– Зачем?
– Чтобы не казалось.
– Фаарр!
– Что «Фаарр»?
– Я серьёзно.
– Я тоже. Давай попробуем сравнить их как-то, что ли. Ваша роза, она какая?
– Роза? Очень красивая, много лепестков, запах такой… нежный.
– Нет, не пойдёт. Под такое описание большая половина цветов подходит. Я понимаю, описать цветок – задача ещё та. Попробуй что-то, что только к ней относится.
– У неё шипы на стебле.
– Уже лучше, цветов с шипами поменьше всё-таки. Ладно, вроде, похожа на нашу. Будем пока считать, что совпадают.
Попытавшись представить, как бы описала пион или георгин, я ахнула про себя. В моём изложении различить их точно не удалось бы. Хорошо, что начали с розы.
– Давай попробуем?
– Давай. Маки, георгины, цикламены, астры, тюльпаны, мальвы, алёнки…
– Алёнки? Они большие?
– Маррия, большие это какие? Хоть руками покажи, что ли!
Я изобразила примерный размер. Фаарр покачал головой.
– Точно не алёнки, они намного меньше. А ты не преувеличиваешь? Я что-то таких огромных и не вспомню. Вад, а ты?
– Самые крупные – лёвочки, но не настолько, – Ваади тоже заглянул в сооружённый моими стараниями неприступный бастион. – Нет, Маррия, таких нет. Ты где их видела?
– Во сне, – я покраснела, представив, какой град насмешек сейчас заполучу. Однако, парни отнеслись к этому совершенно серьёзно.
– Сон из прошлого или из будущего? – сразу уточнил Фаарр.
– Не знаю, – растерялась я.
– Ты в нём участвуешь? – я кивнула. – Какая ты в нём? Сегодняшняя? Младше? Старше?
– Сегодняшняя. Но младше тоже была.
– В смысле? Ты видишь двух себя?
– Не со стороны вижу, из него. Я там, в Сне, участвую в нём. Всегда такая же, как наяву, кажется.
– Всегда? Ты не первый раз его видишь?
– Нет, давно. Не каждую ночь, но сколько себя помню.
– И в нём ничего не меняется?
– Я меняюсь. Кажется. Ну да, если он мне снится такой, значит, и в нём я такая, как та, которой…
– Я понял. Полностью сон рассказать можешь?
Тут я замкнулась. Это только моё! Фаарр и Ваади, конечно, хорошие ребята, но знаю я их всего ничего. И если даже Зинке открыться не смогла, то тут это тем более исключено. Зря я этот разговор начала. Мелькнула глупая надежда, что здесь сказка может стать былью, вот и ляпнула про эти цветы. Чего добилась, дура? Выяснила, что таких здесь нет, и заполучила форменный допрос от Фаарра. Ну, как? Полегчало?
– Маррия, ау, ты ещё с нами?
Вот, говорю же, не отстанет теперь.
– Да, то есть нет. Я с вами, но не расскажу. Это… личное.
– Ладно, не лезу, – неожиданный поворот. Неужели обошлось? – А место одно и то же? – ага, размечталась. Хотя, про место можно, наверное, рассказать. Главное в моём сне ведь не эта полянка и горы, а совсем другое.
Рассказала. Фаарр вздохнул разочаровано, Ваади – сочувственно. А я просто вздохнула, за компанию.
– Хорошая у тебя память, – ещё бы! За столько лет я там каждую травинку запомнила. Кстати, а почему? Смотрела только на Него, а помню такие детали, какие в нормальной жизни и не замечала никогда. Парадокс какой-то. – Но, боюсь, подобных мест…
– …хватает в любом из миров, – подхватила я. – Ладно, проехали. Всё равно цветов таких у вас…
– Дриада, – перебил меня Ваади.
– Здесь есть дриады? – ахнула я.
– Бред, Вад, – мой восторг Фаарр проигнорировал. – Ты когда влюблённую дриаду последний раз видел?
– Знаю. Просто, как версия. Маловероятная, но не исключённая. Маррия, ты можешь нарисовать эти цветы?
Вот где он был раньше? Элементарное же решение вопроса! А мы тут с описаниями страдаем.
– Надо попробовать. Из меня такой художник… Но приблизительно смогу, наверное.
– Действуй! – Фаарр добыл из воздуха альбом и карандаш.
Я не стала медлить, а то что-то мы все трое очень нервные. Если со мной всё понятно, то с чего они так себя ведут – для меня очередная загадка. Ладно, сначала нарисую, потом всё-всё у них выясню.
С моей точки зрения получилось неплохо. Очень даже похоже. И с точки зрения ребят, кажется, тоже. По крайней мере, они цветок опознали. Ваади первым:
– Алёнка.
– Без вариантов. Алёнка. Но такого размера… Ничего себе кого-то накрыло!
– Или накроет.
– Возможно. Мы же не знаем, когда её сон.
– Собственно, где – мы тоже не знаем. Может не здесь.
– Думаешь, совпадение?
– Ребята, а для тех, кто я, можно каких-нибудь объяснений добавить?
Объяснял синеволосый, ему, похоже, вообще, нравилось объяснять:
– Сны просто так не повторяются. И никогда не виденные места просто так не снятся. И…
– И в другие миры просто так не вываливаются, да? И странных платьев не получают.
– Да, умница.
– Ребята, а вы меня не бросите?
– Бросить? Такую загадочную? Не дождёшься! – а рыжеволосому нравилось меня подкалывать.
– Спасибо. Правда, спасибо.
– Не парься, ты ни при чём. Просто мы обожаем тайны. Вад, подтверди!
– Пожалуйста, Маррия. А тайны – это да, это здорово, а то последние лет… много здесь такая скука. Вы как насчёт перекусить?
Мы были очень даже «за». Самобранкой командовал Ваади. Заказанные им отбивные были великолепны, как и салат, половину ингредиентов которого опознать я не смогла. Кофе с добавление какого-то незнакомого «лимдика» мне тоже пришёлся по вкусу.
– Ладно, мальчики и девочки, возвращаемся к нашим загадкам, – Фаарр опять поделился со мной сигаретами и мы закурили.
– Может наверх пойдём? В две сигареты мы Ваади весь дом задымим, – мне действительно было неудобно перед некурящим хозяином.
– Дымите, – отмахнулся он. – Тоже мне проблема. Фар уберёт.
– Пойдём, – сделала я ещё одну попытку, всё-таки подводная жизнь меня несколько поддавливала. – Там природа, свежий воздух.
– Нет, Маррия, – отмёл мои предложения Ваади. – То, о чём будем говорить, не для чужих ушей.
– А закрыть, как ночью? Или, как у нас в книжках пишут, какой-нибудь полог тишины поставить?
– Можно, но не нужно. Не думаю, что о твоём существовании необходимо поставить в известность весь Аршанс. По крайней мере, пока не появится относительная ясность. Здесь всё защищено и о тебе никто не узнает.
Вот почему я всё делаю не вовремя? В своей сказочной эйфории после Сна совсем забыла о жутком смехе и взбесившихся рыбах и ничего не рассказала ребятам, а это было… могло быть… И то, что сказал сейчас Ваади… Я побледнела и почти прошептала:
– Узнают… знают…
Мой сбивчивый рассказ напрочь вышиб из ребят хорошее настроение. Они с откровенной тревогой переглядывались, но меня не перебивали, даже не уточняли ничего. А стоило мне закончить, как Ваади исчез и появился за стеной.
Человек, стоящий внутри воды безо всякого снаряжения, – зрелище довольно шокирующее. А если оно длится и длится, то слишком впечатлительным, вроде меня, лучше на такие аттракционы не попадать. Я смотрела, как он ходит там, что-то рассматривает, отталкивает особо наглых рыб, вьющихся вокруг, и чувствовала, как меня начинает колотить нервная дрожь. Даже когда он вернулся, я не сразу смогла прийти в себя. Возвратил меня в реальность оклик Фаарра:
– Маррия, ты в норме?
Я очнулась и только теперь ощутила боль прикушенной губы. Кивнула ему, давая понять, что в порядке, и с трудом перевела дыхание.
– Вад? – такого Фаарра я ещё не видела. От уже знакомых язвительности и вспыльчивости не осталось и следа. Собранный, серьёзный, напряженный, сейчас он походил на опасного хищника, готового в любой момент ринуться на неведомого противника.
– Ломали, – Ваади также распрощался со своей мягкостью. Тоже хищник, но другой. Если от одного брата веяло импульсивностью и взрывоопасностью, то второй был само хладнокровие и ледяное спокойствие. Я вжалась в кресло и постаралась стать максимально незаметной.
– Успешно?
– Четыре царапины.
– Лапа критлица?
– Да. Ещё след Чёрной плети, но слабее, на излёте.
– Отцу сказал?
– Нет. Не отзывается. Попробуй ты.
Фаарр кивнул и замер на мгновение.
– Нет, тишина. Как же не вовремя он ушёл!
– Или наоборот. Кто-то подогнал всё это под его отсутствие. Кто-то, кто точно знал, что отца здесь нет.
– Это не может быть она.
– Не уверен. Я уже во многом не уверен, слишком много странных совпадений. Плетью, кроме неё, никто не пользовался.
– Поправил?
– Да. Ты отсюда ещё добавь, не помешает.
У Фаарра на ладони возник огненный шар, медленно поднялся в воздух и взорвался, а на прозрачных стенах вспыхнули и растаяли россыпи крошечных искорок. Красиво!
– Считаешь, ещё попытаются?
– Почти не сомневаюсь.
– Я, в общем-то, тоже. Что делать будем, Вад? Её одну оставлять опасно.
Я решилась осторожно вмешаться:
– Я думаю, – они оба так посмотрели на меня, что невольно поёжилась, но упрямо продолжила. – Я не знаю, кто такие эти «они», и, может, у меня мания величия, но ломились именно ко мне, и напугать хотели именно меня…
– Потрясающая дедукция! Мы бы этого никогда не поняли, так бы и гадали, какой идиот нашего общества домогается, – к Фаарру вернулась привычная язвительность и это странным образом добавило мне храбрости.
– Фар, прекрати. Вопрос в другом: они присутствие Маррии обнаружили или сами его организовали.
