– Э… – такой вариант мне в голову не приходил. – Зачем?
– Хотелось бы знать. Но тот, кто это сделал, почему-то забыл приложить пояснительную записку, – язвительность у Фаарра какая-то не прекращаемая.
– Если это они, кто бы они ни были, то для чего им меня пугать?
– В принципе, логично. Продолжай.
– Это платье, оно меня как-то защищает. Прячет, что ли. Я до него только дотронулась и всё закончилось.
– А если это и была цель? – ох, ещё бы привычный Ваади вернулся, а то от этого льда в его голосе у меня внутри всё замерзает. – Заставить тебя надеть платье? И…
– Вад, стоп, мы ещё одно упускаем. Как они её здесь нашли? Я бы понял на берегу, но здесь…
– Взбесившийся келпи!
От рук Ваади во все стороны потянулись тонкие серебристые нити. Я, не удержавшись, тронула одну из ближайших. Напросилась на сердитый взгляд Фаарра, зато выяснила, что это вода. Нити быстро окутывали стены и потолок переливающейся паутинкой. А над диваном эта паутинка вдруг взорвалась фонтаном брызг, на глазах превращающихся в льдинки. Ваади опустил руки, нити исчезли, а на потолке осталась чётко очерченная фигура, похожая на звезду.
– Мандрагора ползучая! – выдохнул Фаарр. – Вад, она что, сама пробила защиту? Это же…
Ваади подал знак замолчать, поднял руки и серебристые нити устремились к звезде, через несколько секунд о ней ничего не напоминало. Фаарр тоже не остался в стороне, огненный шарик с его ладони украсил потолок ещё одной порцией быстро тающих искр. А потом они в упор разглядывали на меня. От столь пристального внимания по спине бегал холодок и очень хотелось куда-нибудь спрятаться. Естественно, такой возможности мне не предоставили.
– Маррия, ты маг?
– У меня интересней вопрос. Понимаю, что бред, но… Фар, это же эльфийская звезда? – Фаарр утверждающе кивнул. – Маррия, ты эльф?
Некстати всплывшее из глубин памяти: «Корнет, Вы женщина?», в другой обстановке непременно вызвало бы у меня, как минимум, улыбку. Но напряжённые лица парней и все предшествующие события к веселью не располагали. И я всего лишь помотала головой, исключая всякую возможность таких предположений.
– Да нет, бред полный. Мы же оба смотрели, – Фаарр наворачивал круги по комнате, в его исполнении это выглядело своеобразно, исчезал в одном месте и тут же появлялся в другом. – И внешность… Это не иллюзия, я видел. Или иллюзия такого уровня, что мы оба сквозь неё не пробиваемся? Вад, такое возможно?
– Сильно сомневаюсь, – Ваади по комнате не мельтешил. Напротив, застыл мраморным изваянием, только пальцы отстукивали какой-то незнакомый ритм на крышке стола.
– И я сомневаюсь. Мар, – о, на нервной почве мне, кажется, имя подсократили. – Я понимаю, что это, мягко говоря, неприятно, но не вижу другого выхода. Нужно ещё раз посмотреть.
– Как на берегу? – уточнила я.
– Не совсем. Более… внимательно.
– Фар!
– Что? Я знаю, поэтому спрашиваю разрешения.
– Я не о том. Смотреть буду я, если это не иллюзия, а щит или замок, тебя может ударить, а у меня стихия рядом.
– Меня приложит каким-то щитом? Сам в это веришь?
– Не очень, но не исключаю. Неизвестно, кто с ней работал и с каким цветом.
– Есть такое. Хрен с ним, закроюсь.
– Здесь? Ты мне всё разнесёшь!
– Нашёл, о чём думать! Переживаешь – прикрой.
– Болван упёртый! Почему не я?
– Потому что неизвестно, кто с ней работал и с каким цветом, – процитировал брата рыжеволосый. – Не факт, что успеешь уйти в стихию. И потому что мы у тебя, если меня накроет, ты нас вытащишь. Можно уйти на берег, но я не хочу рисковать. Ещё вопросы?
Ваади явно остался недоволен, но аргументы принял и спорить больше не стал. Фаарр подошёл ко мне вплотную, положил руки на плечи и ободряюще улыбнулся:
– Ты согласна?
– Да, – можно подумать, у меня был выбор. – Что делать?
– Ничего. Просто ничего не бойся. Сейчас я позову огонь, он защитит нас, в случае… непредвиденного. Тебя он не обожжёт, гарантирую. Потом я буду смотреть, а ты не сопротивляйся, пропусти меня как можно дальше. Поняла?
– Нет. Как это пропусти? Что я должна делать?
– Представляешь, не знаю, как объяснить. Вад?
– Маррия, ничего не делай. Просто потерпи. И не пытайся его оттолкнуть ни физически, ни ментально. Ясно?
– Не очень, но…
– Физически – это руками…
– Я знаю значение этих слов. Я не знаю, как это сделать. В смысле, ментально.
– Не знаешь? Вот и хорошо. Давай, Фар!
Одно едва заметное движение рук – и вокруг Фаарра взметнулось пламя. Я говорила, человек в воде не для слабонервных? Да ерунда это, по сравнению с человеком в огне! Который к тому же стоит в шаговой близости от меня. Я непроизвольно отступила назад и увидела, как за спиной встаёт стена воды. Шарахнулась от неё и влетела в огонь. На плечи легли ладони рыжеволосого.
– Мар, спокойно!
Я замерла, встретилась глазами с Фаарром и… Здравствуй, шум в ушах! Здравствуй, плывущая действительность! Давно мы с вами не виделись. А явное ощущение чужого присутствия в моей голове – это что-то новенькое. Неприятно? Это очень мягко говоря. Незабываемые ощущения! Теперь я понимала, что значит «не пытайся оттолкнуть» и «пропусти подальше». Ещё бы суметь это сделать. Каждая клеточка во мне, казалось, сопротивляется этому вторжению. Расслабиться? Как они это себе представляют? Я сцепила руки за спиной и сжала зубы, чтобы не закричать. Простите, ребята, но это всё, чем могу вам помочь. Из мыслей осталась одна: «Скорее бы оно закончилось». И её, эту единственную мысль, я чувствовала физически и ментально, как выразился Ваади. Она звенела, билась, металась и пыталась вырваться на свободу из моей несчастной многострадальной головы. В какой-то момент я почувствовала, что если это всё не прекратится сию же секунду, то сойду с ума, если вообще останусь в живых. Застонала, покачнулась и всё закончилось.
Нет, голова кружилась, в ушах шумело, виски разламывались от боли, но никого чужого не было. И ещё чего-то не было. Чего-то давно ставшего привычным. Причём, это не было ощущением потери, напротив, словно пришло какое-то освобождение. Но разбираться с очередной странностью я была не в состоянии. Кто-то из братьев помог мне устроиться на диване, потянуло запахом кофе, мне вручили большую чашку с восхитительно горячим напитком. Слабо кивнув в благодарность, я сделала глоток, не открывая глаз, стало чуть легче.
– Мар, ты молодец, отдыхай, – как будто я ещё на что-нибудь сейчас способна. Даже второй раз кивнуть сил не хватило бы. Разве что, слушать, о чём говорят.
– Она человек. Совершенно нормальный обыкновенный человек.
– А магия? Цвет видел?
– А вот тут интересней. Она есть. Отчётливо чувствую, но не вижу.
– Это как?
– Как-то так.
– Скрытая магия? Что-то из области невероятного.
– Она не из этого мира, возможно причина в этом.
– Как вариант. Подождём Старших?
– Можно. Или зеркало.
– Представляешь, что будет?
– Догадываюсь. Переживём.
– Авантюрист.
– И что? Без приключений жить скучно.
– Ладно, подумаем. Что ещё?
– Ещё… Мар, в твоём мире маги есть?
Я всё-таки разлепила глаза, неудобно же с закрытыми отвечать.
– Считается, что нет. Но разные сказки, легенды есть. А в последнее время всякие экстрасенсы, колдуны, шаманы прямо расплодились. В основном, развод, конечно, но кто его знает, может, кто и настоящий. Вот про Ребекку Ивановну говорят, что ведьма. Мне теперь в это не просто верится, а ещё как верится. Так что есть, наверное. А что?
– На тебе целая куча обрывков заклинаний болталась.
– Обрывков?
– Да. Основное разрушено, но остатки зависли. Из того, что смог разобрать: подчинение, равнодушие и цепь, остальную гадость уже не различить. Не дёргайся, я почистил. Надеюсь, они не были тебе дороги, как память?
Я растерянно хлопала глазами, пытаясь переварить новую информацию. Информация не переваривалась. Кому я нужна, спрашивается, чтобы меня заколдовывать? И вообще, пакость какая-то: подчинение, равнодушие…
– Что такое цепь?
– Привязка к месту, чаще всего к дому. Если посадили на цепь, то уйти из этого места надолго не сможешь, будет тянуть назад. Не вернёшься – заработаешь психоз в случае облегчённого варианта, в случае полного – погибнешь.
– Ой…
– Успокойся, сказал же, снял всё. Путешествуй на здоровье. Остальное не интересует?
– Догадываюсь. Подчинение, чтобы слушалась. Равнодушие, – опять вспомнилась «Марья-искусница». – «Что воля, что не воля – всё равно» – это из сказки одной.
– Примерно. Кто о тебе так позаботился?
– Не знаю я. А ты не видел?
– Нет, Мар, это не увидишь. Аурный след сличить можно, но сличать не с кем. Поэтому будешь ты нам сейчас сама всё рассказывать.
– А ты не…
– Что? Мар! Ты что, думаешь я твою память читал? Совсем обалдела?
– Я думала…
– Думала? Чем ты думала? Я сущность твою смотрел. Магию смотрел. Лезть в память! Додумалась же!
Фаарр разошёлся не на шутку, кажется, я его сильно обидела. И Ваади смотрел с осуждением. Пришлось срочно исправляться.
– Ребята, извините, я дура. Я больше не буду. И я всё расскажу.
– Всё? Даже про личный сон? – надо же, как быстро он сориентировался. Фаарр, конечно.
– Всё, кроме Сна.
– Да ладно, шучу. Сон твой, скорее всего, сюда не относится. Хотя… Как знать? Пока давай про жизнь свою, про окружение, а дальше видно будет.
Вся история моей жизни уложилась в час. Половину времени из него заняли уточняющие вопросы. И если моя странная апатия и согласие на всё получили неожиданное магическое объяснение, то кто за этим стоит осталось тайной. Не меньшей загадкой являлось и платье. Я склонялась к тому, что первым разорвало чужие заклинания именно оно, ведь ещё в Заповеднике я почувствовала, как возвращаюсь к себе прежней. Ребята мою версию не отбрасывали, но считали, что это могла быть сила портала. А на главный, по крайней мере для меня, вопрос, что за странная суета вокруг меня, ответа не было вовсе.
– Так, народ, на сегодня хватит, – не выдержал Ваади, когда мы пошли на очередной круг обсуждения, я уже сбилась, который по счёту. – Давайте отдыхать. Маррия, мы полчасика погуляем, а ты спать устраивайся. Занимай кровать, не стесняйся.
Они не вышли в привычном понимании этого слова, снова просто растворились в воздухе. Я немного посидела, всё ещё пытаясь осмыслить хоть что-то из происходящего, махнула на это дело рукой, мозги уже просто кипели, посмотрела на большую удобную кровать в окружении прозрачных стен и парад рыб за ними, представила, как буду засыпать с таким соседством, и идея мне решительно разонравилась. Это пока мы тут все вместе общались, я от них отвлеклась и почти перестала замечать, а в одиночестве ими любоваться – нет уж, избавьте меня от такого сомнительного удовольствия. Да и спать в присутствии двух молодых здоровых мужчин, пусть я за короткое знакомство прониклась полным доверием к ним, было некомфортно. Поэтому кресла опять придвинулись к дивану, и я устроилась в этом своём импровизированном гнёздышке в обнимку с платьем. Так я никого не вижу, меня никто не видит, и всё замечательно.
– Мар, ну что за детский сад? – ожидаемо возмутился вернувшийся Фаарр. – Иди спать в нормальные условия.
– Мне здесь нормально. Ну, пожалуйста! Мне, правда, здесь хорошо.
– Фар, отстань от человека! – Ваади отнёсся к моему закидону спокойней. – Может, ей так удобней. Дом напоминает, например.
Я не стала спорить, пусть так и считают. Признаваться, что боюсь рыб, было откровенно стыдно. Ваади выдал мне подушку и одеяло, я улеглась поудобнее и набравшись наглости попросила:
– А расскажите…
– Сказку? – не удержался от подколки Фаарр. – Как маленькой девочке? Так ведь взрослая, вроде бы. Кстати, Мар, сколько тебе?
– Двадцать восемь. Но сказки всё равно люблю.
– Двадцать восемь человеческих? Слушай, а у вас год какой? Из чего состоит?
– Фар, давай не сегодня?
– Сегодня. Это быстро. Мар?
– Триста шестьдесят пять дней, то есть суток, двенадцать месяцев, в сутках двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд, секунда – это примерно так: «один дин-дин». А что?
– Ничего. С возрастом у тебя что-то не так. Потом разберёмся, спи.
– А сказку?
– Ладно, уговорила. Какую тебе?
