– Некоторых я знаю, – вроде согласилась Катя.
– Вон тот блондин?
– Это Сёма, Семён, – почему-то развеселилась девушка.
– Почему с ним не дружишь?
– Мы в воскресной школе вместе учились. У него мама – регент.
– Отлично, надо общаться. Давай познакомимся.
– Ой, Витя, ты смешной. Я, конечно, могу вас познакомить, но замуж за него не пойду.
– Почему?
– Не нравится. У него кожа такая бледная, что мне даже страшно.
– Ну, что ж, бывает. А вон тот, чернявый?
– Он ведь красавчик! Такому красивая жена нужна.
– Много ты понимаешь, – буркнул, начиная сердиться.
– Ты сам ничего не понимаешь, – в тон ему ответила Катя.
– Не будем ссориться. С родителями ходила в гости?
Глубокий вздох:
– Ходила.
– Молодец. Были там молодые люди?
– Да… уж.
– Что? Познакомилась с кем-нибудь?
– Давай я тебе на улице объясню.
– Ты, оказывается, привереда: и в церкви молодые люди не те, и в гостях. Там что не так?
– Там… танцевать приглашают.
– И что?
– Я не могу. Чужой парень прикасается, оказывается так близко, ещё руку на талию кладёт – кошмар! Я больше не буду ни с кем танцевать. Мне противно!
– Да-а-а… Выходит, когда я твои руки грел, тоже противно было?
– Нет, твои не противно.
– Не ври.
– Никогда не вру.
Они замолчали. В другой раз съездили к отцу Виктору на службу. Тот, глядя на их сияющие физиономии, только головой покачал. Потом посетили кладбище, привели в порядок могилы родителей Вити, удалось обнаружить могилу дяди Серёжи, да и могилу бабушки Катиной не обошли стороной. На обратном пути Витя опять грел руки девушки.
– Что ж ты мерзлячка такая?
– Не знаю.
Шли и молчали. Молчали оттого, что дышалось легко. Витя не ожидал, что сможет спокойно и смиренно чувствовать себя на могилах. Сели на лавочку, достали термос с чаем, бутерброды. Витя укрыл своей курткой мёрзнувшую девушку, заставил её выпить три кружки кипятка. Она спросил:
– Почему вы с братом не общаетесь?
Витя не сразу ответил. И там, на могиле родителей, и сейчас, возвращаясь мыслями к брату, он уже не чувствовал жгучей ненависти к нему: перегорело, переболело, затянулось рубцом на сердце. Теперь можно и рассказать.
* * *
Родители, в большей степени мама, не выдержали. За вечерним чаем, который они пили вчетвером с Катей и младшей дочерью Машей, Алёна Борисовна спросила:
– Катюша, ты у нас, конечно, уже взрослая девушка, но мы остаёмся родителями, нам хочется знать, с кем и где ты проводишь практически все вечера на неделе? Мы с отцом видим, что ты изменилась, стала задумчивой, неразговорчивой, готовкой увлеклась. Может, у тебя появился парень? Скажи нам, не скрытничай, не стыдись. Мы постараемся понять.
Катя покраснела и подумала: «Да, давно пора объясниться! Я ведь с Витей так счастлива! Но в своём счастье я – эгоистка – забыла о волнении родителей!»
– Он – не парень. Он просто друг. Как-то так получилось, что мы подружились. Я прошу разрешить мне встречаться с ним – для меня наше общение очень важно.
Отец деликатно спросил:
– И кто сей друг? Мы с ним знакомы?
– Виктор, которого я сбила.
Возникла неловкая пауза, потом хихикнула Маша.
– То есть ты хочешь сказать, – отец решил уточнить, – тот мужчина, которого ты сбила, потому что он был настолько пьян, что не мог держаться на ногах и передвигался на четвереньках, и которого ты навещала в больнице, а потом устроила на работу к Андрею – теперь твой друг?
– Да, папочка.
Поражённый отец замолчал, а инициативу взяла в свои руки мама:
– Что же, сейчас он не выпивает?
– Нет.
– Пьяницы так просто не исправляются, – подал реплику Константин Сергеевич. – Они вообще не исправляются.
– И чем, прости, вы занимаетесь? Нам, доча, интересно, ведь вы такие разные люди… – попробовала деликатно прощупать почву Алёна.
– Что вы! Витя – самый интересный человек из всего моего окружения! Мы… гуляем по парку, ходим в церковь, он меня учит водить…
– Учит? Как и где? – опять вставил папа.
– За городом, на пустыре, где раньше лес сажали.
– То есть ты со взрослым мужчиной где-то за городом остаёшься наедине – и не боишься? – поперхнулась воздухом мама.
– Что вы! Я же с Витей! Он меня в обиду не даст. И потом, я плохо вожу, резко дёргаюсь, паркуюсь неумело, а Витя – он в машинах ас: и водит плавненько, и чинит. Вот он меня учит, а то, говорит, выйдешь замуж, детей надо возить, дело тонкое.
– Он тебя замуж выдать хочет? – решил уточнить папа.
– Хочет. Всё женихов мне отыскивает.
– И как?
– Пока никак.
– Вот что, дочка, приведи-ка Виктора Андреевича к нам, надо познакомиться поближе. Что это за друг, который вдруг резко пить перестал? Воскресным вечером пригласи на чай.
– Хорошо, папочка. Тогда надо Максима будет позвать.
– Зачем Максима?
– Витя говорит, они по молодости знакомы были, вместе куролесили. Вите полезно сейчас с братом моим поговорить, а то он всё не верит, что сможет жить нормально.
– А ты считаешь, что сможет? – мама скептически изогнула бровь.
– Конечно, сможет – он только когда один, расслабляется, а когда рядом человек…
– Какой такой человек?..– не поняла Алёна, а Костя, прекращая беседу, встал из-за стола и велел семье расходиться.
* * *
Когда Катя передала Вите приглашение в гости, тот нахмурился:
– Я этого ждал. Значит, всё…
– Что «всё»? Ты чего, Витя?
– Сама пойми, разве нормальные родители разрешат дочери дружить с таким, как я?
– У меня умные родители.
– Настолько умные, что скажут: «Дружи с пьяницей, он тебя чему-нибудь научит»? Я бы сам не разрешил. Ну, да ладно, чему быть, того не миновать. Приду.
Витя не стал объяснять, что последние дни живёт в страхе от того, что нынешняя трезвая жизнь с любимой работой и Катей закончится, как приятный сон. Он думал так: «Слишком уж мне хорошо! А моя толстая задница счастья не заслуживает!»
Несколько раз на него нападало острое желание выпить. Но, пользуясь советом отца Виктора, он хватался за крещенскую воду и Евангелие. Или плюхался на колени перед единственной маленькой иконкой и выл, стуча головой о пол. В такие моменты, пожалуй, соседи пугались. Зато ему становилось легче. Бутыль отдалялся от него и маячил вдалеке.
Он понимал, что встречи с Катей не могли долго продолжаться. И родители её вправе знать о том, с кем она проводит время. Он был уверен, что они дадут ему оставить её в покое. Девушке из хорошей семьи лучше найти других друзей. Да разве сам он этого не знает? Знал. От того и гнал Катю все это время от себя. А теперь вот жить без неё не мог: «Прав батя! Да что толку! Выпить, что ли, завтра для храбрости хоть рюмашечку?».
Воскресным вечером Катя съездила за Витей и впервые повезла его к себе домой на Большую Журавлиху. Он понимал, что свои двадцать один год она прожила с родителями, давно привыкла к кованной ограде с кирпичным забором, саду и огороду, ёлкам и соснам, к их большому участку, уютному жилью, и даже, что сейчас пыталась смотреть на всё глазами друга из коммунальной квартиры, но легче от этого не становилось.
– Значит, здесь твой дом? – спросил, чуть не зажмурив глаза.
– Да. Зимой у нас не так красиво, как весной и летом, но всё равно неплохо. Нравится?
– Н-да…
Они поднялись на крыльцо. На пороге их встретила хозяйка. Катя подвела Витю.
– Мама, познакомься, это Виктор. Моя мама, Алёна Борисовна.
Витя не заготовил никаких дежурных фраз, столь принятых при знакомстве, не принёс с собой цветов и торта, даже не смог выдавить из себя «Очень приятно» или «Какой у вас хороший дом» – в горле пересохло, он только кивнул и поцеловал Алёне Борисовне руку.
– Проходите в гостиную, там отец и Маша. Максим вот-вот подъедет, а я за пирогом послежу, чтоб не сгорел.
Катя и Витя сняли верхнюю одежду, прошли в большую комнату: глава семейства сидел за компьютером, Маша читала книгу – они поднялись, чтобы встретить гостя.
– Папа, Маша, это – Виктор. Это – мой папа, Константин Сергеевич, и сестра Мария.
Мужчины молча обменялись рукопожатиями, Маше Витя что-то буркнул, отирая потные руки о брюки.
– Пока мама на стол накрывает, ты, Катюша, покажи молодому человеку дом и участок.
Катя повела друга по дому, но едва они вышли из гостиной, он схватил её за руку:
– Не надо, лучше – на улицу.
Они опять оделись, вышли во двор, обошли дом, у сарая Витя остановился, присел на чурбан.
– Вить, что с тобой?
– Ничего, давай здесь подождём.
Катя чувствовала, что тот в отчаянии и даже побледнел. Ей захотелось приободрить его, она взяла его за руку и погладила.
– Они у меня все очень хорошие.
– Я вижу. Ты, оказывается, на маму похожа, а сестра – на папу.
– Все говорят, что папа очень красивый.
– Да, наверное, так и есть.
Они поговорили ещё минут десять, а потом услышали шум въезжающей машины.
– Это Максим! Пошли встречать, – Катя потащила Витю за собой, тот повиновался.
