– Надо было сразу пожаловаться хозяину на их поведение.
– Сейчас стал понимать, после взрыва, когда вернулась ко мне память. Вспомнил всё до мельчайших подробностей, а до этого только то, чему меня научили. Когда я выносил мусор, они хотели проникнуть в хранилище, но собачка им не позволила. Они ещё больше взбесились. Как-то я выносил мусор, они решили застрелить собаку с автомата после очередного ночного застолья. У них ничего не получилось. Я вернулся, всех успокоил – связал. Они меня умоляли, чтобы я отпустил их. Хозяин сразу уволит всех, а им надо кормить семьи. Я сжалился, развязал. Они между собой начали ругаться, что им подсунули холостые патроны, если не могли пристрелить собаку. Решили пожаловаться хозяину за такое оружие.
– Сразу надо было рассказать, что стреляли в собаку, Цезий!
– Память вернулась и начал понимать. Они пожаловались хозяину на то, что патроны холостые. Проверили, оказались боевыми. Между собой повздорили, что из своих кто-то подсунул холостые. Семён Прокопьевич строго предупредил охрану, что любое нарушение с их стороны и они будут уволены. Он понадеялся на них перед отъездом, что они испугаются и будут выполнять все требования. Только они уехали со своим братом к своему отцу, опять напились и устроили стрельбу, пока я убирался. Захожу, они с автоматами устроили охоту на собаку, а там и на меня. Попали в шахту. Произошёл взрыв.
Гая внимательно слушала наш разговор и ей опять пришлось вмешаться:
– Взрыв произошёл при стрельбе охранника, который попал в заминированную нами шахту. Все охранники погибли – сгорели. Нашим роботам повезло, и они мне помогли в разгадке такого феномена. При взрыве такой мощности и с такими препаратами, находящимися в бункере, произошла химическая реакция такая же, как и при взрыве реактора на АЭС, что привела к таким трагедиям.
– Аналог того, что произошло в этот раз, – пришлось добавить мне, – изменения произошли в окраске и разговоре Цезия. К нему вернулась память, как он сам заявил об этом. Там, на АЭС, люди, проходя через радиоактивный туман сгорали полностью. Оставалась только душа с радиоактивной внешней оболочкой, как у робота. Так выразился Семён Прокопьевич, ему видней, как учёному. Роботы умели только двигаться. Говорить Цезий начал, когда его вывели.
– Так оно и есть, – продолжила разговор Гая, – мы как раз над этим работаем. Наши эксперименты во многом совпадают. Взрыв вернул память Цезию. Тебе Егор, ничего не напоминает этот момент?
– Понятно, что я первый испытуемый и с памятью сейчас всё в порядке.
– А то, что Цезий с собакой оказались из бункера на верху, тут можно и так догадаться. Под таким взрывом и взрывной волной внешняя радиоактивная оболочка распалась, а душу, с его двумя граммами вынесло наружу, как пробку из шампанского. На верху они опять приняли свою форму, с дополнением того, что к Цезию вернулась память. Но над этим мы будем работать и работать!
– Человеческую натуральную форму Цезию уже не придать. Если только полностью роботизированную, почти как у меня, что-то выйдет. Я себя чувствую комфортно в этой оболочке: получеловек.
На этом наша дискуссия наблюдательности за событиями взрыва с Гаей закончилась. Это давало мне и моему брату Игнату совершенствоваться при разговоре с Гаей и Иной и не только. От Семёна Прокопьевича много узнавал полезного. Вся информация перерабатывалась в моём компьютере, то есть голове. Стал много понимать. Мы со своим братом Игнатом, побывав уже на нескольких заданиях вместе, поняли основное, что родственные души быстрее понимают друг друга. Игнат, как младший, умеет слушать, не перебивает, если знает точно информацию, с разрешения добавит.
С Цезием, после взрыва, намного интереснее стало беседовать. Когда он сказал, что ему вернулась память, много поведал, как в своё время служил в погранвойсках в маленьком городке Рени Одесской области. После службы, они впятером решили поехать работать на Чернобыльскую АЭС. Неразлучные в армии, они долго оставались неразлучными на своей работе, в милиции, пока не произошёл этот несчастный взрыв. Решили держаться вместе. Многие в панике не знали, что делать, убегали, сломя голову. Искали, где можно спрятаться. Ближе к эпицентру взрыва всё было заражено. Люди приняли большую дозу отравляющих веществ, теряли рассудок. Хорошо, что лес стал препятствием от быстрого распространения радиации, который впоследствии выгорел. С 1986 года прошло много времени, проживание в зоне заражения невозможно до сих пор. Многие люди, получившие облучение в этой трагедии, поумирали. Единицы, у которых оказался сильный иммунитет, адаптировались к случившемуся и живут по сей день. Среди них оказался Семён Прокопьевич, который проходит обследование в медицинском учреждении инопланетного происхождения на дне Чёрного моря. Первым его посетителем оказался я, Егор. Мне спасли жизнь эти замечательные женщины Гая и Ина, с которыми я совместно стал работать. Вместе с братом Игнатом, мне стало намного легче действовать в команде. Сейчас, после взрыва в бункере, происшедшем по вине местной охраны, меня стали волновать последствия сгоревших охранников. Особенно изменилось поведение робота Цезия, у которого вернулась память. Я попросил Гаю, чтобы она мне оставили этого робота, на что ответила:
– Полностью согласна с твоим нетерпением поработать с этим Цезием. Он может много рассказать о своих друзьях, которые попали в эту преисподнюю. Дело в том, что Семён Прокопьевич после обследования не сможет больше быть проводником. Мы его полностью очистили от радиации, ему нужна будет реабилитация. Пока ему придётся оставаться у нас под наблюдением.
– Тогда как нам быть в дальнейшем без него, без такого проводника.
– Я тебе хочу предложить, чтобы ты поработал с Цезием, подготовил его, как проводника. Сейчас мне надо, чтобы ты доставил срочно грунт с бункера, который червь – робот передал тебе. Можешь через брата передать мне. Там его Варвара уже соскучилась, сохнет. Этот грунт может нам открыть глаза на многое. Ты сейчас нужен будешь в зоне отчуждения. Проверь, как идёт ремонт, а то дети хозяина Семёна могут сделать что-то не так. Хоть они и находятся под нашим наблюдением, но оставлять без присмотра опасно. Согласен, Егор? Будет жалко старика. Хоть какая-то надежда будет у него на детей обеспечить его старость.
– Мы и так, Гая, не позволим ему остаться одному под старость.
– Он ещё сможет пережить своих детей, если мы всё предусмотрели. Отправляй грунт с Игнатом, он нужен сейчас!
Мы с братом ещё часа полтора поговорили о работе и своих родителях, которых мы давно уже не видели. Мне Игнат пообещал, что как появится свободное время, он попытается узнать всё про своих родных. Уже не мало времени прошло, как они выехали в Россию, Санкт – Петербург. Я сейчас больше всего задумывался над тем, как легко потерять родных, близких, друзей, а вот найти их снова оказывается проблемой. Особенно в нашем современном, цивилизованном мире, где всё находится в базе данных, под наблюдением, где потеряться-то невозможно. Но это только на первый взгляд так. На самом деле наши технические возможности шагнули так далеко, что мы можем изменить образ человека. Медицина, войны вмешиваются в этот процесс. Человек меняется до неузнаваемости после его хирургического вмешательства. Пластические операции затрудняют расследования. Внутренние органы заменяются аналогичными, здоровыми, или искусственными с применением новейших технологий. Теперь вмешивается роботизация с искусственным интеллектом, примером которым нахожусь я. Появились у нас роботы из преисподней, как мы их назвали, с одной душой в два грамма и радиоактивной оболочкой. Она может распадаться при взрыве мощной взрывной волны. Затем восстанавливаться, принимать форму человека, или другого животного. Этот феномен сейчас изучается в нашем медицинском учреждении под руководством инопланетных существ – марсиан Гаи и Ины, что работают на дне Чёрного моря. Совместная работа с ними с тех пор, как я попал к ним, дают положительные результаты.
Последствия взрыва
Грунт, что был доставлен Игнатом сразу на базу, привлёк внимание Азовского. В его образцах грунта были обнаружены частицы, аналогичные частицам в формуле его препарата – порошка, что он изобрёл для нейтрализации смертельного вируса. Над таким же вирусом в своё время работал Семён Прокопьевич, ещё до взрыва реактора на Чернобыльской АЭС. Формулы препаратов Семёна Прокопьевича и формула Азовского в виде порошка оказались аналогичными. Сейчас Азовскому предстояло выяснить, как частицы попали в грунт этого бункера. Он слышал про Семёна Прокопьевича много, работал с его сыном Митрофаном Семёновичем. Знал, что их формулы совпадают, но Азовский ещё не знал, что Бойко Семён Прокопьевич сейчас находится здесь на реабилитации. Об этом знали я и Гая. Когда Гая рассказала Азовскому, что произошло в бункере Бойко Митрофана, как охрана хотела расстрелять робота – собаку, а потом робота Цезия, произошёл взрыв. От такого напоминания о расстреле у Азовского даже голос задрожал. Он помнил, когда сам приказал стрелять в лагере по охране, почему оказался здесь. В данном случае ситуация оказалась обратной. Стреляли охранники – охотились за собакой и погибли сами от взрыва. Проведя анализ грунта, Азовский вместе с Гаей определили, что ситуация взрыва на Чернобыльской АЭС чем-то схожая со взрывом в бункере. Гая сразу обозначила конкретно:
– Произошла химическая реакция в следствии смешивания препаратов, находящихся в бункере и наличие радиоактивного вещества самих роботов. Сама оболочка из этих отходов под воздействием мощного взрыва распалась, выбросив роботов наружу. Охранники сгорели. Оставшиеся радиоактивные частицы осели на тела сгоревших охранников. Тоже самое раньше происходило при прохождении через радиоактивную стену, где люди сгорали и стали роботами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
