Страница 3 из 5
пробираюсь дорогой заснеженной,
а вокруг – то ли свет, то ли тьма,
воет вьюга и лает бешено
на людей, на авто, на дома.
надрывается так неистово,
а ещё с полчаса назад
беззаботно ветер насвистывал
и за первым углом исчезал.
а теперь вот, как острыми иглами,
он пронзает опять и опять,
рассекретил и иксы, и игреки,
повернул наше время вспять.
добираюсь, будто контуженный,
так приветливо окна горят!
ровно в десять ОНА ждёт к ужину.
тридцать первое декабря.
Насмешка
Плюётся снегом мне в лицо
бесстыжая погода.
Когда её, в конце концов,
осадишь, мать-природа?
Когда меня ненастным днём
согреешь, обнимая?
Давай, сейчас с тобой вдвоём
мы всё переиграем:
февральский снег —
на майский дождь,
метель —
на тёплый ветер.
Ты сможешь, если подпоёшь
мне хоть один куплетик
волшебной песни. Ну же, пой,
кружась под небосводом!..
Но, потешаясь, надо мной
смеётся мать-природа.
Берега памяти
Чернеет тающего снега полотно —
его навечно не удастся сохранить.
Высоким чувствам жить не суждено.
Вот если б ноющую боль похоронить…
Под бурой плесенью наскучивших снегов
гниют, метелями растрёпаны, мечты,
за серой мглой не видно берегов,
где я старательно храню твои черты.
Расстались скоро, и никто не виноват,
что разошлись в начале этого пути,
мелькнув, исчез спасительный твой взгляд,
осталось только лишь итоги подвести.
Я буду помнить о тебе, моя печаль,
а ты, пожалуйста, не злись и не злословь,
не запрещай мне трепетно скучать,
я буду помнить о тебе, моя любовь.
Грань
По-зимнему белое чистое небо,
в снегу отражаясь, слепит прохожих,
река наконец успокоила нервы
под ледяною блестящею кожей.
Увидев себя, я понял, что умер.
Пустое, замёрзшее, жалкое тело —
его, в неприглядном сером костюме,
солнце пыталось согреть неумело.
Плетусь по улице… сквозь и мимо
несутся беспечно машины, люди —
финиш на старте другого мира,
между неясными «было» и «будет».
Лунный свет
Неуловимы и так невесомы касания,
ты – преступленье моё
и моё наказание,
чувства настигли меня, будто проклятия,
честью клянусь никогда
не оставлять тебя.
Неторопливы и так грациозны движения,
скрытая тайна в тебе,
как рычаг притяжения,
сердце объято моё трепетным пламенем,
ты сбереги огонь,
не оставляй меня.
Мягкие, плавные, белые хлопья снежные…
Крепче прижмись ко мне,
моя милая, нежная,
пусть тишина звенит тонкими струнами,
нашу любовь хранят
призраки лунные.
Волшебство
Птица счастья – в облаках,
а в руках – синица,
беззащитна и хрупка,
и всего боится.
Старый сад почти раздет
и обескуражен,
что ему закат, рассвет —
до весны не важно.
Выспавшись, зима идёт,
взглянет – околеешь,
если дунет – заметёт
ледяная фея.
Взаперти
Сердце колет будто спицей.
Эту боль превозмогу.
С неба в снег упала птица
и забилась на снегу.
Заметалась и затихла,
догорела, как свеча.
В доме стало тихо-тихо,
а виски стучат, стучат…
Годы-гады налетели
и кружат, как вороньё.
Птицу замели метели…
Я забуду про неё
не сегодня – завтра точно,
но успею пожалеть,
что ведь мог бы, между прочим,
подобрать и обогреть.
Но кому я вру? Из дома
не могу супить и шаг.
Здесь тонка и невесома
взаперти моя душа.
Странница
всё метёт, всё вьюжится,
снег колючий кружится —
не найти дорог.
может быть, останется,
заночует странница —
вихорь больно строг,
свирепеет, хмурится,
рыскает по улицам —
задерёт живьём…
крепко спит красавица…
дай-то бог, понравится
ей мой дом, останется —
вместе заживём.
Февральская ночь
Ночь глубока и так черна,
не докричаться до рассвета,
где облака – к волне волна
дрейфуют, солнцем разогреты.
Начало месяца, среда,
