***
Мы с Алисией стояли в моей комнате, браслет Ястреба сверкал у меня в руке. Я замкнул гексаграмму и, задержав дыхание, сосредоточился на следе. В глазах вспыхнуло золотое свечение – и на камне ожили картины прошлого.
Перед нами раскинулся чужой мир. Красное небо, словно раскалённый металл, висело над величественным белокаменным городом. На подступах к его стенам стоял отряд из четырёх магов – по одному от каждой стихии. Их мантии сияли фиолетом, но среди них один выделялся особенно: мужчина в красной мантии с золотой подшивкой и родовым знаком пылающего клинка, направленного вниз.
Я узнал его сразу, даже несмотря на то, что его лицо стало старше и серьёзнее: Ястреб. Мой отец. Его плечи оттягивал кожаный пояс с вычурными ножнами для двух клинков. Рядом стояли высокий брюнет, мускулистый рыжий и низенький блондин с ятаганом в руке.
– Мессир архимаг, каковы ваши распоряжения? – спросил блондин, лениво выписывая в воздухе восьмёрки клинком.
– Пока никаких, – твёрдо ответил Ястреб. – Через час мы пойдём на штурм. Когда большинство защитников уснёт. Маги этого мира не выдержат мощи Ситтари.
– Вы уже бывали здесь, мессир? – уточнил блондин.
– Да, Нейвил. Лет пять назад. Тогда я ещё был искателем приключений и вступил в корпус аргомантов Мойрении. Они готовились отразить заговор Айроса: хаотики хотели убить княгиню и подсунуть ему вместо неё магичку Зорана. Я сорвал их план, спас княгиню, и пришлось покинуть этот мир. Я дал слово тёте – и Ситтари всегда держат обещания.
Я чувствовал, как напряглась Алисия рядом: она впервые слышала всё это о моём отце.
– Но что за Зоран? – не унимался Нейвил.
– Брат моего деда, – голос Ястреба стал жёстким. – Когда-то он был ситтари. Поддавшись искушению, воспользовался сердцем титана Гашмана и стал богом Хаоса. Убить его может лишь его собственная кровь. И это – моя ноша. Зоран – один из братьев Укбуфура, тёмных богов из разных миров. Помимо Зорана к ним относятся Гирт Гуабэр в мире Анифар, Баал Хаммон в мире Эрта и ещё пара дюжин богов Хаоса.
Тишина легла на отряд. Даже сквозь проекцию я чувствовал их напряжение.
Внезапно на пальце Ястреба вспыхнуло кольцо. Перед ним возникла голограмма рыжеволосой женщины в серебристом платье.
– Здравствуй, Илли, – сказала тётя Ная. Её глаза горели не меньше, чем небо над городом.
– Здравствуй, тётя Ная, – устало, но с теплотой ответил Ястреб.
– Я горжусь тобой, архимагом в тридцать лет! – улыбнулась она. – Но когда ты женишься? Твой род обязан продолжиться, иначе никто не справится с Зораном!
Ястреб хмыкнул, чуть насмешливо:
– Тётя, я иду в бой, а ты думаешь о свадьбах? Я вернусь – тогда и поговорим. Я сказал «когда», а не «если».
– Удачи тебе, малыш Илли, – сказала она мягко, и образ исчез.
Ястреб поднял руку. Его пальцы сверкнули молнией – и средний участок городской стены разлетелся в щебень. За проломом открылась улица с кипарисами и эвкалиптами, будто поддразнивающими субтропическим спокойствием.
– Вперёд, за Ситтарас! – крикнул он. И отряд ринулся в пролом.
Я резко выдохнул, выходя из транса. Браслет погас.
– Апион… – прошептала Алисия. – Это был твой отец.
Я кивнул. Сердце билось так, будто я сам штурмовал ту крепость. Горечь и гордость смешались во мне: отец, архимаг, герой… и родственник хаотического бога. Его ноша могла стать и моей.
***
Отряд боевых магов шагнул сквозь пролом в стене. Но город не спал. На улицах уже гремел топот стражи, мигали всполохи заклинаний. Кто-то из магов Хаоса успел передать сигнал через кристалл, и защитники столицы Айроса стекались к месту прорыва.
Мирные жители метались в панике. Среди них выделялись низкорослые инсектоиды с четырьмя руками и оранжевыми панцирями, пупырчатыми, словно кожура апельсина. Их огромные фиолетовые глаза дрожали от страха, а тонкие антенны вздрагивали. На запястьях поблёскивали тяжёлые браслеты – кандалы рабов.
– Ха! – громко рассмеялся рослый офицер в плаще, выступив из рядов ополчения. – На нашу столицу послали всего четверых магов? Смешно!
Улыбка исчезла, когда он встретил взгляд Иллиндила.
– Скажи, прибудет ли к вам подкрепление? – уже тише спросил он.
Архимаг отрицательно качнул головой.
– Внимайте! – голос Иллиндила раскатился по улицам, не нуждаясь в артефактах. – Я не хочу проливать вашу кровь. Мы пришли не убивать вас, а арестовать одного-единственного преступника – Зорана. Встанете на его защиту – погибнете. Отступите – и сохраните жизнь.
– Как смеешь! – выкрикнул офицер, обнажая клеймору. – Зоран – наш бог! Как вы, смертные, осмелились бросить вызов божеству?
– Бог? – Иллиндил всмотрелся в глаза воина. – Я вижу тебя насквозь. Ты – не чудовище. Ты человек, которому приказали вершить бесчеловечные дела. Зоран обманул вас, поработил ваши семьи, лишил вас свободы. Сами вы это знаете. Почему же вы должны умирать за его безумие?
Офицер застыл, опустил клинок.
– Он прав, – сказал он наконец глухо. – Воины, отставить! Мы не будем умирать за жрецов Хаоса.
– Предатель! – зашипел один из жрецов, и огненный шар сорвался с его ладони. Он ударил офицера в грудь. Тело вспыхнуло и рухнуло бездыханным.
– В атаку! – взревел жрец. – Убейте чужаков! Кто отступит – сгорит от моей руки!
Стражники, ослеплённые страхом, бросились вперёд. Воздух наполнился стрелами и магическими снарядами. Но Иллиндил взмахнул рукой, и огненные стрелы сгорали в полёте. Его спутники отбивали заклятия, превращая вражескую магию в искры.
Архимаг вскинул ладонь – и хребет жреца Хаоса хрустнул. Тело повалилось наземь, словно сломанная марионетка. Воины дрогнули.
– Бейте жрецов! – приказал Иллиндил. – Они – настоящие враги!
Секунда – и он перехватил летящее зелёное заклятие, сжал его в кулаке. В следующее мгновение оно развернулось цепью из пяти сияющих сфер, которые обрушились на магов Хаоса. Те упали замертво, а солдаты, лишённые своих духовников, обратились в бегство.
– Мессир архимаг! – крикнул Нейвил. – Жрецы засели в башнях!
– Вижу, – спокойно ответил Иллиндил. Он вознёс руки к небу.
И небо ответило. Красные облака сгустились и, словно сорвавшись от его воли, обрушили на башни и стены град метеоритов. Каменные громады рушились, но дома и улицы оставались невредимыми. За полминуты фортификация Эльтона превратилась в пыль и обломки.
И тут в воздухе возникла фигура. Высокий, широкоплечий, с густой чёрной бородой и пламенеющими глазами. На плечах его тяжело лежал алый плащ со скорпионом, такой же знак золотом сверкал на амулете у груди.
– Зоран, – произнёс Иллиндил. Его голос звучал, как удар грома. – Именем Совета Двенадцати ты арестован. Сдавайся и получишь милость.
– Ну здравствуй, родственник, – улыбнулся чужой, и улыбка эта была страшнее любого проклятия. – Ты решил бросить вызов богу? Кто вы такие, чтобы угрожать мне?
– Мы – защитники справедливости, – спокойно ответил Иллиндил, воздвигая вокруг себя щит клатхи. Остальные маги последовали его примеру. – Покинь сторону Хаоса. Пока не поздно.
– Глупец, – мягко сказал Зоран. – Ты сам – часть моей крови. Разве не чувствуешь? Ты слишком похож на меня. А потому – неизбежно станешь тем же самым.
Его глаза вспыхнули ярче, и воздух вокруг задрожал, как перед грозой.
– Я никогда не покину Хаос, архимаг Иллиндил Грант! – голос Зорана перекрыл гул боя. – А вам, горстке смельчаков, самое место в недрах Хаоса – в аду!
Он вскинул руки, и вокруг него разверзлось кольцо из красных молний. Вспышка ослепила поле брани. Круг из багровых разрядов с хлёстким треском ударил в щиты магов Ситтараса. Клатхические поля задрожали, покрылись фиолетовыми прожилками, и трое спутников Иллиндила, не выдержав, рухнули наземь, поражённые током. Лишь щит архимага устоял.
– Я – архимаг, член Совета Двенадцати! Хранитель Небесного Света ситтари! – рявкнул Иллиндил. – Ты не останешься здесь!
С его пальцев сорвались десятки сгустков синей клатхи, и каждый впивался в тело бога. Но Зоран лишь усмехнулся: через миг дыры затянулись свежей плотью.
– Ты не убьёшь бога, Иллиндил, – произнёс он покровительственно.
– Даже боги падали, – хладно возразил архимаг. – И ты падёшь.
Иллиндил выхватил из-за спины два длинных клинка и, ускорившись, метнулся вперёд, словно молния. В руке Зорана возник фламберг – тяжёлый, антрацитово-чёрный, с рукоятью в виде козлиной головы.
Они сошлись в вихре. Фламберг разил с нечеловеческой скоростью, но клинки Иллиндила парировали и наносили ответные удары. Их фигуры слились в красно-серый смерч. Я уже не мог различить: где мой отец, а где его враг и родственник.
В какой-то миг Иллиндил рванулся вперёд и, отвлекая противника одним ударом, всадил второй клинок прямо в сердце Зорана.
– И какой же ты после этого бессмертный? – бросил он с вызовом.
Но Бог Хаоса лишь рассмеялся. Голой рукой он перехватил второй меч и зажёг его пламенем, отчего оружие вспыхнуло и выпало из рук архимага. Зоран отшвырнул Иллиндила, словно тряпичную куклу: тот пролетел двадцать метров, ударился о стену и обмяк.
Фламберг исчез, а вместо него Зоран создал поток огня, обрушив его на поверженного врага. Пламя проглотило тело архимага.
– Нет! – вырвалось у меня. Я ударил кулаком по столу и едва не расколол браслет.
***
За весь вечер я не проронил ни слова. В груди гулко отзывалась пустота: я узнал, что отец не погиб в Стейнгарде, что он жил – и всё равно бросил меня. А потом всё-таки погиб. Но уже как архимаг, сражаясь с богом.
Перед самым сном Алисия заговорила.
– В тебе течёт кровь ситтари, – произнесла она тихо, но в её голосе звенела сталь. – Ты не просто маг, Апион. Ты Истинный. И теперь, когда Иллиндил пал, ты – единственный Грант, кто остался жив.
– И что? – хмуро бросил я. – Это не делает меня спасителем чужого мира.
– Ошибаешься, – резко ответила она. – Именно это и делает. Теперь вся надежда на тебя.
– Нет! – я вскочил, словно обжёгшись. – У меня уже был этот опыт. Я спасал Эрту, свой дом. Но Элам – не мой мир. Я хочу вернуться туда, где у меня есть хоть что-то родное!
Алисия прищурилась, и её зелёные глаза вспыхнули.
– Ты хочешь бежать. Всё проще простого, да? От судьбы, от ответственности, от своей крови.
– От чужой крови, Алисия! – выкрикнул я. – Отца у меня никогда не было! Иллиндил был архимагом, богатым и сильным, а я в это время сидел в тюрьме, дрался за выживание и воровал хлеб, чтобы не сдохнуть с голоду. И всё потому, что «великий герой» не удосужился даже узнать, что у него есть сын. Такой отец хуже мёртвого!
Она медленно встала, подошла ближе и почти прошипела:
– Да, он тебя бросил. Да, он был раздолбай, как говорила его тётя. Но ты – не он! Ты не имеешь права оправдываться его грехами!
– А почему я должен тащить его долг? – сорвался я. – Я не его продолжение! Я – Апион Грант, а не мессия по наследству!
Алисия вскинула руку – и пощёчина прозвучала, как удар боевого заклинания.
– Разве ты не понимаешь? – её голос дрогнул, но глаза оставались жёсткими. – Этот мир для меня – не «чужой». Это мой дом. Моя семья. Мой народ. И ты клялся защищать его, когда вступал в корпус аргомантов. Ты носишь эту клятву не меньше, чем своё имя. А теперь ведёшь себя как трус.
Я замер, ощущая жжение на щеке и жгучее чувство вины, перемешанное с яростью.
– Я не трус, – глухо сказал я. – Но я не самоубийца. Ты сама видела: даже мой отец, архимаг, не смог убить Зорана. А я? Я два месяца был учеником паладина, полгода учусь магии здесь – и всё! Как ты думаешь, у меня есть хоть малейший шанс?
Алисия не отводила взгляда.
– Шанс есть у того, кто хотя бы пробует. А ты уже сдался, даже не начав.
Я отвернулся, не в силах выдержать её взгляд.
– Я просто хочу домой, Алисия. Вот и всё.
Она молчала несколько секунд, потом с горечью прошептала:
– Тогда ты не герой, Апион. Ты вор, который сбежал со сцены.
И, развернувшись, ушла, громко хлопнув дверью.
Глава 6. Истинная магия
Лес был тих и тёмен. Ветви старых деревьев, казалось, подпирали небо. Где-то вдали выл волк – обычный ли зверь или оборотень, сказать было невозможно. Но я, с кольцом Младшего Мага на пальце, шёл уверенно. Пусть хоть вся нечисть Элама выползет – я больше не боялся.
– Здравствуй, Апион Грант, – раздался за спиной строгий, но до боли знакомый голос. – Светлый маг с тёмным прошлым.
Я обернулся – и сердце ухнуло вниз. Передо мной стоял мужчина в алой мантии, отороченной золотыми нитями. На спине у него крест-накрест висели клинки, глаза горели холодным светом, а волосы отливали серебром. Ему было на вид лет двадцать семь, но я знал – Истинные Маги старели иначе.
– Иллиндил?.. Отец?.. – слова застревали в горле. Радость, боль и злость смешались в один узел.
– Да, сын мой, – мягко кивнул он. – Мне давно хотелось поговорить с тобой.
– Но… я видел, как Зоран убил тебя! – крик вырвался сам собой. – Я видел, как твоё тело сгорело в огне!
– Ты видел конец моей оболочки, но не меня, – спокойно ответил он. – Истинные Маги не умирают так, как смертные. Мы – духи, рожденные клатхой. Смерть тела для нас лишь развоплощение, новый этап.
Я шагнул вперёд, коснувшись его плеча. Он был тёплым, настоящим.
– Но ты… ты не призрак.
– Потому что это сон, Апион, – в уголках губ мелькнула тень улыбки. – Во снах я могу являться плотью.
Я сжал кулаки. Все обиды нахлынули сразу.
