– Что же ты так долго не выходил со мной на связь, малыш Илли?
– Прошу тебя, тётя, не называй меня так! Мне уже двадцать пять лет!
– А в душе тебе от силы шестнадцать, – строго ответила она. – Ты всё тот же безответственный мальчишка.
Так и завязалась их перепалка. Тётя Ная осыпала его упрёками: мол, он наследник древнего рода Ситтари, потомок Перворождённых, а ведёт себя как ветреный бродяга. Дразнила его «раздолбаем», упрекала в амурах со смертными, в службе «варварам» вместо карьеры архимага. Иллиндил же отвечал иронично и дерзко, шутил про свою «магическую стихию воздуха» и приключения во Внешних Мирах.
– Настоящий мужчина не может жить без приключений, – усмехался он. – Что за жизнь в Ситтарасе, на этом островке вечного покоя? А здесь – города, леса, драконы, принцессы…
– Принцессы из плоти и крови смертных! – возмущалась Ная. – А когда ты, Илли, заведёшь нормальную семью среди своих? Когда у тебя появятся дети?
– А может, у меня уже есть дети, – с иронией бросил отец.
– Побочные! – отрезала она. – Они меня не волнуют.
Я затаил дыхание. Каждое их слово било прямо в сердце. Слишком многое совпадало. Слишком многое объясняло меня самого. Я понял, что кровь Ситтари – это не только сила и талант, но и та же неудержимая жажда приключений, что гнала моего отца по мирам.
– Обещаю тебе, тётя Ная, я вернусь, – наконец сказал Иллиндил, – но сначала закончу то, что начал. Я дал слово князю Тиверлею – и защищу его от заговора.
– Ты всегда ищешь беду на свою голову, малыш Илли, – вздохнула Ная. – Но я буду ждать. Ждать Звёздного Странника.
Сияние угасло. Фигуры растаяли, и я остался один в комнате, с браслетом в руках и тяжёлым сердцем. Сколько бы я ни стучал по кристаллу, изображения больше не возникало.
Я сидел молча, ошеломлённый. Вот он – мой отец, живой, дерзкий, полный огня. И где-то там, далеко, осталась тётя Ная, представительница великой расы, что ждёт его возвращения. А я… я, похоже, его продолжение. Его выбор, его кровь, его тени и его свет.
Во дворце князя Драгомира царила тишина, наполненная ароматами ладана и старых пергаментов. После недавнего задания, которое мы с Алисией выполнили вместе, князь устроил во дворце небольшой приём в честь Аргомантов. Для меня это было и честью, и испытанием: Драгомир хотел посмотреть, на что я способен, и стоит ли доверять чужаку с севера.
Алисия улыбнулась и сказала:
– Раз ты теперь служишь при дворе, тебе стоит увидеть кое-что. Отец собирает диковины – остатки тварей, которые угрожали Мойрении. Мы называем это музеем нечисти. Пойдём, я покажу.
Я шёл за ней по мраморным коридорам, чувствуя, как холодные факелы отражаются в серебряных узорах стен. Мы свернули в боковую галерею, где воздух пах пылью и старым деревом. Чем ближе мы подходили, тем явственнее становилось ощущение, будто на нас смотрят десятки невидимых глаз.
Алисия распахнула тяжёлые двери.
– Ну вот, – сказала она, – всё наследие наших битв с тьмой. Здесь учат не по книгам, а по останкам.
Я шагнул внутрь – и сразу почувствовал, как по коже пробежал холодок.
***
По бокам кабинета стояли скелеты неизвестных существ. В шкафах же находились скелеты похожих тварей, но только поменьше. В аквариуме на шкафу бултыхался труп существа, похожего на зелёную мартышку, только её голова сильно напоминала небольшого осьминога. Птичий клюв был увенчан пятью щупальцами, а сверху красовался гребень, напоминающий петушиный. На аквариуме висела табличка с надписью: «Малёк эшхаргота океанического, царя морей».
Я невольно напрягся. Слишком знакомая тварь. Да, именно такие чудища преследовали нас в руинах Перворождённых в Эрте. На миг во мне всё сжалось: я видел, как они тянутся щупальцами к голове человека, чтобы высосать мозг. И хотя передо мной был лишь мёртвый экспонат, воспоминание ожило с пугающей ясностью.
– Ты их боишься? – тихо спросила Алисия, заметив моё выражение.
– Не боюсь, – хрипло ответил я. – Слишком хорошо знаю. И лучше бы никогда не видеть снова.
– А я горжусь, что наши предки смогли их победить, – твёрдо сказала княжна. – Даже Хаос можно усмирить, если не отводить взгляд.
На шкафу рядом стояла коробка, в которой переливались яркими цветами волшебные камни – для успокоения, возбуждения или подчинения нечисти. Перед шкафом высился скелет странного существа, похожего на низкого человека – за тем исключением, что на его туловище красовались четыре руки, а на голове – антенны, как у муравья.
Табличка гласила: «Акбашан. Представитель расы аборигенов Айроса».
Это был не скелет в привычном понимании: передо мной лежал экзоскелет, хитиновый панцирь. Антрацитовая поверхность блестела в лучах магического света, а по книгам я знал, что при жизни этот панцирь был оранжевым.
– Жутковатые, – пробормотал я.
– Они пытались покорить людей, – кивнула Алисия. – Но сами оказались лишь музейным экспонатом. Это тоже урок.
На стене висели плакаты с изображением различной нечисти. Слева красовался рисунок с коричневым крылатым чёртиком и надписью «бес полевой», в центре – конелюд, обозванный «кентавром обыкновенным», а справа – плакат с гигантским шерстатым существом, напоминающим помесь слона и носорога – если не считать крысиного хвоста. Нос у него был, как у носорога, но без бивней, а на голове торчали гигантские уши. Подпись под плакатом: «индрик-зверь, всем зверям отец».
– Видишь? – Алисия слегка улыбнулась. – Даже легенды о чудищах мы храним. Народ должен помнить, что всё это реально, а не сказки для детей.
За витриной стояли банки с небольшими заспиртованными зверушками. И, как показалось мне, одна из них зашевелилась. Я мгновенно напрягся, положив ладонь на эфес меча. Но боковым зрением заметил – Алисия тоже вскинула бровь и шагнула ближе.
– Ты тоже видела? – прошептал я.
– Да, – она прищурилась. – Но, скорее всего, это просто игра света. Хотя… кто знает? В этих стенах мёртвое не всегда мертво.
Мы переглянулись – и я понял, что в этот момент мы оба думаем об одном: музей – не просто собрание костей и банок. Это предупреждение.
***
В библиотеке Академии я набрёл на пыльный фолиант с золотым тиснением: «О природе клатхи и ступенях колдовства». Страницы пахли старыми чернилами и свечным дымом. Я устроился за дубовым столом и начал перелистывать.
«Клатха есть внешняя, космическая энергия, именуемая также силой Абсолюта. Она пронизывает всю совокупность миров – Универсум. Все объекты во всех мирах пропитаны клатхой, но в разной мере. Особенно сильна она в божественных артефактах. В Центрах Силы – потоках клатхи – энергия проявляется наиболее явно».
Ну да, звучит знакомо. В Эрте мы называли это Первозданной Магией и волей Абсолюта. Разница только в словах.
«В закрытых мирах потоки клатхи слабы. Большинство магов довольствуются лишь маной. Лишь избранники способны черпать клатху – но лишь ту её часть, что протекает через их тела. Потому они быстро утомляются. Есть иные пути: божественные артефакты или проводники, черпающие силы извне».
Выходит, Эрта как раз и есть такой «закрытый мир». А паладины – избранники. Теперь понятно, почему наши молитвы и видения работали, когда обычный колдун едва мог искру высечь.
Я перелистнул страницу.
«Палочка не увеличивает мощь заклятия, но служит фокусом. Чем сложнее заклятие, тем труднее сосредоточить на нём волю. Артефакты помогают магу не расплескать силу».
Ха! Значит, все эти местные посмешища насчёт «без палочки и заклинание не выйдет» – пустая болтовня. Настоящая сила в голове и воли.
Дальше шло о ступенях.
«Первая ступень – слова и жест.
Вторая – одни лишь слова и мыслеобразы, без жестов.
Третья – колдовство даже с кляпом во рту: достаточно проговорить заклинание в уме.
Четвёртая – инстинкт, когда астральное тело творит магию само, как дыхание или шаг».
Я замер. Вот оно! Паладины Эрты всегда действовали именно на четвёртом уровне. Мы не задумывались, когда молились или бросались в бой – всё шло само, будто магия дышала нами. Значит, при моём прошлом мне будет проще пройти их ученические ступени.
***
Стоял конец ноября. Первые хлопья снега, налипая на ветви и крыши, укрывали холмы южной Мойрении белой вуалью. Двор корпуса аргомантов дышал холодом: под серым небом зимнего утра воздух был прозрачен и звенел от мороза. Я стоял на тренировочной площадке, передо мной – три мишени, зачарованные так, чтобы выдержать любые удары молний. Обычные лучники упражнялись бы в меткости, но я колдовал.
Я сосредоточился и поднял палочку. Вокруг неё заклубилась искристая аура, и вот уже срываются с наконечника сгустки электрической плазмы – переливающиеся синим и лиловым, словно куски живого неба. Один за другим они ударяли в первую мишень, а затем, вспыхнув ослепительным светом, перескакивали с цели на цель, образуя цепь молний.
Внезапно за спиной прогремел голос:
– Едрить твою налево! – раздался громовой бас Громобоя. – Да чтоб меня демоны за уши таскали, это лучшая цепь молний среди новичков, что я видел!
Я обернулся, чувствуя, как в щеки ударила краска.
– Спасибо, учитель, – смущённо ответил я.
– Спасибо?! – Громобой расхохотался, размахивая руками. – Да ты превзошёл меня самого в молодости, болотные черти! Теперь тебе, пожалуй, и учиться больше нечему!
– Ты уверен, учитель? – не поверил я.
– Абсолютно! – в его глазах сверкали искры не хуже молний. – Давай, показывай, что ещё умеешь, Апион!
Я кивнул и вновь поднял палочку.
– Заклятие разветвлённой молнии!
Сгусток энергии сорвался в воздух и, пролетев полпути, вдруг раздвоился, а затем и втрое – три молнии, будто три змеи, разом ударили в разные мишени, каждая точно в яблочко.
– Ещё! Давай ещё! – рявкнул боевой маг, и всклокоченные кудри на его голове трепал зимний ветер.
Я повернулся к зачахшей яблоне у края двора. Взмах палочкой – и золотисто-оранжевая молния, теплая, как само солнце, сорвалась с наконечника. В тот же миг дерево затрепетало, укрывшись свежей зеленью. Сквозь иней пробились нежные лепестки – яблоня расцвела прямо на морозе.
Громобой остолбенел, а затем, вскинув руки к небесам, взревел:
– Едрить твою мать! Да едрить же мою мать!!! Клянусь Перуном, если ты продолжишь в том же духе, то скоро превзойдёшь даже меня! Тебе, парень, больше не нужна учёба!
Глава 5. Падение Ястреба
Я вошёл в кабинет архимага Артемия и протянул ему браслет.
– Профессор, – сказал я, стараясь не выдавать дрожи в голосе, – это артефакт, принадлежавший магу ситтари.
Артемий прищурился, аккуратно взял браслет двумя пальцами, словно тот был хрупкой реликвией.
– Что он делает?
– Работает как дневник… но не всегда так, как я хочу. Иногда – показывает сцены, иногда – молчит.
– И всё же он откликнулся именно тебе, – задумчиво проговорил архимаг. – С чего бы это новичку?
– Может… потому что я иномирянин?
Артемий медленно кивнул.
– Возможно. А чего ты хочешь достичь?
– Хочу понять, как пользоваться им по-настоящему. И… выйти через него на Ястреба. Возможно ли это?
Архимаг улыбнулся краешком губ.
– Можно поймать его астральный след. Но не целиком, а лишь тот фрагмент, что прошёл через наш мир. Покажи, как артефакт работает.
Я ударил костяшкой пальца по кристаллу, и камень вспыхнул. В воздухе возник образ – Ястреб, молодой, с серебристой мантией и мечами за спиной.
– Интересно, – в глазах Артемия мелькнул живой огонёк. – Этот артефакт не просто хранит память… он пропитан самим астральным следом владельца. Теперь, если захотим, можем вытянуть этот след.
– Научи меня.
– Обычно этому учат лишь на пятом курсе, – хмыкнул он. – Но ты, Апион, не обычный ученик. Смотри.
Он отставил браслет и заговорил почти шёпотом, но голос его резал воздух:
– Душа в астрале подобна комете. За ней тянется шлейф света – её астральный след. У всякого человека он есть. Но различить след можно лишь по «астральной крови» – мыслям и чувствам, что вплетены в духовное тело. Есть и «астральный скелет» – каркас личности, неизменное ядро, то, что делает нас собой. У обычных людей после смерти этот след гаснет, словно искра. Но у Истинных Магов – он сияет веками.
Я слушал, кивал, но понимал лишь половину. «Кометы, скелеты, кровь… – думал я. – Главное, что Ястреба можно найти».
– Чтобы сеть поиска не рассыпалась, – продолжал архимаг, – нужна фокусировка. Как палочка для мага, как рукоять для клинка. Встань. Очерти вокруг себя шестиконечную звезду.
Он достал баночку с густой пурпурной краской и кисточку из гривы льва. На каменном полу постепенно возникла сияющая гексаграмма.
– Теперь, – сказал Артемий, – вытягивай руку и очерти в воздухе пятиугольник. Заклятие таково: «Реквесто! Вестигум! Астралум!»
Я повторил за ним. Сеть тончайших световых нитей разлилась из гексаграммы, дрожа, будто паутина на ветру. Я ощутил, как что-то внутри меня откликнулось: то ли браслет, то ли кровь, что досталась от отца.
– Сконцентрируйся на нём, – подсказал архимаг. – На том, кого ищешь. Мы знаем мало, но у нас есть его артефакт. Это – ключ.
Артемий поднял браслет, его пальцы слегка дрожали. Он очертил пятиугольник и выкрикнул формулу. Минуту стояла тишина, только сеть тихо звенела, будто натянутые струны. И вдруг глаза архимага вспыхнули радостью.
– Есть! – воскликнул он. – Найдены две сущности. Обе не принадлежат Эламу. Одна – твоя: молодой человек, двадцати трёх лет. Другая – старше на двадцать два года.
Я сжал кулаки, скрывая волнение.
– Это… Ястреб.
– Верно. Теперь ты можешь проецировать его сущность обратно на браслет. Формула «Проекто Модум» позволит увидеть всё, что он пережил в Эламе.
Я кивнул, но сердце билось так, что едва не вырвалось наружу. Узнаю ли я отца… или то, что останется от него, разобьёт меня окончательно?
