Страница 2 из 3
– Где это чертово масло? – выругался Эдриан. Я слышала какой-то шум и догадалась, что мужчина ненароком роняет мои баночки со всякими кремами и сыворотками.
– В нижнем ящике, – крикнула я.
И спустя секунду вдруг вскочила и понеслась прямо голая в ванную. К сожалению, я не успела до того, как Эдриан уже сам нашел то, что я хотела скрыть.
– Что это? – не поворачиваясь ко мне, ледяным голосом спросил мужчина. Я не отвечала, потому что не могла придумать оправданий, – Что это, Доминика? – более суровым голосом повторил Эдриан.
Он, наконец, посмотрел на меня, его глаза пылали лютой злостью. Я получила разъяренного зверя, жаль, причина состояла не в сексуальном влечении, а ненависти. В руках мужчина держал упаковку с противозачаточными таблетками.
– Я не могу это объяснить, – прошептала я и почувствовала, как по щекам катятся слезы.
– Когда ты стала такой лгуньей? – прорычал Эдриан, но за пеленой злости были заметно, как слезятся его глаза.
– Давай поговорим, – попросила я и протянула к мужу руку.
– Не думаю, что ты сможешь сказать мне что-то кроме вранья, – отрезал мужчина.
Эдриан вышел, и по звукам из спальни я слышала, что он оделся и ушел. Мне не хватило смелости выйти, и все это время пряталась в ванной комнате, сидя на полу и тихонько плача. Я сама не понимала, когда ложь успела так плотно осесть в нашей жизни. Никогда еще не испытывала такую огромную ненависть к себе.
Посидев некоторое время в ванной, пришла к выводу, что все же схожу с ума. Любой нормальный человек, проанализировав случившуюся ссору, взвесил бы все за и против касательно противозачаточных таблеток. Я же приняла привычную дозу сразу, как Эдриан с яростью хлопнул входной дверью.
Что это? Знак протеста? Или очередная глупость? В глубине души все же находился ответ: я не готова к детям. Не готова впускать в сердце еще кого-то, кто сможет его разбить так же беспощадно, как это сделала смерть мамы. Знаю, что предпочла выбрать самый эгоистичный путь среди возможных, но пока мне так спокойнее. Есть я, Эдриан и наша любовь, которая уже висит на волоске благодаря таинствам моих мыслей.
Вытирая очередную соленую слезу, приняла решение откровенно поговорить с мужем. Он самый понимающий человек на земле, зря я пытаюсь бороться с тьмой в душе самостоятельно.
Каждый час в ожидании Эдриана уменьшал шанс на примирение, как и мою непоколебимую веру в его сострадание. Еще с детства привыкла ставить себя на место другого человека, чтобы понять его мотивы и поведение в той или иной ситуации. Если сейчас взгляну на все глазами супруга, возненавижу себя еще сильнее.
Как моя совесть могла позволить совершить такое? Ведь я была свидетелем его незаживающей раны после проклятой бывшей, что обманула со смертью ребенка. Чем теперь лучше ее я? Мысли жестоко ранили мое и без того травмированное, сердце. Я хотела остановить их хоть на минуту, но потеряла такую власть, когда предала любимого человека.
Глубокой ночью проснулась в той же ванной, где произошло глобальное уничтожение доверия. Все казалось прежним, но имело совсем другой смысл. Вот наши зубные щетки, которые мы всегда путали, и паста, которой измазывали друг друга, когда делили зеркало. Вот лежит махровое полотенце, им Эдриан всегда вытирает меня, ругаясь, что выбежала из душа вся мокрая. А этим гелем пахнет мой муж, когда целует по утрам перед уходом на работу.
Обесценив мельчайшие моменты, я упустила самое главное. Зарываясь в толще проблем и боли, создала между нами стену, толстую и нерушимую. Только желание все исправить смогло выместить бесконечное самобичевание.
Еле дождавшись утра, я отправилась туда, где, скорее всего, пропадал муж, чтобы отвлечься от проблем. На улице меня встретил сухой, но теплый ветер. Я не прогадала, надев поверх черной водолазки еще и кардиган. Волосы пришлось убрать в пучок, иначе скатавшиеся за ночь комки из-за торопливости пришлось бы отрезать, а не расчесать. В минуты горя никогда не слежу за ними, о чем потом дико жалею.
– Мисс, вы к кому? – остановила мой решительный напор новенькая ассистентка на ресепшен.
Она смотрела на меня с некой долей презрения, искренне не понимая, что могла забыть здесь такая неухоженная особа.
Сейчас я отнеслась к этому с небывалым безразличием, потому что оставалась увлечена только одной мыслью: мне необходимо поговорить с Эдрианом.
– Мне нужно уточнить, – надменно произнесла девушка, не поверив, что перед ней стоит жена мистер Кроуфорда. После одобрения в трубке, она все же пустила меня в приемную главы фирмы.
Кабинет Эдриана был полностью прозрачный, поэтому я легко рассмотрела происходящее собрание через стекло. Любимый не обратил на меня внимание, продолжая какую-то речь, которую все со вниманием слушали.
Как только наши взгляды встретились, я заметила некое замешательство. Мужчина поднялся так устало, словно его мускулы потеряли всякую упругость.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Эдриан, когда вышел из кабинета.
– Хотела поговорить.
– В таком виде? – продолжил допрос мужчина, но, очевидно, что собственное хладнокровие ему было в новинку.
Я ошарашенно взглянула на свое отражение в стекле, а затем увидела, как вместе со мной его разглядывают коллеги Эдриана. Кто-то шептался, а кто-то позволил себе даже хихикнуть. Мне стало стыдно, но окончательно добила и реакция супруга, краснеющего за мой внешний вид перед работниками компании.
– Прости, ты не пришел домой, и мне ничего не оставалось…
– Как заявиться без предварительного согласования? – продолжил за меня Эдриан.
– Дай шанс все исправить! – взмолилась в отчаянии, понимая, что еще немного и меня попросят уйти.
– Я все это время был терпелив к твоему состоянию, понимал, что тебе плохо. Оказывается не так уж ты и страдала, если успевала плести свою ложь. Я устал от твоих выходок и не хочу сейчас тебя видеть, – заканчивая фразу, Эдриан немного повысил тон.
Толпа зевак с замиранием впитывали каждое слово начальника, ликуя над будущими сплетнями.
– Ты жесток ко мне, Эдриан, – прошептала из последних сил, потому что слезы душили изнутри, вырываясь по горячим щекам.
– Познакомься с таким Эдрианом, теперь он всегда будет в твоей жизни, – заявил мужчина, а после вернулся в кабинет.
Несколько дней Эдриан не ночевал дома. Я сгорала от тревоги и темных мыслей, но сдержалась и не беспокоила его. Мужу нужно время, чтобы все обдумать, он должен побыть один. Даже не знаю, как бы сама справлялась с подобным. И о чем только думала, когда начинала все это вранье, действовала за спиной любимого мужчины? У меня было оправдание для себя самой, но вряд ли Эдриан его примет.
Смерть мамы не только разрушила мой мир, но и перевернула что-то в сознании Эдриана. Он стал чаще размышлять о скоротечности жизни и, видимо, эти думы натолкнули его на идею продолжить свой род, оставить потомков. Конечно, я хотела детей от любимого, мы часто говорили об этом и планировали семью, но идея Эдриана стала похожа на одержимость. Он не понимал, что сейчас не лучшее время, я еще не готова к беременности и ребенку. Разве можно сделать малыша счастливым, когда в душе такая рана, и она кровоточит?
Мне не хотелось вынашивать ребенка в своем нынешнем теле, наполненном боли и тревожных мыслей. Это не самое лучшее биополе для здорового развития. Я пыталась объяснить свою позицию мужу, но решение завести ребенка превратилось у него в идею фикс. А Эдриан был слишком упертым, если что-то хотел. Один раз в жизни он дал слабину в прошлом, согласившись на условия отца, а не следуя своим желаниям, и чувствовал ненависть к тому моменту постоянно. После уже никогда не сомневался в своих решениях и шел к цели до последнего.
Сейчас я понимала злость мужа, но понимала и себя. И только в моей власти найти компромисс и постараться снова свести частички, начавшие отдаляться, пока они еще не разбились. Тогда сделать это будет намного сложнее. Разбитое можно склеить, но оно уже никогда не будет выглядеть цельным и лишь останется жалким отголоском былой красоты.
Когда Эдриан вернулся домой после недолгой, но ощутимой разлуки, я пообещала себе вести себя спокойно, не устраивать истерик, а просто поговорить. Оказавшись дома, мужчина целенаправленно пошел в спальню.
– Мне нужно взять кое-какие вещи, – сообщил супруг, роясь в шкафу.
– Ты снова уйдешь? – не удержалась от вопроса.
– Сейчас нам лучше побыть врозь.
– Не думаю, что мужу и жене правильно жить раздельно.
– А я не думаю, что мужу и жене правильно жить без доверия, – парировал мужчина ледяным тоном.
На глаза сразу подступили слезы, и я вышла из комнаты, чтобы Эдриан их не увидел и не решил, что снова устрою сцену. Мне не стоит жаловаться, сама вызвала такое поведение мужа и заслужила каждое едкое слово.
Я хотела все исправить, но как можно сделать это, если мы с Эдрианом перестали видеться? Уже у входной двери, когда мужчина обувался, забыла о своих обещаниях самой себе и взяла его за руку.
– Пожалуйста, не уходи, – прошептала срывающимся голосом.
Супруг посмотрел на меня холодным взглядом, но, увидев слезы, смягчился. Все же мы были не чужими людьми, чтобы причинять друг другу боль. Эдриан молча разулся и прошел в дом, это подарило мне силы.
– Я остался только потому, что чувствую за тебя ответственность, – бесстрастно сказал Эдриан, словно был моим телохранителем, а не мужем.
– Спасибо, – прошептала я, – хочешь, я что-нибудь приготовлю?
– Я поужинал, – отрезал мужчина, – а ты?
– Я не хочу есть.
– Перестань морить себя голодом, Доминика. Я сейчас что-нибудь закажу.
Хоть Эдриан и пытался вести себя отстраненно, мне была приятна его небрежная забота. Этот мужчина думал обо мне даже в моменты злости, и за это я любила его еще больше.
В молчании мы поужинали пиццей, точнее, только я. Давно на меня не нападал такой жор, видимо, присутствие Эдриана благотворно повлияло. Несмотря на напряжение, которое должно бы было возникнуть, при натянутой тишине, я такого не ощущала. Было комфортно просто находиться рядом с мужем, это дарило мне покой. Лучше сидеть порознь, но видеть любимого, чем гадать, где он сейчас и с кем проводит время.
– Я пойду спать, завтра рано вставать, – равнодушно сказал супруг и направился в спальню.
Если уж решила задобрить любимого, не могла упускать случая показать, как раскаиваюсь через привычный для нас способ применения. Привела себя в порядок в ванной на первом этаже и поднялась наверх. Эдриан еще не спал, а сидел в кровати с книгой. Он не обратил на меня внимания, когда зашла, но сдаваться я не собиралась. Забралась на кровать, прильнула к Эдриану и начала ластиться, как кошка.
– Прекрати, Доминика, – попросила мужчина, но, конечно, это меня только раззадорило. Я начала целовать шею супруга, стараясь переключить его внимание от книги на меня.
– Но ты же тоже этого хочешь, – соблазнительно прошептала я.
Эдриан отодвинул меня, как назойливую собаку, выпрашивающую ласку. К его несчастью, мой настрой был слишком уверенным, и ласки мои продолжались. Внезапно мужчина резко оттолкнул меня, сразу вернув здравомыслие. Он смотрел яростно и с некоторым презрением, такого взгляда никогда раньше не было.
– Я сказал «Прекрати», – прорычал Эдриан, – ты выглядишь жалко в своих попытках извиниться. Неужели думаешь, что сможешь искупить вину сексом? Это не тот рычаг, на который стоит давить в этой ситуации. Все намного сложнее.
Мужчина поднялся с кровати, подошел к шкафу и начал одеваться.
– Что я могу сделать? – в отчаянии спросила я.
– Я не знаю, – Эдриан повернулся ко мне, – честно, не знаю, но сейчас мне неприятно тебя видеть. Надеюсь, это пройдет со временем.
– А если не пройдет? – вырвалось у меня.
Эдриан не ответил, а молча оделся и ушел. Я заплакала, уткнувшись в подушку, тихо и беспомощно, как маленький ребенок. Все тело заполнило ощущение бессилия. Снова оказалась одна во всем мире. Оба самых дорогих человека были не рядом. Я не могла вернуть маму, но самое горькое, что сейчас чувствовала, что и Эдриан ушел безвозвратно. С такими мучительными мыслями и заснула.
С бесконечными заботами, как сохранить брак, я совсем забыла заглядывать в почтовый ящик. Только проходя мимо, обратила внимание на его наполненность, и совесть призвала опустошить бедолагу и разобраться с кипой писем. Я догадывалась, откуда такое количество бумажных извещений: родственники со всей округи пытались выявить свое сочувствие касательно случившегося с мамой.
Не желая окунаться в негатив, который буквально поселился в моей вселенной, решила на все адреса отправителей послать короткое слово «спасибо», даже не читая содержимого. Единственное письмо отличалось от остальных знакомой печатью: фамильный символ Кроуфордов. Надеюсь, Эдриан не решил прислать бумаги о разводе таким образом. Открыв с нетерпением, удивилась: в конверте было вложено приглашение на семейный ужин в поместье отца моего супруга.
Они общались исключительно по деловым вопросам, поэтому я не была знакома лично с Арчибольдом. Мать Эдриана не смогла вынести отвратительный диктаторский характер супруга и сбежала с уличным художником в Париж. Выбрав оставаться до конца жизни бедной, но счастливой.
Арчибальд плохо воспринял поступок жены, изрядно отыгравшись на и без того горюющем ребенке. Именно поэтому он был против увлечения Эдриана живописью. Поступление в соответствующую школу искусств послужило последним яблоком раздора родственников.
Все факты узнала из интернета, супруг никогда не делился наболевшей проблемой. Либо всегда хотел казаться сильным, либо каждое воспоминание о детстве приносило боль.
– Привет, нам нужно кое-что обсудить, – набрав номер любимого, сказала я.
– Мне некогда слушать твое нытье, – огрызнулся Эдриан, уязвив мою гордость.
Я, на самом деле, постоянно нахожусь в плаксивом состоянии, но это не повод так грубо разговаривать.
– Речь идет о твоем отце, он пригласил нас на ужин.
– Мне все равно на его приглашения, – ответил супруг.
В голове возникла безумная идея помирить отца и сына, чтобы хоть одна рана в сердце Эдриана затянулась.
– До него, наверное, дошли слухи о наших ссорах. Неужели ты хочешь, чтобы он вмешивался и в наш брак? – я расчетливо надавила на нужный клапан. Эдриан тут же поддался, посчитав мои аргументы, действительно, значимыми.
Когда мы подъезжали к особняку Кроуфордов, территория которого растянулась на многие километры, я пожалела о проявленной инициативе. Затянувшееся молчание в машине давало понять: то же самое предстоит и за ужином.
– Раз настояла на встрече, будь добра притворяться, – разрушил тишину Эдриан, когда машина припарковалась возле статуй греческих Богинь.
– Притворяться? – переспросила я, искренне не понимая, о чем говорит супруг.
– Что у нас все хорошо, – пояснил мужчина, вылезая из машины.
Внутренний холод сковал все движения.
Мне понадобилось пару минут, чтобы прийти в себя.
Дверь нам открыл худощавый дворецкий, а по бокам облепили еще пару слуг, помогающие раздеться. Я надела скромное черное платье с открытой спиной. Такой образ показался мне сдержанным и в то же время изысканным.
– Могла надеть что-то другое? Это платье, как для поминок, – недовольно сказал Эдриан, первый раз обратив на меня внимание.
Его фраза вонзилась острием в сердце. Супруг намеренно ранил меня, издеваясь над каждой мелочью. Растерянные чувства помешали произвести первое впечатление на хозяина поместья.
Статный высокий мужчина уже спускался по крутой лестнице к гостям, поправляя на ходу свой дорогой костюм. Седые волосы на висках придавали ему еще большего шарма, а огонь в глазах горел подобно молодому льву. На вид мужчине было около пятидесяти, но я знала, что, на самом деле, Арчибальд намного старше.
– Эдриан, какая она у тебя скромная. Кроуфорды отличаются хваткой, а не молчаливостью, – смеясь, произнес отец моего мужа.
– Дай ей время, и она покорит твое старое сердце, – парировал Эдриан с наигранным позитивом.
Мне оставалось только улыбаться и последовать в гостевую комнату огромных размеров.
– А где остальные гости? Мы приехали слишком рано? – вовлечено попыталась начать разговор сразу с двумя Кроуфордами.
– Тебе нас мало, деточка? – продолжал шутить Арчибальд.
– Отец не любит шумные трапезы, – пояснил Эдриан.
После этого мы обменялись еще парой незамысловатых фраз и перешли к самой ужасной части вечера – ужину.
Я до сих пор не научилась есть, как подобает изысканному обществу. Раньше Эдриан умилялся, глядя за повадками свинки, но теперь его раздражало буквально каждое мое движение.
– Эта вилка для салата, Доминика, – шипел супруг, позоря перед отцом и слугами.
– Эдриан, мог бы обучить девушку, чтобы потом вот так не краснеть, – ехидно ухмылялся противный Арчибальд.
На моем лице застыла гримаса полного смирения. Зато в душе циркулировала неистовая жалость к себе. Сама дала повод этим мужчинам втаптывать себя в грязь, и теперь обратного пути нет.
– Доминика, а как вы относитесь к увлечению моего сына рисовать картины? – задал вопрос глава семейства.
– Я уважаю то, что он делает, – неоднозначно ответила, боясь вызвать гнев у старика.
– Значит, вы не в курсе грязной истории нашей семьи? – продолжил допрос Арчибальд.
– Отец! Мы пришли сюда не для этого, – возмутился Эдриан напору отца.
– Ошибаешься, я позвал вас предупредить, что не потерплю еще одних слухов порочащих мою фамилию. Если ты не думал головой, когда брал в жены безалаберную простушку, то теперь это не только твои проблемы, но и мои, – прокричал Арчибальд.
Сперва показалось, что мне изменяет слух или я сошла с ума. Как можно так унижать человека, находясь с ним за одним столом?
Я не могла дать отпор, не могла возразить и даже вставить слово. Ноги сами подняли меня из-за стола и направили к выходу.
Эдриан побежал следом, удивив таким поступком.
– Просто так сдашься и уйдешь? – спросил он на эмоциях.
– А что ты от меня ждал? Споров и ругани с твоим невыносимым отцом? –кричала я сквозь слезы, – Ты должен защищать меня, а не прислуживаться перед Арчибальдом! – продолжила истерику.
– Я тебе ничего не должен, к тому же он прав. Ты сама опозорилась перед работниками фирмы, точно, как моя мать, – холодно ответил Эдриан, а затем развернулся и пошел обратно в гостиную.
Шоферу поручили доставить меня до дома, где я выплакала в подушку все остатки соленой жидкости в организме. Больной и измученный рассудок отказывался понимать, кто прав, а кто виноват в этой истории.
Мое состояние вернулось в то ненавистное, что два года назад, когда Эдриан выгнал меня из особняка. Я постоянно думала о нем, но не могла ничего поделать. Уважая мужчину, заставила себя ждать его решения, какое бы оно не было. Эдриан ранил меня словами в последнее время, но не могла ненавидеть его, зная, что это из-за моего предательства. В душе скребли кошки, тугая боль скручивала внутренности все более давящим узлом. После последнего разговора я не видела мужа около недели и больше не могла бороться с внутренними демонами и пошла у них на поводу.
Мне было необходимо увидеть Эдриана, убедиться, что с ним все в порядке. Попадаться ему на глаза не должна, поэтому затеяла поиграть в шпионку, а без помощи обойтись не могла.
– Я обожаю такие игры, но следить за Эдрианом безумно скучно, – удручающе вздохнула Клер, когда мы сидели в ее машине, припарковавшись недалеко от здания корпорации моего мужа, – мы целый день просто сидим у бизнес-центров и ждем, пока он закончит бесконечные переговоры.
– Еще не конец дня, – зачем-то сказала я.
– Что ты хочешь увидеть, Ника? Ты знаешь, что мысли материальны и, если вступаешь на эту дорожку, выискивая что-то, то обязательно найдешь? – предупредила подруга.
– Я хочу увидеть, что ничего нет, – ответила я, надеясь, что Клер поймет, что имею в виду.
– Чтобы ничего не было, не нужно лезть на рожон. По собственному опыту говорю.
– Он вышел! Поехали! – крикнула я, увидев Эдриана.
Клер тронулась с места, и мы последовали за автомобилем мистера Кроуфорда. Он все еще пользовался услугами шофера, и можно было не переживать, что заметит хвост в лице красной машины Клер, которую видел ранее.
На этот раз машина Эдриана остановилась около небольшой кофейни. В таких местах вряд ли назначают деловые встречи высокого уровня. Мое сердце начало биться чаще.
– Что будешь делать? – осторожно спросила Клер, она и сама, кажется, насторожилась.
– Подождешь меня в машине? Я скоро вернусь, – сдержанно попросила я и вышла.
Ноги не слушались, но все же дошла до угла кофейни, чтобы можно было видеть происходящее внутри. За столиком недалеко от окна сидел мой муж, а напротив незнакомая девушка. Они пили кофе и разговаривали, но острую боль я почувствовала, когда Эдриан взял ее руку.
Мне стало дурно, к горлу подступил тошнотворный привкус. На автомате дошла до машины, но, не успев зайти внутрь, упала на колени, не в силах больно держаться на ногах. Клер выбежала наружу, чтобы помочь мне, но я знала, что никто не сможет меня утешить от полученной раны.
Размер предательства Эдриана превышал мой в тысячи раз. Если так он хотел мне отомстить, то сделал это самым сокрушительным способом. Как бы не любила мужа, никогда не смогла бы простить измену. Когда человек идет на такое, он осознанно уничтожает свою пару, безжалостно стреляет, как по уязвимой мишени.
Но у измены есть один значительный плюс: она заставляет разочароваться в человеке, от чего боль не становится меньше, но приходит осознание, что предатель не стоит выплаканных слез.
Пока период понимания не наступил, и я могла лишь убиваться от чувства вины, что своим поведением подтолкнула супруга к измене. Клер требовала остаться со мной, но все же отступила, зная, что мне привычнее переживать горесть в одиночестве.
– Если из-за этого подонка ты хоть как-то себе навредишь, я его уничтожу! – кипела от ярости блондинка, – А ты ведь не хочешь, чтобы твоя лучшая подруга угодила в тюрьму?
– Не переживай, Клер, на меня навалилось столько страданий, что просто не смогу встать из-под их груза, чтобы что-то сделать, – неожиданно включила я самоиронию.
– Ты еще можешь шутить? Да ты сильнее, чем я думала, – немного успокоилась подруга.
Вместо слез я выбрала бытовые хлопоты, точнее, взялась вдруг погладить одежду Эдриана. Подготовлю изменнику чемодан, чтобы сразу забрал, когда придет. Не знаю, надолго ли хватит моей выдержки для притворства. Внутри на самом деле все саднило, я, словно чувствовала ножи, которые всадили любимые руки.
Телефон завибрировал, и я удивилась, увидев номер Эдриана. Он давно перестал звонить мне первым. Не хотелось слышать его лживый голос, но мужчина не знал, что я следила, поэтому повода не отвечать не нашлось.
– Доминика, ты сейчас дома? – сразу спросил супруг.
– Да, – коротко ответила я.
– Мы сейчас заедем, – сказал Эдриан и сбросил.
Я не успела спросить, с кем он собирается нагрянуть, и, честно говоря, понятия не имела. Может, старший Кроуфорд решил извиниться.
На скорую руку припудрилась, чтобы замаскировать красноту лица, но глаза все равно выглядели опухшими. Перед тем как начать играть роль гордой женщины, проплакала всю дорогу, пока Клер везла меня до дома.
Эдриан открыл дверь своим ключом, я в этот момент была в гостевом зале на первом этаже и моментально вскочила. Когда муж с гостем зашли, еле сохранила равновесие, чтобы не упасть обратно на кресло. Передо мной стояла та самая девушка, которую я видела с Эдрианом в кофейне.
– Алексис, познакомьтесь, это моя жена Доминика, – вежливо представил меня Эдриан своей любовнице.
От изумления я не могла вымолвить ни слова и в шоке смотрела на соперницу. Даже в таком пораженном состоянии отметила, что девушка была намного эффектнее меня. Она, явно, следила за собой, а не забросила свою внешность под воздействием жизненных невзгод и трагических обстоятельств. И чувствовала себя девушка значительно увереннее меня, от нее веяло непоколебимой силой, а не ранами разбитого сердца, как от меня.
– Мы будем жить втроем? – не совладав с эмоциями, выпалила я.
– Простите, но на такое мы не договаривались, мистер Коллинз, ой, простите, Кроуфорд, – проговорила любовница, а меня словно окатили ледяной водой, едва услышала имя мужа, предназначенное для игры «На ощупь».
– Конечно, нет, Алексис, моя жена просто шутит, – извинился Эдриан, а на меня посмотрел осуждающим взглядом. Уже который раз ему было за меня неловко.
– Ты возобновил игру? – спросила я супруга.
– Нет, Доминика, ты можешь подождать и послушать меня? – начал злиться мужчина.
Вокруг воцарилось напряжение, ощутимое каждым дюймом кожи. Мы с Эдрианом прожигали друг друга взглядом, но оба не понимали посылов. За последнее время духовная, даже телепатическая связь, которой могли похвастаться раньше, исчезла, мы становились все ближе к определению «чужие».
– Возможно, нам лучше поговорить позже, – предложила Алексис, ей явно было не по себе в сложившейся обстановке, – я говорила, что вам стоит сначала предупредить жену.
– Наверное, так будет правильнее, – согласился мужчина. Они вели диалог так, словно меня в комнате не было, – я провожу вас, Алексис.
Мой разум помутился, разыгранная сцена выбила меня из колеи. Пока Эдриан провожал любовницу, я опустилась на кресло, стараясь собраться с мыслями, но это плохо мне удалось.
– Я тебе сейчас объясню ситуацию, Доминика, и постарайся, пожалуйста, выслушать меня до конца, – серьезно попросил супруг, я лишь кивнула, – Алексис – моя бывшая саба. После нашего с тобой расставания я рассказывал, что возобновил игру, но это не помогло тебя забыть. Она прожила в особняке недолго, но все равно меня волновала ее дальнейшая жизнь. У меня есть человек, который некоторое время следит за сабами после окончания игры. Алексис, как он выяснил, переехала во Францию. Я решил, что с ней в порядке, и отменил наблюдение, но, как оказалось, зря. В то время я находился в растерянном состоянии из-за тоски по тебе, поэтому был не осторожен.
Эдриан прервал свой рассказ, но в нем осталась недосказанность. Мужчина не смотрел мне в глаза, а опустил взгляд, он заметно нервничал. Мне было необходимо узнать все до конца, и терпение выходило из-под контроля.
– Я не понимаю, к чему ты клонишь, Эдриан, – призналась я.
Супруг осмелился взглянуть на меня, и в тот момент я поняла, что ничего уже не будет, как прежде.
– У Алексис от меня ребенок, – сказал Эдриан, и для меня это прозвучало, как приговор. Не дождавшись ответной реакции, мужчина продолжил, – недавно она вернулась в город, это стало известно моего информатору. Он узнал, что Алексис приехала с ребенком, я принял решение встретиться с ней и поговорить. Тогда она забеременела, но думала сможет воспитать ребенка сама, располагая средствами. Если бы мне стало известно обо всем сразу, я бы не позволил ей улететь во Францию.
На коже выступил холодный пот, от осознания, что, если бы Алексис тогда приняла другое решение, мы бы с Эдрианом не были вместе. Он всегда мечтал о семье и мог обрести ее с очередной любовницей и совместным ребенком. Если бы Алексис осталась, муж не стал бы искать меня, и в последствие мы бы не поженились.
Мне стало дурно, но на секунду вернулось здравомыслие, которое от Эдриана, скорее всего, сбежало, едва представилась возможность почувствовать себя отцом.
– Ты делал ДНК-тест? – спросила у супруга.
– Нет, мальчику сейчас около года, все совпадает, – наивности у Эдриана было не занимать. Словно история с бывшей невестой Кассандрой ничему его не научила.
– Эдриан, это может быть даже не твой ребенок!
– Это мой сын, Доминика, – строгим, не терпящим возражений тоном сказал мужчина, стараясь убедить то ли меня, то ли себя, – и я чувствую ответственность за него и Алексис.
– И что это значит? Что ты собираешься делать? – искренне не понимала я. Для чего Эдриан решил познакомить меня с этой Алексис? К чему вообще вел его разговор? Он хочет развестись со мной и играть в семью с более покладистой самкой? Или это его план уколоть меня, привести в пример Алексис и спровоцировать поспешное зачатие ребенка?
– Просто хотел быть с тобой честен, – объяснил мужчина, но эта честность сделала стену между нами еще толще, а не наоборот.
Находиться наедине с отвратительными мыслями стало невыполнимой задачей. Я, подобно Эдриану, создавала утешение в работе, сутками пропадая в галерее среди искусства. Теперь у нас с мужем нашлось что-то общее в этом глупом побеге от проблем. Возможно, легче было бы поговорить, как взрослые люди, расставить приоритеты, но сейчас одно только упоминание о супруге вызывало приступ тошноты.
– На сегодня ты свободна, – заявила миссис Дэвис с необычной услужливостью.
– Но рабочий день не закончен, – удивилась подобному выпаду со стороны начальницы.
– Ты и так который день работаешь внеурочно, можешь позволить себе отдохнуть.
– Почему-то мне кажется, вы пытаетесь от меня избавиться, – со смехом произнесла я, но заметив, как дергается бровь миссис Дэвис, поняла, что попала в самую точку, – в чем дело? – тут же спросила с напором в ожидании правды.
– Привезли новую картину твоего супруга. В новостях слышала, вы в ссоре, поэтому решила, что лучше ей займется кто-то другой, – пролепетала женщина, боясь меня обидеть.
Я понимала ее благие намерения, но смешивать личную жизнь и работу не собиралась. Отказавшись уйти, сама лично приняла картину, заполнив всю документацию. Особенно трудно далось выписывать инициалы, которые теперь не только наши с супругом, но и неизвестного отпрыска сабы.
Первый раз позволила себе вернуться к этой теме и представить жизнь, которая теперь нас неизбежно ожидала. Эдриан в силу своего характера будет услужлив и заботлив с женщиной, подарившей ему наследника. А ведь по праву эта миссия принадлежала мне.
Наконец, оставив удушающие мысли, принялась за распаковку очередного шедевра супруга. От увиденного у меня начался приступ. Агония захватила легкие, запретив дышать. Я упала на колени перед внушительных размеров холстом и зарыдала во все горло. Не думая о последствиях, коллегах и посетителях галереи. Боль просто выходила из меня кусками, забирая остатки самоуважения.
На картине была изображена обнаженная молодая женщина, придерживающая большой живот, говорящий об интересном положении. Над головой героини светился нимб, демонстрируя желание автора причислить сотворенную к лику святых. Волосы незнакомки закрывали лицо, но я была уверена, что Эдриан изобразил Алексис. И это говорило о его чувствах к этой девушке, мужчина рисовал только важных женщин: Кассандру, меня и теперь мать его предполагаемого ребенка.
Откладывать диалог с мужем больше не было смысла. Позвать его в галерею сама не могла, поэтому попросила коллегу позвонить за меня, сославшись на неизвестную ошибку в документах. Мужчина приехал не сразу, я успела за это время извести нервы до последней капли.
Встав эффектно возле картины супруга, ожидала, когда тот, наконец, объявится, и мы сможем расставить точки над «i».
– Я так понимаю, никакой ошибки нет? – раздался голос Эдриана, слегка осипший от волнения. Он оглядывался по сторонам, подсчитывая перед сколькими людьми сейчас состоится скандал.
– Ты рисуешь всех потаскух, с которыми спишь? – выпалила я, хотя изначально речь была совсем о другом.
– Придержи язык, Доминика! – зарычал господин, едва не шарахаясь от реакции посетителей выставки.
– Не собираюсь молчать, когда ты издеваешься надо мной, присылая на работу это, – демонстративно ткнула пальцем в холст, в тайне рассчитывая его проткнуть.
– Картинами занимается мой менеджер, здесь нет никакого умысла.
– Умысел в том, что ты рисуешь обожаемую Алексис! – я кричала, впадая в истерику.
– Перестань в очередной раз меня позорить. Картина написана задолго до появления Алексис в моей жизни.– Эдриан сдерживался, но чувствовалось, что терпение на исходе.
– В нашей жизни, – сделала я поправку, – ты притащил эту проститутку в нашу жизнь!
– Когда-то ты была на том же месте, играя за деньги, – супруг бросил в лицо ужасную фразу и удалился прочь.
Как выяснилось, мне плохо удавалось бороться со стрессом самостоятельно. Все это время роль волшебного эликсира играл Эдриан, но теперь превратился в яд, который отравлял мой организм, все больше доводя до безумия. Панацеей мог стать только один человек, знающий меня лучше всех. Несмотря на то, что мы немного отдалились, Клер приехала по первому зову.
– Да уж, Эдриан, однако, учудил номер, – покачала головой пораженная подруга, – та вертихвостка запросто могла обдурить его, а он и повелся, как наивный мальчик.
– Он всегда отличался доверчивостью, и эта детская непосредственность мне даже нравилась. И его искренность, но такое я принять не могу, – я глубоко вздохнула и уронила лицо в ладони, – что мне делать, Клер?
– Для начала нужно развеяться! Это лучший способ прогнать плохие мысли, проверенный временем! – заверила блондинка.
– Который со мной не работает, если ты не забыла. Разве тебе будет весело с унылым плаксивым существом?
