Тайка спала на животе, обнимая подушку. В честь вечеринки накрасилась и макияж, конечно, не смыла. Серый присел около нее на корточки, подумал, что ему удивительно все равно, что она пачкает тушью наволочку, улыбнулся сам себе, встал, ушел в душ.
Полчаса в горячей ванне, чашка крепкого кофе. Вот и четыре. Такси заказано на полпятого. Вернулся в свою комнату, снова присел перед диваном:
– Тая, – позвал тихонько.
Никакой реакции. Погладил костяшками по щеке:
– Таисия?
Она вообще на полное имя отзывается?
Провел рукой по коротким взъерошенным волосам, погладил ее через одеяло по спине. Тая промычала что-то неразборчивое, потянулась, перевернулась, посмотрела на него из-под полуприкрытых век.
– Серенький, – улыбнулась сквозь сон.
У Сережки по спине побежали приятные мурашки и что-то теплое собралось под ребрами.
Тайка поерзала затылком по подушке и снова закрыла глаза. Серега опять погладил ее щеку:
– Таюш, вставай. На самолет опоздаем.
– На какой самолет? – любопытство, которое сгубило кошку, нарушило здоровый, почти детский сон.
– Москва – Петербург, – Серому понравилось, что она от этой новости почти сразу проснулась.
– Москва – Петербург? – села в постели. – А откуда у меня такой самолет?
Рассмеялся:
– Я купил нам билеты. Одним днем. Сейчас летим туда, вечером оттуда. И еще забронировал билеты на вход в Эрмитаж, – радостно отметил осознание и восторг в ее глазах. – С днем рождения!
– А! – Тая завизжала, подпрыгнула на диване, бросилась Серому на шею. – Мы летим в Питер? Не верю! Сережка! – расцеловала его в щеки. – Какое ты чудо!
– Это ты чудо, – снял ее с себя. – У тебя пятнадцать минут, чтобы собраться!
– Да! Да! Да! – без преувеличения ускакала в ванную.
Сережка решил собрать диван. Сложил одеяло, взялся за подушку. Она еле слышно пахла нежными девичьими духами. Легкий фруктовый аромат. Тая. Подержал в руках. «Потом наволочку поменяю», – бросил подушку в диван.
Об этом он подумает после.
***
Самолет приземлился по расписанию. Сережка спал: уснул крепче, чем хотелось.
– Серенький? – сквозь сон почувствовал, как Тайка уперлась подбородком в его плечо и шепчет на ухо. – Сереж?
Улыбнулся. По спине побежали привычные мурашки. Что за дурацкая реакция на ее голос? Глубоко вздохнул, потер лицо, открыл глаза. Тая смотрела на него участливо, почти сочувственно.
– Всю ночь не спал? – спросила, наморщив лобик.
– Почему? Спал, – соврал, не моргнув глазом, потянулся в кресле, тряхнул головой, прогоняя сон. – Сейчас проснусь.
Аэропорт Пулково встречал их серым утренним небом.
– Надо же! – расстроилась Тая. – А в прогнозе погоды солнечно!
– Это же Питер, – поежился после теплого самолета Серый. – Солнечно тут значит, что дождь будет раза три, не больше.
Тая рассмеялась:
– Он нам не помешает!
– Особенно в Эрмитаже, – поддакнул ей Серега. Посмотрел на нее внимательно. – Начнем с завтрака?
– Ага! – с готовностью кивнула Тая.
Серый расплылся в широкой улыбке.
– Чего смеешься? – возмутилась.
– Нет, ничего. Я когда-нибудь привыкну!
Тайка фыркнула и чуть покраснела. Сережка приобнял ее за плечи:
– Только давай в городе, ладно?
– Ну да, не в аэропорту же!
Они взяли такси. По Сереге было видно, что летал часто. Он открыл приложение агрегатора, подождал двадцать минут, пока схлынула основная толпа прилетевших, и заказал машину уже без плашки «высокий спрос». За эти двадцать минут они как раз успели выпить по стаканчику горького горячего кофе из автомата.
Вышли на Невском, недалеко от Московского вокзала. Тайка замерла, обозревая эту панораму. Невероятный, потрясающий, восхитительный, помпезный – Невскому можно было подобрать массу эпитетов, но она сейчас не могла произнести ни одного, просто стояла, широко открыв рот и глаза.
– Пошли, – потянул ее Серега, – я тут прикольное место знаю.
Он увел ее немного в сторону, через дорогу. На Лиговский проспект.
– Тут есть маленькая кафешка, считай кондитерская, – рассказывал по пути. – Но у них такая фишка, они специализируются на завтраках всех столиц мира. То есть, ты там заказываешь не блюдо, а сет – московский завтрак, парижский завтрак, брюссельский завтрак.
– Фигасе, а что входит в брюссельский завтрак? – удивленно и радостно спросила Тая.
– Кажется, что-то рыбное, не помню. Я совершенно точно буду техасский!
Серый знал, что говорил. Яичница, купаты, горячий картофель фри и арахисовая паста – мечта любого мужика после перелета. Тайка выбрала парижский завтрак и наворачивала круассаны с джемом. Сережка смотрел на то, с каким аппетитом она поедает слоеные плюшки и искренне радовался. Терпеть не мог всю эту ерунду про «мне надо беречь фигуру».
Вышли из кафешки сытые и довольные.
– Пошли. Тут до Эрмитажа три километра, – Сергей указал рукой в нужном направлении. – Как раз к двенадцати дойдем.
– К двенадцати? – Тая недоуменно посмотрела на часы. – Ты что, три километра хочешь идти два часа?
– Тая! – подарил ей насмешливый взгляд. – Ты в Питере!
Что он хотел сказать, она поняла уже у Аничкова моста:
– Офигеть, какие они классные! – она бегала вокруг скульптур коней и их прекрасных укротителей. – Серенький, подожди, я хочу нарисовать.
– Давай сфоткаем в разных ракурсах?
– Нет, это не то! – она достала скетчбук и карандаш и принялась делать наброски.
– Обрати внимание, – Серый терпеливо стоял рядом. – Те лошади, что смотрят в сторону Адмиралтейства – подкованы, а эти две – нет.
– А почему? – Тая даже блокнот опустила, удивленно уставилась на Серегу.
– Товарищ Клодт это не объяснял! – развел руками. – Наверное, в его время все и так все понимали, – повертел головой. – Есть предположение, что там, на Литейном, были мастерские кузнецов, и вот, дескать, от кузнецов уже едут подкованные лошади, – помолчал, задумался. – А может, намек на укрощение.
– Блин, – Тая растерянно оглянулась, обошла скульптуры еще раз, – сейчас немного свет набросаю!
– Давай я видео сниму, – Серый достал смартфон, – если тебе фотографии мало.
– Да! – а сама уже снова уткнулась в альбом.
Про этих коней была еще одна похабная байка. У одного из них там, где живот переходит в хвост, можно разглядеть лицо. Поговаривали, что так Клодт изобразил любовника своей супруги. Однако этого Серый Тае показывать не стал, повернул ее лицом на Аничков дворец.
– Собственно, дворец! – Сережка махнул рукой в сторону розового разноэтажного здания с красивым, воздушным фасадом. – Как водится в Питере, проект Растрелли. Его себе заказывала Елизавета. Тогда это была окраина города. Дворец на въезде. Делала себе, вроде как путевой. Но потом, широкая душа, подарила его своему фавориту, Разумовскому.
– Ух ты! Вот это женщины были, – восхитилась Тайка, хитро посмотрела на Серегу. – Сейчас таких нет?
– Не знаю, – улыбнулся. – Мне дворцов не предлагали. – Подумал пару секунд: – Но она и в восемнадцатом веке такая только одна была!
– Вывод! – торжественно изрекла Тайка. – Нужно искать свою единственную!
Оба расхохотались и, взявшись за руки, пошли дальше по левой стороне Невского. Перешли канал Грибоедова.
– Это Казанский, – его трудно было пропустить.
Величественный собор охватывал площадь колоннадой. Одновременно могучий и невесомый, красивый, впечатляющий. У Тайки дыхание перехватило от восторга.
– Ух ты! Какой он…
– Да! Ты знаешь, что его пытались сделать похожим на Собор Святого Петра в Ватикане? Правда, у них ничего не вышло! Но он и без того прекрасен, – Сергей помолчал. – И он мне нравится даже больше, чем Исаакий.
Тайка подняла на Серого задумчивый взгляд.
– А ты был в Ватикане?
– Нет, – рассмеялся. – Это же сердце святой церкви! Куда нам, грешным…
– А внутрь собора можно?
– Да, но давай попозже. Я не уверен, пошли посмотрим расписание… – они подошли ко входу. – С двенадцати. Если очень хочешь, сразу после Эрмитажа вернемся.
– Да! – Тая энергично тряхнула головой, заскочила на колоннаду, провела рукой по травертину. – Это безумно красиво.
– А знаешь, зачем они ее сделали? – Сережка посмотрел на Таю. – Колоннаду?
– Зачем?
– По канону, вход церкви должен быть обращен на запад, а по архитектурному плану города здание надо было ставить фасадом на север. Вот они так хитро и выкрутились.
Тайка отошла, оглядела собор, площадь, в ее глазах играли неподдельный восторг и восхищение. Кажется, она забывала дышать. Серый на площадь не смотрел, он смотрел на нее. И довольно улыбался.
Потом он утащил ее на мост, чтобы посмотреть на Спаса-на-Крови. Чуть дальше, по левую руку, они увидели Исаакиевский собор. Почти подойдя к Дворцовой, Серый показал Тайке Строгановский дворец – единственное здание, не изменившее своего фасада с момента постройки, и, наконец, Дворцовая.
– Именно на эти ворота лезли рабочие в фильме Эйзенштейна, – пояснил Сережка.
– В каком фильме? – Тайка советского кино не смотрела, хотя фамилию режиссера смутно припоминала.
– Не важно, – отмахнулся. – А вот, собственно, и Эрмитаж!
Тайка подпрыгнула от восторга.
– А где вход? – она с беспокойством окинула взглядом длинную вереницу людей у касс.
– У нас электронные билеты, – Серый тоже посмотрел на очередь, но не взволнованно, а высокомерно. – И фиксированное время входа. Пошли, – он потянул Таю ко входу со стороны Иорданской лестницы.
***
– В смысле «улетели в Питер»?! – орал в трубку Андрюха.
Лешка пришел с заказа и решил поставить друга в известность.
– Лех, ты охерел? Что между ними происходит?!
Он хорошо сейчас представлял яростные глаза Андрея, покрасневшую шею… Натуральный блондин, Андрей багровел в два счета.
– Я не знаю, что происходит! – тоже прокричал в ответ. – Когда я его спрашиваю, он крысится, чуть на меня не бросается, когда ее – хлопает глазками и «Леша, ты о чем?!» – передразнил Леха более высокий голос Тайки. Замолчал на секунду, вздохнул. – Что-то там есть, но я не могу выловить, что. Одно могу сказать – он ее не обижает!
– Они вдвоем в Питер улетели?!
– Андрей! Мы что, каждому морду будем бить, кто к ней приближается? – возмущенно спросил Леха. – Она так старой девой помрет!
– Ну не с проституткой же! – Андрей уже хрипел и рычал.
– Тогда ей и от нас надо держаться подальше! – парировал очевидным фактом Лешка.
Андрей замолчал. Леха слышал его шумное сопение в трубке.
