Зор тяжело пыхтит, падая на спину. Устремив взгляд в потолок, он погружается в раздумья.
– Твой отец, Дара… Он не тот, кем ты его считаешь. Мистер Рахим… – сглотнув, он поднимает на меня непривычно озабоченный взгляд. – Он помогает Острову.
– ....Что?
– Я видел бумаги с ежемесячными подсчетами технических провизий с Зеты, которые он для них изготавливает! Я думаю, он передает их через одного из доверенных гончих и замешан в каком-то радикальном заговоре!…
– Да нет, Зор. Этого не может быть…
Выдохнув, я прилегла рядом с ним. Знакомый аромат лемонграсса слегка успокаивает меня. Зоран касается моего запястья, переплетая наши пальцы. Его слишком холодные, как обычно.
– Как я понял, они снабжают остров техническими разработками, чтобы что-то провернуть и, вероятно, вытащить на волю отверженных. Они пытаются содействовать возвращению этих приговоренных на наши земли, Дар!
– … Ясно.
– Ты мне не веришь?! – он приподнимается на локтях с вопросительным укором.
– Верю. Просто все это… слишком поразительно. Папа… Он никогда не заговаривал ни о чем подобном.
– Вполне объяснимо. – высказавшись, Зор поворачивается на бок от меня.
Я хочу задать ему очередной вопрос, но он, похоже, хочет побыть в себе. Да и что еще он может мне рассказать?… Что вообще все это значит? Отец помогает преступникам? Если бы я только знала всю подоплеку…
…
ЗОРАН
…
Прошла неделя с момента моего разоблачения отца Дары. Все это время я трудился в новой должности под пристальным наблюдением ни кого иного, как г-на Рахима. У меня было достаточно времени, чтобы заметить любые странности в его поведении или реплики, над которыми я раньше и не задумывался.
Сегодня меня пригласили на ужин. Дара попросила меня прийти, когда мы виделись после ее охоты, сообщив, что ее отец хочет, чтобы я присутствовал на вечере. Обычно это было бы обычным делом для меня – ужинать с ее семьей, но зная то, что я знаю теперь… Это будет занятно, если не сказать иначе.
– Как я рада видеть тебя, Зор! – госпожа Елена улыбается мне, жестом приглашая занять место рядом с Дарой.
Дара хитро щурится, подперев подбородок рукой.
Сажусь, и наклоняюсь к ней, шепча на ухо: – Чудесно, что твоей тети с нами нет.
Она хихикает, слегка толкая меня плечом. Боже… Она так хорошо пахнет! Домашнее мыло и какие-то сладкие травы или цветы. Идеальное сочетание. Примерно так пахнет "дом".
Когда все собираются – господин Рахим садится во главе стола, госпожа Елена накладывает нам в тарелки побольше нута с бурым рисом, – мы наконец начинаем ужинать.
– Дарьян, – укоризненно произносит ее отец, – я чуть не забыл твое лекарство.
Из своей рабочей сумки он извлекает несколько таблеток – синюю и красную. Укладывает их на салфетку и придвигает к ней.
– Вот, запей водой.
Цвет таблеток контрастировал с бледностью ее ладони. Не думая дважды, я резко вытянул руку и выхватил лекарство буквально из ее пальцев. Ее мама ахнула, на лице отразился шок.
– …Зоран? – спокойно произнес г-н Рахим, откладывая вилку от нетронутой еды. – Как ты это объяснишь?
Он не выглядел удивившимся, но невозмутимость в его голосе была сродни тревожному затишью перед бурей.
– Эти таблетки ей не помогают! – выпалил я, борясь с желанием взглянуть на Дару. Я скрыл от нее значительную часть своего раскрытия в кабинете ее отца, поведав лишь малую часть горькой правды.
Пролистав отчеты и статьи о ее здоровье, я пришел к ужасающему выводу. Г-н Рахим был главной причиной ее умственных страданий. Ее головные боли, бессонница и трудности с учебой были связаны именно с ним.
– Давай-ка перенесем это в мой кабинет. – мужчина чинно поднялся и направился прочь. Задержавшись в коридоре, он прикурил сигару.
Рука Дары нащупала под столом мою. Я не сразу заметил, как наши пальцы сплелись, но ее прикосновение было умиротворяющим бальзамом на мои беспорядочные мысли.
Последовав за ее отцом, я не переставал задаваться вопросом: что именно я собираюсь сказать?
…
ДАРА
…
У моего отца была своеобразная тяга к недосказанности и секретничеству. Зоран частенько заводил с ним длительные беседы за закрытыми дверями его кабинета.
Сегодняшний вечер не был исключением. После того как Зор повел себя крайне странно, не позволив мне принять таблетки, а потом, когда отец забрал его в свой кабинет… За стол они вернулись только через час. Только Богу известно, о чем там шла речь. Но Зор показался мне более расслабленным. Уверенным в чем-то. Я попыталась кидать на него вопросительные взгляды за чаем, но он упорно делал вид, что не замечает их.
– Морковный пирог просто бесподобен, госпожа Елена. – сообщил Зоран, поглощая свой кусок.
Я пристально прищурилась, но его мимолетная улыбка – единственное, чего я добилась этим.
Большую часть вечера Зор и мой отец были поглощены своей личной беседой. Я предполагала, что их разговор в кабинете будет иметь серьезные последствия. Но ничего такого не произошло. Только докучные темы, да их рабочие термины по механической части, которые я никогда в жизни не пойму. Даже если бы мой мозг не был поврежден.
Сейчас, как никогда раньше, меня терзало беспокойство. Недосказанные слова, тайна их разговора за закрытыми дверями, настораживающий интерес, который разделяли мой отец и Зоран насчет чего-то, – всё это не давало мне покоя.
…
Найти укрытие в пещерах, траншеи или под навесом из своей одежды, чтобы защититься от палящего солнца и облегчить зной. – Воспоминания Дары
…
Мама читает мне перед сном почти каждые выходные. И хотя Зор чаще почитывает мне книги по истории, мама всегда выбирает что-то более… интересное. Невероятные приключения, романы и так далее. Она делает это с тех пор, как я себя помню, и это наша неизменная традиция. Я люблю слушать ее ровный, мягкий голос, рассказывающий мне истории. Сама я читать не умею… Просто потому, что никогда не научилась этому. Я бы многое отдала за то, чтобы уметь читать самой. Отец объяснил мне, когда я была еще маленькой, что я особенная, и некоторые занятия, которые другие дети моего возраста могут выполнять легко, для меня могут быть крайне сложными. Например, чтение и письмо. Я не в состоянии заниматься этим. Как только я смотрю на страницы книги, зрение расплывается, и я чувствую легкое напряжение в области головы. Однажды в десять лет я попыталась побороть это ощущение, концентрируясь на буквах, и в итоге грохнулась в обморок от головокружения. Мои друзья в то время сильно потешались надо мной. Я же расплакалась… С тех пор у меня был лишь один друг, который никогда не насмехался и не глумился над моими недостатками, – мой милый Зоран. После этого случая мама никогда не позволяла мне даже близко подходить к книгам, читая их мне сама.
…
