Он протянул руку, беря мою холодную ладонь в свою уверенную хватку, и притянул меня вплотную к ограждению. Я с трудом подавила удивленный вздох.
Мой мир закружился, реальность исказилась до дискомфорта, когда осознание медленно вползло в мою голову. Мы не стояли на твердой земле. Мы двигались… по воде.
Теперь я это ощущаю! Волны, легкое покачивание гигантского судна на водных потоках.
– Мы… плывем? – заикаясь, пролепетала я, едва справляясь с напором сильнейшего ветра.
– Да. Мы на пароме.
Чувство изумления уступило место моему прежнему страху. Для меня это было впервые. Просторы океана, тягучий соленый воздух – все это я представляла себе только по книгам.
Подавленный смешок вырывался из моей груди. Это был удивительный миг, несмотря на столь тяжелые обстоятельства. Я находилась здесь, вдыхая необъятную силу океана.
– … Ты ведь знаешь, куда нас перевозит этот паром? – спросил мой спутник, прерывая мой душевный трепет с добродушной улыбкой.
– С учетом того, что на борту находятся настоящие убийцы, это место не может быть слишком многообещающим, да? – ответила я, стараясь сохранять непринужденный тон.
Я ожидала, что он усмехнется или хотя бы улыбнется над моим мрачным юмором. Но между нами повисло молчание.
– …Макс? – обратилась я к нему, чувствуя, как по коже пробегают холодные мурашки.
Повернувшись ко мне, он ответил на мой зов напряженным взглядом. Его Рассенские глаза, казалось, потеряли свой яркий отблеск в тусклом ночном свете. Мужчина внимательно проследил каждый контур моего лица, но не из стремления заглянуть в душу, а скорее из-за желания узнать, как меня лучше успокоить, что, как ни странно, вызвало во мне теплый отклик.
– Ты права… – сдался он, сделав неспешный кивок. – То место не сулит ничего хорошего. Остров – это именно то место, где угасают последние надежды. – горькая улыбка дрогнула на его лице. – Вас перевозят на плавучий Остров. А уже там отправят в один из пяти лагерей, получивших название ИСА.
Время вокруг меня замедлило ход. Рассказы отца об Острове, его отрывочные жуткие байки об этом безжалостном месте эхом отдавались в глубине моего сознания, как оживающее пророчество.
– Мы, коллекторы, – начал Макс, отрывая меня от размышлений. – Отвозим всех осужденных, которых собираем по городам и деревням, на этот Остров, где они оказываются предоставлены сами себе и суровому выживанию, если не примкнут к одному из лагерей.
– Я кое-что слышала об этом Острове…
– Забудь. Там все гораздо хуже, чем может представить здравое воображение, – прервал меня Макс, едва слова сорвались с губ. – Ты воспитывалась при нынешнем правлении Ведасграда, Империи Серых.
Я не могла понять, к чему он клонит. Следовал ли он какому-то плану беседы, о которой рассказывал? Потому что я не могла уловить ход его мыслей. И это… интриговало.
Макс неодобрительно качнул головой, углубляясь в разговор.
– Великая Раса Дарийцев с серебристыми глазами была самой древней и знающей из всех. Вы – голубоглазые Сваги, мы – огненноглазые Рассены, и зеленоглазые – Харийцы. На протяжении сотен веков все мы жили в мире и процветании. А потом из заграничных пустошей вынырнули Серые, бесчисленные толпы которых расползлись по всем четырем материкам, словно паразитический вирус.
– Откуда у тебя все эти знания, Макс? – вопрос легко соскользнул с моего языка.
– Я не ходил в государственную школу, как другие дети в Тулине и как мой младший брат, – в детстве я постоянно болел, и муниципалитет образования посчитал меня неподходящим материалом для содержания и траты ресурсов, поэтому мне разрешили обучаться на дому. Мой прадедушка до вступления в силу постановления, запрещающего читать с бумаги, работал библиографом в центральной библиотеке Тулина. Он успел припрятать в подвале несколько томов – все, что удалось спасти до того, как их сожгли, – и с особой бережностью хранил всю запрещенную литературу – наследие, оставленное Дарийцами после их искоренения. Моей семье повезло с таким сокровищем. Родители читали их и передавали книги нам с братом. Мне действительно повезло, что я вырос в такой семье, которая была в состоянии мыслить здраво и не смотрела телекамеру круглыми сутками, и тем более не принимала на веру любой чих, доносящийся из той коробки. Благодаря тем книгам я не верю, что Раса Серых явилась сюда, чтобы восстановить Мир и освободить земли от узурпаторов Дарийцев, как они всех в том так рьяно убеждают чуть ли из каждого чайника на кухне, – с ухмылкой подытожил Макс.
Последовавшая за этим тишина была гнетущей, удушающей. Слова с трудом складывались в голове. Его откровения оставляли желать лучшего, мое понимание мира испытывалось на вшивость и претерпевало серьезные потрясения. Таинственные Дарийцы, которые, видимо, были не такими и ужасными, как нам твердили в школе… Плавучий Остров… Лагеря ИСА – все теперь рисовалось куда более зловещим, чем раньше.
– …Если это правда, то все Три Расы должны сейчас жить в самые темные для них времена… – прошептала, в голове вихрем проносились мысли о потенциальных последствиях.
– Ну, знаешь… Тьма всегда сгущается перед рассветом. И истина всегда открывается перед теми, кто стремится к ней. Я просто надеюсь, чтобы в конечном итоге нашелся хоть один пробудившийся человек, который пробудит всех остальных, – промолвил Макс, его голос едва возвышался над шумом бушующего океана. Он смотрел вниз, и огни судна отражались в его темно-золотистых глазах. – Только какой ценой?
Мы поймали взгляды друг друга, и я разглядела в его проблеск признательности.
– Я рад, что ты серьезно относишься к моим словам, – заговорил он, слегка кивнув.
– Я выросла в маленькой захудалой деревушке в пустыне, где люди доносят друг на друга буквально за один лишь не так брошенный взгляд. Неужели ты думаешь, что я не поверю образованному человеку из города, который наверняка слышал и видел гораздо больше, чем я за всю свою жизнь?
Макс рассмеялся – мягкий, ровный смех, лишенный всякой насмешки.
– Я не настолько образован и большую часть своей жизни слышал и видел такое, что не пожелал бы повторить ни при каких условиях… Но спасибо.
После этого мы так и остались стоять молча.
Решив сменить атмосферу, я нарушила молчание: – Скажи… Можно тебя спросить кое о чем? – я устремила на него вопрошающий взгляд. – Почему ты работаешь гон… к-коллектором? – поспешно исправила я неосторожное обращение.
Макс задумался над моим вопросом, долго не решаясь ответить.
– Честно говоря, единственная причина, по которой я занимаюсь всем этим… Ну, как сказать. Моему брату пришлось застрять в одном из лагерей ИСА, и единственный способ нам видеться – эта работа.
– Твой брат был сослан туда?
– Нет, нет… – поспешно сообщил Макс, тряся головой. Светло-каштановые пряди рассыпались по лбу, на мгновение придав ему ребяческий шарм. – Брат заключил с властями Тулина контракт на десять лет, по которому он обязан оставаться на Острове и исполнять свою работу. Я не знаю подробностей, поскольку контракт конфиденциальный. Однако ближайшие пять лет он не имеет права покидать остров…
Чувствуя укол сочувствия, спрашиваю: – Наверное, трудно так жить. Видеться с братом только во время работы?
– Не так уж. Жизнь течет быстро. Оглянешься, а уже целый год прошел. Да и, знаешь ведь, что на Острове время течет иначе, чем на самом материке.
Я знала об этом. Сказания отца о загадках и аномалиях этого плавучего острова были мне не в диковинку.
Очередная пауза грозила перевести разговор в другое русло, когда Макс вдруг оживился: – Слушай, совсем забыл спросить… Как тебя зовут-то?
– А разве это имеет теперь значение? Тот тип, Сол, сказал, что я должна забыть о нем.
– Может, для них мы всего лишь кусок говорящего мяса, которому дают кличку по регламенту не более трех букв, но я предпочитаю быть личностью, которую они не способны переименовать, как подопытный материал. – его голос наливается серьезностью, руки крепче сжимают перила. – Еле приучил этих… Гончих не звать меня "Мак". Было трудо, но оно того стоило.
Не позволяя этой серьезности задерживаться надолго, Макс ослабляет хватку. Он поворачивается ко мне лицом, протягивая руку.
– Итак, Макс для них. И Максим – для тебя. Рад нашему официальному знакомству!
Улыбаясь, я принимаю его теплое рукопожатие.
– Приятно познакомиться, Максим. Меня зовут Даряна. Для тебя.
Наши руки соединяются, кажется, замораживаясь на середине приветствия. Возникает ощущение, будто время намеренно остановило свой неумолимый марш. Порывы стихают, волны больше не пытаются оспорить безмятежность судна. Его завораживающие темно-янтарные глаза пленяют мой разум, и мы остаемся в этом положении, потерявшись в моменте.
– …Красивое имя. Древнее. – его голос наконец прорывается сквозь тишину, его рука неохотно отпускает мою.
– Отец нарек меня так, – смущенно произношу я. – В переводе с древнего – "подарок судьбы".
– К сожалению, тебе придется его сменить. Закон лагерей ИСА. Не более трех букв… Как по мне, так я бы выбрал Ди. Здорово звучит, – заявляет Макс.
