Я бросилась к мужчине, напрочь позабыв о том, что все тело болело, а нога яростно проклинала хозяйку.
Макс стоял передо мной, промокший с ног до головы, но тем не менее совершенно невредимый. Он был здесь. Живой.
На глаза навернулись слезы радости, облегчение захлестнуло меня.
– Скажи, как… как ты выжил? Тебя вынесло волной от второго взрыва, как и меня?
Макс вздохнул со слабой улыбкой, тоже испытывая явное облегчение от того, что я жива и невредима. Его рука слегка дернулась – он хотел было дотянуться до меня, но почему-то остановил себя на полпути.
– Ну, скажем, еще с детства у меня была удивительная способность задерживать дыхание на абсурдно долгое время. И вот, надо признаться, она пригодилась, когда судно пошло ко дну.
Я не удержалась и выдала почти истерический смешок, который эхом разнесся по лесным угодьям.
– Я так испугалась за тебя, я пыталась отыскать… А-а-а!
По запястью вдруг растеклась жгучая вспышка боли, как будто я нечаянно коснулась печи и не успела отдернуть руку до болевого приступа. Я закричала в агонии, в бессилии повалившись на колени и прижимая к себе руку, на которой было клеймо Криминального Кодекса.
Краем глаза я уловила, как Макс опускается на корточки рядом со мной.
Ничего не говоря, он задрал мой рукав, присыпав горстью сырой земли мою пульсирующую обжигающей болью татуировку. Со временем сырая земля немного приглушила боль. А через несколько минут она и вовсе утихла.
– …Что… Что это было? – выдыхаю я, на лбу проступает пот.
– Ты находишься за пределами контролируемых зон, и чип будет напоминать тебе об этом. Не бойся, я покажу тебе дорогу к ближайшему лагерю. Уже следующей ночью ты будешь там, в безопасности.
– Боже… Надеюсь, это больше не повторится… никогда.
Макс прочистил горло и обратил внимание на мою поврежденную ногу, на которую я хромала, когда мы отправились в путь.
– Ты в порядке?
Я машинально кивнула, стараясь выпрямиться под его обеспокоенным взглядом.
– Да, просто немного ушиблась. Я справлюсь.
Макс протянул руку, кивая на свое плечо, чтобы я нашла в нем опору.
– Пойдем, найдем тебе убежище на ночь. Утром все прояснится. Ночи здесь самые мерзкие.
Взяв его замерзшую и грубоватую на ощупь ладонь, я благодарно улыбнулась. С Максом рядом я знала, что смогу выдержать все, что может подкинуть мне этот немилосердный Остров.
…
Спустя несколько часов мы с Максом наткнулись на старую хибару на раскидистом дереве, освещенную мягким сиянием звезд. Ветви покрытого мхом древа покачивались, когда ветер с уже далекого побережья перешептывался с листьями.
Я с опаской покосилась на веревочную лестницу, ведущую к заветной будке, – желание укрыться от промозглого ночного ветра было сильнее.
Обменявшись взглядами, мы единодушно решили занять это пристанище на ночь. Взобравшись по шаткой лестнице, наши руки почти онемели от холода. К счастью, удалось благополучно попасть внутрь.
– Знаешь, наверное, пока не стоит никому рассказывать о пароме. – Макс с усталым придыханием провел рукой по лицу. – Это точно вызовет панику в лагерях, и что-то мне подсказывает, что именно этого и добивались те, кто организовал взрывы. К тому же быть разносчиком таких новостей слишком опасно. Так что, если кто-нибудь спросит, откуда ты… Отвечай, что с недавних пор ты сама по себе.
– Но что, если кто-то станет наседать и задавать вопросы? Я бы так точно сделала.
– Скажи им, что это не их дело. Будь смелой и дерзкой, Ди. Люди на этом Острове хорошо усваивают только этот язык.
Несмотря на тесноту, домик на дереве показался мне уютным, словно объятия самой природы. Наши тела были тесно прижаты друг к другу, тепло боролось с холодом. Нам даже удалось улечься на древесном полу, грубая текстура которого неприятно кусала мою щеку.
Макс украдкой взглянул на меня, и на его бледных губах проступила улыбка.
– У тебя по-прежнему тот рюкзак, который я дал тебе? – спросил он негромким, ровным голосом.
Кивнув в ответ, я потянулась под рубашку, чтобы достать маленький потертый рюкзак.
– Внутри лежит небольшой красный кожаный блокнот. Достанешь его для меня?
Я повиновалась. Блокнот был насквозь промокшим – следствие пережитой ночи. Но, что удивительно, страницы внутри не пострадали. Чернила не потекли, слова по-прежнему были четкими, словно в день их написания.
– Круто, да? – заметил Макс, широко ухмыляясь. – Я защитил страницы от проникновения влаги. Очень выручало на работе.
Мы лежали, прижавшись друг к другу, в успокаивающей тишине, и только шепот ветра снаружи нарушал покой. Все изменилось, когда Макс попросил меня прочитать что-нибудь вслух из блокнота. Я смущенно потупилась, пытаясь отвести взгляд в сторону.
– Я не могу… Я… – заикнулась я, дыхание стало прерывистым, – я не умею читать, Макс.
Он не выказал ни удивления, ни насмешки. Лишь протянул руку, положив свою огрубевшую ладонь на мою. Волна тепла и поддержки захлестнула меня, успокаивая взвинченные нервы.
Мужчина взял блокнот и осторожно пролистал его, скользя пальцами по пожелтевшим страницам.
– Все в порядке. Давай я тебе почитаю. Слышал, что мозг может воспринимать информацию, даже если ты находишься во сне. Ложись спать, Ди. Тебе нужно отдохнуть.
Он начал читать, негромко, с мягким гулом, его голос раздавался в замкнутом пространстве. Сюжет разворачивался вокруг меня, вращая картинки.
Я удивленно подняла на него взгляд, когда голос Макса стал увлекать меня в процесс составления карт с нуля, а его тембр напоминал убаюкивающую колыбельную.
Как только его речь затихла, я почувствовала, как меня затягивает в царство беспробудного сна. События дня, холод, переживания – все растворилось под надежной защитой нашего убежища и спокойным далеким голосом моего спутника.
А потом меня вдруг осенило, как вспышка молнии в темную ночь.
– Макс… Но что ты собираешься делать после того, как приведешь меня в лагерь? Паром же затонул. Их диверсия удалась.
Он не ответил. Возможно, он уже спал…
В маленькой хижине на дереве воцарилась мирная симфония ночи.
…
