Али добавил: – Ни одному еще не удавалось продержаться в Ангельской пыли целую ночь. Обычно мы, скалолазы, находим тех, кто "я теперь сам по себе", мертвыми в течение нескольких дней – с проткнутыми горлами и разбитыми головами на дне расщелин. Этот белый туман доводит людей до безумия всего за несколько часов, приводит к полной потере контакта с реальностью, сильным галлюцинациям, паранойе, агрессии или страху… Смерть кажется им легким спасением.
Но я провела в этом тумане целую ночь, и у меня не было никаких галлюцинаций. Видимо, домик на дереве находился достаточно высоко над этой… Ангельской мглой.
Холодная вода источника была достаточно прозрачной, чтобы послужить мне зеркалом, и я поймала взгляд на отражении своего лица – измученного и осунувшегося.
И вдруг я осознала холодящий душу парадокс. Галлюциногенная дымка, должно быть, действует только на здравомыслящие, логичные умы, доводя их до безумия. А мой разум – ну, он был каким угодно, только не "нормальным". Не исключено, что мой своеобразный мозг спас мне жизнь прошлой ночью.
Естественно, я не стану рассказывать им о своих догадках.
…
Мерный голос Али, опытного скалолаза, направлял мои шаги во время трудного спуска по отвесным склонам. Пот струйками стекал по моей шее, и я, запыхавшись, кое-как выдавила: – Могу ли я попасть в секцию скалолазов, как вы?
Ева звонко расхохоталась, протянув руку, чтобы поддержать меня.
– Альпинист! Ты? – повторила она, явно позабавленная моим наивным предложением. – Твои две руки выглядят куда слабее, чем одна рука нашего самого слабого скалолаза. Извини! – ее зычный смех эхом отразился от скал, пошатнув мою концентрацию и уверенность.
– Что же мне делать? Может, подскажешь, в какую секцию лучше податься? – спросила я, впервые нахмурившись.
Али ненадолго задумался, а потом предложил: – Скажем, новый картограф? Ты читаешь карты? Умеешь чертить?
Воспоминания о предыдущей ночи тут же пронеслись в моей голове. Мягкий голос Макса зазвучал, как колыбельная песня, повествуя о картах.
– Я только начала учиться… – тихо откликнулась я, надеясь избежать очередного раунда смеха.
Но Ева запыхтела, ее загорелое лицо исказилось в замешательстве.
– Э-э… Может, огородница? Или кухарка? – протянула она, но тут же добавила: – Впрочем, не уверена, что в этих секциях нуждаются в новых подопечных. Уж слишком много новичков из предыдущей партии с материка.
Али вмешался, поворачивая ко мне свое стоически выдержанное лицо.
– Она в любом случае может стать портнихой. Каждая женщина умеет штопать.
– Ну… – пробормотала я, отводя взгляд.
Тут же вмешалась Ева, ее осуждающий прищур обострился.
– Не умеешь?! – усмехнулась она. – А чем ты вообще до этого занималась на материке?
– Я … занималась охотой в пустыне, – с горечью призналась я, когда в памяти пронеслись воспоминания о Зете.
Девушка с сомнением осмотрела меня с головы до ног, словно впервые обращая внимание на то, как я выгляжу: мое стройное телосложение от ежедневного бега, чуть загорелая кожа, давнишние шрамы на руках, полученные вследствие бесчисленных гонок по труднопроходимым траншеям.
– Ну, по тебе видно, что бегать ты сможешь… Две ноги есть. – заключила она. – Однако охотником тебя точно не сделают. Если раньше ты и бегала за кроликами по пустыне, то на острове это не сработает, милочка. Здесь добыча в десять раз крупнее, чем те пустынные зайки, которых ты там отлавливала. Хотя, может, как раз секция бегунов тебе и подойдет… Что скажешь, Али?
Мужчина точил один из своих ножей о кожаный пояс. Его молниеносный ответ добавил напряженности: – Их секция заполнена.
Слова Али нанесли удар по моим надеждам. Я понимала, что с вероятностью девяносто девять процентов стану одной из лишенцев без роли и цели. В душу заползло ужасающее предчувствие.
Солнце опустилось за горизонт, отбрасывая длинные неприветливые тени на отвесные скалы и наши лица. Скалолазы выглядели так же, как и я, – измученными и выбившимися из сил.
Путь в завтрашний день был сопряжен с самой тяжелой неопределенностью, с какой я когда-либо сталкивалась. Я не годилась ни в скалолазы, ни в картографы, ни в огородники, ни в повара, и уж точно не в портные… Но у меня была огромная выносливость, я умела бегать. Всегда умела.
…
Тропический лес представлял собой лабиринт безвестности, освещаемый лишь причудливым танцем лунного света, просачивающегося сквозь раскидистые кроны. Наша группа продвигалась вперед, во многом полагаясь на чуткое руководство Али. Я убедилась, что он был внутренне закаленным человеком, а его тело отличалось потрясающей выносливостью: он нес свой рюкзак и походный рюкзак Евы с альпинистскими снаряжениями. Не знаю, смогла бы я проделать весь этот путь с таким грузом на плечах.
Спустя, казалось, целую вечность, мужчина приостановился, и по его утомленному лицу расплылась широкая морщинистая улыбка.
– Первый забор! Дом, милый дом. Провались эта ангельская пыль пропадом! Этот ублюдочный галлюциногенный туман не проникает за ограду.
Я вскинула голову, разглядывая высоченный забор из сосновых бревен.
– Не обольщайся так, чувак. У нас еще два других забора и четыре часа ходьбы между ними. – проворчала Ева, набирая какой-то код на металлической панельке ворот.
Я подавила усмешку. Деревянная сельская ограда с цифровым кодом? Смотрелось нелепо, но я уже была готова повидать на этом Острове все что угодно.
– Почему у вас три забора? – спросила я, когда мы перешли первые врата и отошли немного в сторону. – От диких зверей?
Али с шумом выдохнул, почесывая бороду.
– Тебе ли не знать, ты же откуда-то перебралась на нашу часть острова?
Я неопределенно кивнула, стараясь не встречаться с его испытующим взглядом.
– Трех заборов недостаточно, как по мне. – Ева спасла мою неловкую паузу негромким комментарием. – Эти варвары Путчисты – как комары-паразиты! Столько шума, и никогда не угадаешь, когда и с какой стороны они ужалят тебя в зад! Мы делаем все возможное, чтобы эти уроды, любители уничтожать все на своем пути, не приближались к третьему забору, но они все равно находят способы что-нибудь запороть!
– Да, в прошлый раз они словили двух наших картографов на вылазке и привязали их голыми к дереву у муравейника. Увижу кого-нибудь из этих тварей, заставлю молиться, что появились на свет! – прошипел Али, сжимая кулаки.
– Хорошо, что этих животных легко распознать! Видимо, эти недоумки, Путчисты, не отличаются особым умом, потому что покрывать свои рожи наколками, не оставляя ни кусочка чистой кожи, могут только эти безмозглые твари!
Я слушала их пререкания, приподняв брови. Как много еще предстояло узнать о разнообразных обитателях Острова, поселениях и их правилах… Очевидно, очень многое.
Ева не соврала про четыре часа ходьбы. Только забыла упомянуть, что время тянется вдвое дольше, ибо как только мы достигли второго, похожего на предыдущий, соснового забора – прошла, наверное, целая эпоха плутания по лесу.
Я не жаловалась, хотя ноги гудели от изнеможения. Скалолазы были милосердны ко мне, остановившись передохнуть у реки один раз, а потом еще на просеке, где мне даже удалось прилечь на мох и расслабиться, пока мои спутники сверялись с картой.
-Мы наконец-то на месте. Добро пожаловать в северную ИСУ! – оживленно сообщил Али, указывая на третий забор вдалеке.
Я оторвала усталый взгляд от земли. Не знаю почему, но похоже, я полностью проглядела, что на смену джунглям с непролазными зарослями пришел совершенно другой природный пейзаж.
Высокорослые сосны и вековые пихты составляли большую часть местности, зеленый свежий мох красовался на коре почти каждого дерева. Больше не было видно гор на горизонте, только густые темно-зеленые просторы древостоя.
