Воздействуя на новую болезненную позицию, парень еще сильнее намотал мои волосы на свой кулак, оттягивая их на себя.
– А-а-а-а-а!!! Хватит!.... Умоляю, прекрати! – вскрикнула я, запрокинув голову под неестественным углом вверх.
– О! Наконец-то слышу звуки отсутствия извилин! – цокнул языком хариец, обдавая теплым дыханием мою щеку.
Рэд молча развернулся, на его лице промелькнула тень незаинтересованности, после чего он зашагал прочь, жестом призывая остальных следовать за ним.
Я осталась скрючившись лежать в колосьях, зарывшись ногтями в сырую почву, с болью, пронизывающей все тело.
– Думаю, для твоего урока вполне достаточно, – негромко изрек Вик, сгибаясь надо мной с неприкрытым самодовольством во взгляде. – …А это за твое сраное геройство!! – его кулак сокрушительно соприкоснулся с моим виском.
…
Знай свою территорию – можно запросто оказаться на чужой. – Дневник Макса
…
Я тяжело сглотнула. Веки казались тяжелее валунов. Каждая частичка тела ныла от боли, отголоски недавнего побоища разносились по моим жилам. Яркие вспышки борьбы неотступно преследовали меня в полубессознательном состоянии. Нечеткая хищная ухмылка зеленоглазого файтера, каждый его удар и выпад все еще душили меня, отдаваясь в барабанных перепонках. Тело затекло, очнуться было, мягко говоря, непросто.
– Еще раз выкинешь что-нибудь подобное. Клянусь, я сама тебя отметелю, Ди, – сквозь пелену помутнения пробился далекий шепот Мии.
– …Миа?
Мой стон, казалось, пробудил в ней радостный возглас, и она мгновенно обхватила пальцами мою ослабевшую руку.
– Боже! Ди, я думала, ты все еще дрыхнешь, как принцесса! – ответила она со смешком, в котором слышалось облегчение.
– А, поэтому ты угрожала мне во сне? Думала, я никогда не узнаю, да? – слабо улыбнулась я.
– А вот тебе! Так пугать меня!
Я рассеянно оглядела новую обстановку, щуря глаза, приспосабливаясь к мягкому свету, лившемуся с разных сторон.
Помещение было необычным, более просторным, чем все хижины, в которых мне довелось побывать. Высокий деревянный свод крыши, мастерски обтесанный, обнажал тонкие узоры древесины и источал особый запах свежесрубленных бревен, смешиваясь с приятным ароматом развешанных повсюду травяных букетиков. Справа от меня стояло несколько пустых просторных коек, слева – еще несколько, а большую часть стен занимали шкафчики с различными баночками и инструментами.
– …Где мы?
– А куда, по-твоему, доставляют сильно избитых дуриков с несколькими сломанными ребрами и сотрясением мозга? – откликнулась Мия, добавив сарказма в интонацию.
– В ИСЕ?… Ну, наверное, в пункт утилизации?
Неловкий юмор – зачастую мой единственный способ облегчения ситуации.
– Хуже. В стационар! – буркнула подруга, осматривая многочисленные синевато-бардовые синяки на моих руках. – Чтобы изолировать несчастную глупышку. Вдруг ее дурость окажется заразной? Намеренно спровоцировать опасность на себя. Вот дуреха! – захлестнувшись эмоциями, девушка ущипнула меня за плечо, вызвав мое недовольное шипение. – Это тебе за то, что напугала меня! – обиженно проворчала она, сбрасывая с лица беспокойство, которое вскоре сменилось мягкостью в ее карих глазах. – …Ладно, неважно. Просто никогда больше так не делай! Ты не можешь проявлять свое сострадание ко всем здесь, Ди, и не ожидать, что какой-нибудь урод не заточит зубы о твою доброту.
Несмотря на накатывающуюся боль и одолевающую усталость, я не могла не улыбаться на ее заботу.
– Разве твое сотрясение мозга уже прошло? Ты чего так лыбишься как дурочка? Тебе еще предстоит провести целую ночь в этой… – Мия понизила голос, когда пожилая медсестра в белой тунике прошествовала мимо нас с подносом. – Заунылой больничке.
…
Миа обещала навестить меня завтра первым делом, как только проснется. Я лежала в постели, разглядывая потолок. Синяки болезненно напоминали о себе, когда я шевелилась, а осознание того, что у меня было сломано несколько ребер, – вещь не из приятных. Должно быть, лекари что-то дали мне, пока я находилась в отключке, потому что в целом я больше не чувствовала той всепоглощающей боли.
Я уже начала проваливаться в дремоту, как заглянула медсестра – пожилая пухленькая женщина с короткими седыми волосами, чтобы сообщить, что скоро нам подадут ужин. Я обрадовалась, так как желудок сводило от голода – обычное здесь явление для меня.
Рядом со мной, как оказалось, было еще несколько пациентов, только их кровати были скрыты за деревянной ширмой. Я выяснила это, когда каждому из нас на подносе подали гречневую кашу и какой-то вяжущий зеленый чай, и они принялись клацать ложками по своим тарелкам.
Покончив с едой, я услышала сухой кашель какого-то пациента. И тут же вспомнила о Максе. Этот звук для меня был связан с ним. Он тоже время от времени кашлял на пароме и… Стоп!
Повернувшись на бок в постели, я схватилась за виски. Пульсирующая головная боль вернулась. Как я уже поняла, это случалось каждый раз, когда я погружалась в воспоминания о своем прошлом.
И тут я отчетливо начала восстанавливать в памяти тот день, когда впервые потерялась в пустыне. Потеряв рюкзак под лавиной песка во время бури и разбив солнцезащитные очки. Я бессильно лежала под палящим солнцем и думала, что, возможно, больше никогда не увижу своих родных…
Начинаю потихоньку вспоминать все больше и больше.
Человек, который спас меня в тот день от верной гибели в просторах пустыни, – он несколько раз кашлял, пока я находилась в беспамятстве на заднем сиденье его дюномобиля, – у него были светло-каштановые волосы и борода… Я вспомнила его сейчас. Моего спасителя.
Я сморщилась от ноющей боли в затылке, силясь вспомнить те несколько слов, которые он тогда произнес, доставляя меня домой.
"Разве это не злая шутка Вселенной, когда человек приходит к осознанию, что хочет пожить как следует, лишь когда его часы начинают тикать в обратную сторону?....... Но ты… У тебя еще вся жизнь впереди". – всплыл в памяти отголосок мужского голоса.
Я не узнала своего спасителя тогда, когда мы встретились во второй раз. У него была сбрита борода, что списало несколько лет с его внешности. Но теперь я наконец сложила пазл.
Этим мужчиной был Макс.
…
Я пробудилась от сильного толчка. Поначалу я не сразу сообразила, в чем дело. Мои глаза распахнулись в полутьме лечебницы. Несколько минут я просто лежала и вслушивалась в тишину. Снаружи вовсю поливал дождь, окно в дальнем крыле было распахнуто настежь, и порывы ветра ударяли им о стенку.
С трудом приподнимаюсь. Босые ноги касаются холодного пола, и по коже ползут мурашки. Ноги подрагивают, стараюсь дышать поверхностно, через раз, а то ребра побаливают.
Медленно дохожу до окна и плотно закрываю его. Ледяной поток ветра до последнего развевал мои волосы, а мороз обжигал щеки.
Внезапно в небе сверкнула завораживающая фиолетовая иллюминация, на миг осветившая все за окном. Я замерла, завороженная буйством стихии. Так в книгах описывали вспышку молнии?
Раздавшийся раскат грома сотряс округу взрывной волной, и я заткнула уши, пригнувшись. Что это был за звук?! Есть ли какая-то связь между той молнией и оглушившим меня грохотом?
С дальнего шкафчика сорвалась и разбилась какая-то банка с таблетками, напугав меня еще сильнее. А вслед за ней еще одна и еще. Что вообще происходит?!
И тут я ощутила – пол начал вибрировать, стены слегка затряслись, стекла в оконных рамах задрожали. Землетрясение???… На острове?!
Прижавшись спиной к стенке, я прикрыла голову, в надежде, что все это скоро закончится.
