Через несколько минут так и случилось. Я уже было хотела подняться и добежать до своей кровати, как вдруг чей-то вопль снаружи остановил меня.
Спрятавшись за занавеской, я выглянула в окно.
Из темноты леса к медблоку неслась компания файтеров, вероятно, возвращавшихся с очередной вылазки за третий забор до наступления тумана.
Я пригляделась к ним – Мия упомянула, что ее парень Тим – файтер, только вчера вернулся с задания своей группы из Восточного лагеря ИСА. Значит, он может быть среди этих парней, – подумала я.
– Парни, живее! Давайте опустим их около больнички! Вон там! – один из файтеров указывает на коттедж, – его палец нацелен на мое окно, и я рефлекторно приседаю, оставляя крохотную щель для обзора.
Еще несколько файтеров в спешке тащат на плечах двух, судя по всему, сильно избитых парней. Я не узнаю ни одного из них.
Они сажают своих товарищей на бревно близ медпункта.
– Чертов зверь!!! Какого рожна оно вообще забыло так близко к лагерю?! – прохрипел один из пострадавших парней с бритой головой, касаясь своей шеи. Он осматривает свою ладонь – она вся в крови. – Вот дерьмо… Народ, похоже, одним бинтом не обойтись. Думаю, придется разбудить санитаров, чтобы они меня подлатали. Иначе не протяну до утра.
Компаньоны по секции взирают на раненных с явной жалостью и чем-то еще – чем-то мрачным, от чего у меня сразу щемит в груди.
– Твою мать… Кто бы мог подумать, что эти хладнокровные твари все еще водятся в наших краях! – прошептал один из собравшихся. – Никто из лагерей не видел их уже тридцать лет. Охренеть....
– О каких еще тварях ты говоришь?! Он же тебе объяснил, что на нас напал какой-то дикий зверь! – пропыхтел второй раненый с вьющимися рыжими волосами, – разговор ему явно давался с трудом. – В ущелье было адски темно, мы провалились в какую-то берлогу с медведями или во что-то в этом роде! Повезло, что мы успели выскочить оттуда.
Один отбившийся файтер подбегает к группе с зажженной масляной лампой, дождь, заливающий стекло, поначалу заслоняет мне обзор, но когда я наконец разглядываю тела двух изувеченных файтеров или… то, что от них осталось – все во мне обмирает.
– Это… Человеческие укусы, Дэн. Следы человеческих зубов. – нерешительно говорит файтер, держащий фонарь.
– Не-а. Нет.... Нет-нет-нет-нет! Невозможно!!! Клянусь Богом, это был зверь, пума или что-то в этом роде! Голодный волк! – восклицает бритый парень и охает от боли, так как его раны начинают сильнее кровоточить от лишних движений.
– Рэд, скажи им! Ты опытнее всех нас, ты можешь с точностью подтвердить, что эти укусы – от дикого зверя! – рыжий парень с мольбой в голосе устремляет взгляд куда-то в темноту.
Из полумрака деревьев бесшумно появляется рослая фигура. На нем капюшон, лицо скрыто во тьме, но я знала, что это именно он.
Мужчина приблизился к группе, и ему тут же подали масляную лампу. Два несчастных промокших бойца, перепачканные грязью, смешавшейся с кровью, с отчаянием взирают на своего командира.
Рэд подносит лампу к их окаменевшим лицам и задерживается так на очень длительное время. Я и прежде никогда не понимала его язык тела, а сейчас и подавно. В любой ситуации он был подобен молчаливому стороннему наблюдателю.
Вдруг его рука, державшая лампу, дрогнула – незаметная деталь, возможно, различимая лишь издалека.
Мужчина отдал лампу, выпрямив спину. Все бойцы в напряженном ожидании смотрели на своего командира.
– Простите меня за это. – я едва разобрала полушепот Рэда. Сцепив руки за спиной, он шагнул ближе к раненным, которые с каждой секундой теряли крупицы жизни.
– … Простить? За что, Рэд? Подумаешь, несколько укусов и изодранная одежда! Несколько швов, и все, везде будет в порядке. – хрипло просипел бритый парень, по уголку его рта заструилась полоска крови.
– Нет, Ром. Я должен извиниться перед вами за то, что не сумел уберечь вас. Прости, что все так сложилось.
– Я не понимаю тебя, Рэд!… Кто-нибудь уже позвал санитарку? – Ром окинул взглядом своих соратников. – Почему вы все до сих пор стоите здесь?! Пожалуйста, позовите лекарей!!!
И только сейчас я заметила, что Рэд не просто спрятал руки за спину – он вытянул из-за пояса небольшой пистолет, сжимая его теперь в руке.
– Вы заражены. – безэмоционально произнес Рэд, направив пистолет в бледное лицо Рома.
К моему удивлению, парни не дрогнули и не издали ни единого возгласа, они просто долго глядели на оружие, а затем один из них, Дэн, тяжело выдохнул – дождь с кровью стекал с его подбородка.
Он прикрыл глаза и зашептал: – Если в вас осталось хоть что-то человеческое, пожалуйста, парни, отпустите нас за третий забор. Клянусь, мы не вернемся.
Время словно застыло, когда Рэд неспешно опустил оружие.
Облегченный вздох вырвался из уст Рома, он опустил голову, все еще подрагивая – скорее не от страха, а от обильной кровопотери. Другой файтер, Дэн, закашлялся и тут же вытер кровь с губ, прилагая усилия сохранить сидячее положение.
– Спасибо… Спасибо, Рэд.
– Мы не забудем вас. До последнего вы были мужественны и человечны. И мне искренне жаль, что это случилось. – слова Рэда прорезались сквозь дождь, когда его рука на мгновение взлетела вверх, произведя два оглушительных выстрела – с интервалом в несколько сантиметров.
Тела двух бойцов безвольно откинулись назад, как безжизненные куклы, и высокая трава поглотила их во тьме. Дождь лил не переставая, но на мгновение показалось, что все звуки приглушились.
Крик ужаса хотел сорваться с моих губ, но я мгновенно зажала рот ладонями, слезы неудержимо струились из глаз, как дождь снаружи.
В момент потрясения я не заметила вазу с ромашками, которая стояла на подоконнике. Локтем я сбила ее, и стекло вдребезги разбилось об пол.
Задыхаясь от ужаса, я попятилась назад, в ушах отдавалось звоном осколков. Ромашки лежали на полу, их невинная красота контрастировала с хаосом, разворачивающимся вокруг меня.
Я резко обернулась к окну. Пронизывающий взгляд Рэда был устремлен прямо на больничный отсек, он жестом приказал группе соблюдать тишину.
Сердце защемило в груди, когда я увидела, как командир файтеров подал знак в сторону здания, и в его кивке четко обозначилась срочность.
Не медля ни секунды, трое мужчин ринулись к корпусу.
"Нет, нет, нет, нет!" – пронеслось у меня в голове, взывая к альтернативной реальности.
В отчаянном порыве я потянулась к окну, и мои пальцы без единого звука приоткрыли его. Облегчение снизошло на меня, побуждая действовать и дальше.
Не обращая внимания на боль от травм, я помчалась по затемненному холлу торопливо застилать свою койку, как если бы она была нетронутой. Я уже слышала, как обшаривают соседний отсек.
Небольшая комнатка для медсестер подарила хоть какой-то проблеск надежды, и я бросилась к дальнему закутку, дыша неглубоко и судорожно.
Вслепую мои руки нащупали маленькую дверцу за занавеской, отделяющей кабинет лекарей от второго зала для пациентов. Не раздумывая, я поспешила внутрь, оглядывая маленькое пространство в поисках хоть какого-нибудь спасительного выхода.
Мой взгляд упал на маленькую дверцу, почти скрытую за несметным количеством пучков корней и полевых цветов.
С тихой молитвой на устах я тихонько толкнула ее, и взору открылась узкая кладовка, загроможденная какими-то коробками и бесхозными вещами. Не раздумывая, я протиснулась внутрь.
Я затаилась в темноте, сердце грозило выскочить из груди. От каждого звука снаружи по спине пробегал холодок, каждый скрип половиц усиливал нарастающий внутри страх.
До меня доносились осторожные шаги файтеров, ищущих признаки того, кто стал случайным свидетелем бесчеловечной жестокости их командира. И что меня поразило больше всего – все они были на его стороне, подчиняясь приказам этого монстра, только что без колебаний убившего двух человек.
– Кто бы это ни был, его или ее здесь больше нет. Это могла быть какая-нибудь ночная медсестра, но здесь совсем нет пациентов. – послышался голос в коридоре.
– Какой ты гений! – прошипел другой. – Это мог быть всего лишь ветер. Видите вон то открытое окно? Ваза могла запросто разбиться из-за него. Вот и все.
Послышались неторопливые тяжелые шаги, и я сразу догадалась, – это Рэд.
