Девушки обменялись неопределенным взглядом. Но, не имея других альтернатив, поспешно закивали в знак согласия.
Когда они вместе с Киром скрылись в темноте погреба, я глубоко вздохнула, собираясь с силами.
Приготовившись, присела на корточки и пробралась к разбитому окну, откуда виднелся одинокий путчист со зловещим оскалом на вытатуированном лице. Он был лысым, одежда вся изорвана. На поясе у него висели какие-то кости.
Наши глаза на миг встретились. Путчист склонил голову. Его палец медленно направился прямо на меня.
Не теряя ни секунды, кидаюсь в коридор и ищу укрытие в крайней комнате. Дрожащими руками захлопываю за собой дверь, пытаясь забаррикадироваться.
В отчаянии бросаюсь к окну, руками хватаюсь за подоконник. В спешке моя нога за что-то цепляется, доски подо мной проседают, и я стремглав срываюсь в скрытую дыру в полу.
Боль резанула по бедру, когда я с глухим ударом шлепнулась наземь, а дыхание резко выбилось из груди.
Когда все вокруг погрузилось в гробовую тишину, дверь в комнату тихонько щелкнула, и под чьими-то медленными шагами заскрипели половицы.
По моей спине скользнул липкий холодок, страх сковал тело, когда по лачуге вдруг разнесся истошный вопль Эми, сопровождаемый злорадным хохотом, от которого помутилось в голове.
И тут меня настигло отчаяние. Путчист был там не один; рядом скрывались другие, ожидая, когда мы выдадим себя. Тот, что погнался за мной, видимо, счел, что я выбралась через окно, и, тихо напевая себе что-то под нос, прикрыл дверь, направляясь обратно.
Слезы навернулись на глаза, стоило мне осознать всю свою беспомощность. Руки задрожали, когда я прижала их к губам, чтобы подавить всхлипы.
Как только крики Эми стихли в глубине дома, я погрузилась в прострацию. Меня парализовало. Я ничего не могла сделать. Не могла ничем им помочь. Яма под досками, в которую я провалилась, была слишком глубокой, и без посторонней помощи из нее было не выбраться. Я была совершенно бесполезена, пока они погибали там в результате моего плана по нашему спасению.
Выждав не меньше часа, я убедилась, что путчистов в доме больше не было. Я не оставляла попыток вылезти наружу. Кончики пальцев стирались о грубые камни, сырая земля сыпалась мне в глаза. Бедро простреливала боль. Было темно, и я не могла разглядеть весь урон от пореза, но, судя по ощущениям, он был немаленьким.
Когда силы совсем иссякли, я рискнула и стала звать на помощь.
И тут вдруг услышала, как в соседней комнате скрипнули половицы. Я затаила дыхание, опасаясь, что это могут быть вернувшиеся путчисты.
Звуки шагов стихли, и в отверстии над моей головой возник темный силуэт протянутой руки.
Колеблясь, неуверенно принимаю предложенную помощь. Рука без особого труда вытягивает меня, а я помогаю, хватаясь за край провала.
Когда наконец вижу, чья это была рука, тут же инстинктивно выдергиваю себя из ее хватки, едва не срываясь обратно в бездну, но Вик успевает ухватить меня за воротник, и я повисаю исключительно на его руке, беспомощно болтая ногами.
– Идиотка, решила разбить свою тупую башку?! – шипит он, стиснув зубы.
Колеблясь всего мгновение, хватаюсь другой рукой за его локоть.
Вик вытаскивает меня, и я валюсь на пол, тяжело дыша. Парень опускается на корточки рядом, окидывая меня брезгливым взглядом.
– Любопытно знать, что ты скорее сдохнешь в этой дыре, чем примешь мою помощь, тупица!… – выплевывает он, пряча свой деревянный крест под рубашку, вывалившийся в процессе.
Мы возвращаемся назад по темному коридору. Но едва входим в комнату, где я оставила девочек, меня охватывает ужас.
В центре комнаты – огромная багровая лужа, и кровавый след тянется прямиком через дверь в высокую траву за порогом.
Покачнувшись, прикусываю щеку, чтобы почувствовать бодрящую боль.
Вик оборачивается, заметив, что я отстала.
– Что, испугалась за нее? – усмехается он, замедляя шаг. – Эта сучка хотела тебя подставить. В курсе?
Я потрясенно моргаю и бормочу: – …Что?
– Эми хотела отдать тебя путчистам в жертву, тупица! Пока ты там пыталась навлечь на себя смерть, она не стала убегать с Леей и тем придурком, что висел у нее на плече. Эми осталась, чтобы запереть тебя внутри вместе с тем путчистом. – Вик самодовольно хмыкает. – Забавно, да? У этой сучки хватило мозгов понять, что под окном, через которое ты планировала сбежать, будет яма с кольями – обычная деталь приличной ловушки от путчистов. Но вот чего эта хитрожопая не продумала, так это того, что путчисты никогда не охотятся в одиночку.
Прислоняюсь плечом к дверному косяку, взгляд устремлен в пол. По щеке скатывается одинокая слеза. Смахиваю ее рукавом.
Я застегиваю куртку и, прихрамывая, направляюсь к выходу мимо Вика. Моя вера в человечность на этом острове кончилась.
Но прежде чем Вик успевает переступить порог за мной, я резко разворачиваюсь, толкая его к стене и приставляя к его горлу короткий ножик, который прятала в рукаве.
Он отчего-то улыбается, разрешая мне и дальше держать так нож у его шеи.
– Вот уж поворот! Спутала меня с путчистом, тупица? Протереть тебе глазки от пыли?
– Откуда ты знаешь, что сделала Эми?!
– Третий глаз! Не иначе.
– …Ты прятался все это время где-то рядом, пока ее забирали?!
– Заткнись уже и постарайся быть хоть немного благодарной за то, что я для тебя сделал! – огрызнулся парень, отталкивая мою руку. – Я только что вытащил твою неприкаянную задницу из могилы! Завтра за твоим мясом явились бы путчисты. На кой я вообще поперся на твои жалкие вопли? Сейчас ты лишь пробуждаешь во мне желание скинуть тебя обратно!
– А что, ты чего-то ждал от меня?! Благодарного поцелуя в щечку, может? – хмуро бурчу в ответ, убирая нож.
– Простой благодарности было бы достаточно! А пока… Я подумаю, что спросить с тебя в следующий раз… – Вик подходит ко мне вплотную, угрожающе понижая голос. – Поцелуй в щечку покажется тебе самой невинной платой.
Его взгляд падает на мое бедро, где я разорвала штанину о заточенный штык в яме, и теперь моя кожа от бедра до колена была обнажена.
– А твоя фигура изменилась. Появились первые… Изгибы. – парень окидывает цепким взглядом мою талию и бедра. – Жаль, конечно, что ты не можешь так натренировать и свою дурость, чтобы та испарилась. Зато я уже представляю, что потребую с тебя в следующий раз, когда вытащу твою тупую башку из очередной ловушки.
– Ты слишком уверен в себе, чтобы думать, что наступит следующий раз. И ты был прав – я лучше сгнию в могильной яме, чем приму помощь от твоих рук снова!
Разворачиваюсь, но он хватает меня за локоть, резко останавливая. Мой нож выскальзывает у меня из рукава, нацеливаясь ему в живот. В поле зрения попадают его ботинки – измазанные грязью и, скорее всего, промокшие. Он что, по болотам гулял?… Кажется, ближайшее болото было возле заброшенной часовни.
Последовал его раскатистый смех, и это самое мерзкое, что я когда-либо слышала.
– С тобой все интереснее возиться, тупица! Мне нравится. Только вот…
Его лицо теряет издевательскую ухмылку, когда он надвигается на меня все ближе, и ножик все сильнее давит в его бок, пока на черной рубашке не начинает проступать влажное пятнышко.
– Придумай что-нибудь другое, раз уж так хочешь причинить мне боль. – шипит Вик, сверкая белыми клыками в оскале. – Будь оригинальнее, тупица. Я подожду.
Ощущаю его теплое дыхание на своей скуле, когда тот наклоняется, и шепчет: – …А еще, когда ты будешь трубить всем в лагере о столь трагической кончине Эми, попробуй вплести в эту историю меня, и ночью я вскрою тебе глотку, прежде чем меня выпрут из лагеря.
Он глубоко вдыхает возле моего виска, отступая назад.
