– Там тоже есть психолог, но я к ней не хожу.
– Я знаю её. Она хороший специалист, – ответила я.
– Я к вам привык, – сказал он дипломатично.
Как потом выяснилось из разговора с коллегой, он и с нею затеял игры в «кто кого». В результате потерял интерес к занятиям.
В новой школе он тоже не прижился, и они с мамой вернулись к нам.
Он учился уже в пятом классе, когда это случилось. Слава как-то зашёл ко мне. Я заполняла бумаги и разговаривала с ним. Мой кабинет был отделён от кабинета завуча начальных классов фанерной перегородкой. Она работала над тарификацией, и Славкин звучный голос мешал ей. К тому же ей не нравилось, что я вместо работы болтаю с ним о всяких глупостях.
Это не было пустой болтовнёй. Мы говорили о его будущем. Он фантазировал на тему, как бы прожить полегче.
– Я женюсь на богатой.
– Очень плохой вариант.
– Почему?
Я объяснила ему, что это – зависимость, отсутствие права выбора. Сказала, как это важно, когда двое подходят друг другу, и как тяжело быть рядом с тем, кто тебе безразличен или неприятен.
– Тогда, – тут же нашёлся Слава, – я продам одну почку.
Поговорили о почках, о том, почему их две.
– А я потом снова куплю.
– Купишь чужую. Если она будет старше твоей, она тебя быстро состарит. Если младше – задаст твоему организму ритм, который ему не по силам.
Ну, и о деньгах – что основные деньги достанутся не ему, ведь тот, кто купит почку, заплатит в несколько раз больше, чем получит он.
В общем, мы как раз подходили к идее, что и его будущая жена, и его здоровье стоят того, чтобы хорошо учиться, получить блестящее образование и потом много зарабатывать. В этот момент вошла завуч и сделала Славе замечание.
Он стал говорить тише. Когда он снова начинал говорить громче, я просила его:
– Слава, тише, мы мешаем Клавдии Павловне.
Но не помогло. Снова открылась дверь кабинета завуча. На этот раз Клавдия Павловна была просто в бешенстве. Обвинила меня в том, что я в рабочее время занимаюсь болтовнёй. Славе же сказала:
– Хватит. Иди отсюда.
Он вдруг как-то сгорбился, опустил голову и побрёл к дверям. Я растерялась – и не остановила его.
– Как вы так могли? Ведь я же не просто болтала – я работала с ним. Я возвращала его к реальной жизни.
Завуч молча ушла к себе.
На следующий день я встретила Славу в коридоре. Извинилась перед ним. Он рассказал мне, что ему дома сильно попало от мамы, когда он ей пожаловался.
Я поговорила с его мамой, объяснила ситуацию. Затем, когда снова встретила Славу, спросила, извинилась ли перед ним мама.
– Нет, – грустно сказал он. – Не извинилась. Это не так важно. Мне жаль, что это плохо для вас.
– Не для меня, а мне плохо, потому что было плохо тебе, и потому что я не вернула тебя и не ушла вместе с тобой.
Это была наша последняя встреча. Больше он в мой кабинет не заходил, а вскоре и я рассталась со школой.
Там была сломана вся сложная и с таким трудом выстроенная система отношений с умным и очень хорошим мальчишкой, попавшим в капкан безграмотного родительского эксперимента.
У Славы сильный тип нервной системы, у него сильная воля и хорошо развита абстрактная логика, хорошее понимание других людей, умение вести их за собой и способность к манипуляции. Он может зацикливаться на неприятностях. Невозможность занять в коллективе высокую позицию может стать причиной депрессии, оторванных от жизни фантазий.
Его мама обладает слабой волей, компенсируемой упрямством. У неё высокий уровень рациональности и сильная абстрактная логика. Она зачастую проявляет жёсткость в отношениях. Кроме ситуаций, когда её сын выдаёт сильный эмоциональный всплеск. Тогда она теряется и идёт на любые уступки.
Так мои взаимоотношения со Славой тоже не очень простые. Но мы преодолели возможные негативы, не дали им развиться.
Вспоминая Славу, я вижу его, идущего с тренировки, крепкого, успешного. Помню, как всегда он готов был прийти мне на помощь, например, когда я не справлялась со своим мобильным телефоном. Однажды он даже вызвался разыскать самого сведущего в этих вопросах одиннадцатиклассника. Но всё это заслоняют воспоминания о нём, бредущем к двери заплетающимся шагом, с низко опущенной головой.
Почему я не догнала его и не окликнула? Почему не написала заявление об уходе в тот же день, а сделала это два месяца спустя.
Даниил
Даниил и его мама встретили меня у метро.
– У нас ремонт в квартире, поэтому мы живём сейчас на даче. Это недалеко, – сказала его мама. По дороге беседовали о Данииле. Время от времени мама обращалась к нему с вопросами, демонстрируя его эрудицию и память.
В дачном доме у него была своя комната на третьем этаже.
– Даниил, покажи Светлане Ивановне свою комнату.
– Пойдёмте, – вежливо пригласил меня Даниил.
Мы поднялись по деревянной лестнице и через проём в полу оказались в довольно большой комнате. Над кроватью висел огромный ковёр бежево-коричневого цвета из пушистой шерсти с изображением оленя на лесной поляне. У окна стоял письменный стол. На одной из стен висела политическая карта мира. Ещё книжный стеллаж или шкаф, точно не помню.
Даниил провёл для меня экскурсию по своим владениям, рассказал о книгах, о политическом устройстве мира.
Он был серьёзен, но не по-взрослому и не по-детски, а как-то по-особенному. Никаких эмоций не выражал его скучно-вежливый взгляд.
Как рассказала мама, сначала всё было замечательно. Он быстро развивался, всё схватывал. Потом притормозил. А теперь, когда пошёл в первый класс, потерял интерес ко всему. В школе ему завидуют, поэтому отношения с одноклассниками не сложились. Они его обижают, а он знает себе цену и не уступает. Его считают драчуном. Учителя его не любят, потому что он знает больше, чем они все вместе взятые. Предлагают вывести его на индивидуальное обучение, но они с мужем не согласны.
Разговора ни с мамой, ни с приехавшим с работы отцом Даниила не получилось. Мне предложили пообедать. Я поблагодарила, сказав, что не голодна. В ледяном молчании меня отвезли к метро. Я оказалась ещё одним врагом, не способным понять ни их гениальных методов воспитания, ни их одарённого ребёнка, так высоко поднявшегося над толпой.
– Поймите, вы отняли у Даниила детство. Подумайте обо всём, что я вам сказала сегодня, – произнесла я на прощанье. Слова не хотели слетать с языка, но я их вытолкнула из себя – для очистки совести…
Психологический комментарий здесь не нужен. Деньги и амбиции – этого достаточно.
Блокировка
Я в детстве получила две блокировки. Первый блок был создан моей мамой, когда мне было четыре года. Я помню начало этого события. У нас были гости. Нарядная мама в бежевом платье, с подкрашенными губами, с тонким ароматом любимых духов была великолепна. Видимо, я решила скопировать её и, пробравшись потихоньку в спальню, принялась себя украшать. Я надела на себя лучшую мамину блузку, подпоясалась и засучила рукава, превратив блузку в платье. Затем я влезла в мамины туфли на каблуках, вылила на себя флакон духов, намазала губы помадой и высыпала на себя весь запас маминой пудры. Очень довольная собой, я вышла в столовую. Дальше всё обрывается. Ни звука, ни образа. Чёрная безмолвная полоса…
Мамам рассказала мне об этом случае, когда я была взрослой.
– Ну и выдрала же я тебя! Как сидорову козу!
И добавила, помолчав:
– Я тогда испугалась, что ты вырастешь кокеткой.
Я думаю, мама лукавила, на самом деле в ней смешались две эмоции: ей было жаль духов и косметики, наверное, очень дорогих, и стыдно за меня перед гостями.
Больше я никогда не пользовалась ни духами, ни декоративной косметикой и никогда не носила туфли на каблуках. Видимо, блок, поставленный мамой на этих вещах, оказался очень мощным. На уровне подсознания была усвоена информация, что пользоваться духами, пудрой, губной помадой, носить дорогую нарядную одежду и туфли на высоких каблуках смертельно опасно.
Второй блок связан с застиланием постели. Не помню точно, сколько лет мне было тогда. Что-то около шести-семи. Я убирала свою кровать, и тут мне пришло в голову проверить, как надо постелить покрывало, чтобы было красиво и при этом не слишком стараться. Я искала оптимальный вариант. Для начала просто набросила покрывало на скомканное одеяло. Посмотрела: нет, так не пойдёт. В этот момент вошла мама и возмутилась:
– Кто же так убирает кровать! А ну-ка сделай как следует!
И всё. Я застряла на первом этапе своего эксперимента. До сих пор я делаю над собой усилие, чтобы аккуратно сложить одеяло и накрыть его пледом ровно и гладко. Уборка постели для меня – самое неприятное занятие. Другие домашние дела я делаю легко и с удовольствием, думая о чём-то или слушая радио. А вот застелить постель – это так трудно, на это уходит всё моё внимание и вся моя энергия. Испытав, как создаются блоки, на собственном опыте, и как трудно с ними бороться , я хорошо понимаю детей, которым поставили блоки на самом главном – на учёбе, на познании мира.
Вспоминается эпизод из жизни Ф. Шаляпина. Когда его сыну Борису исполнилось три года, он увлёкся рисованием. Рисовал везде – на обоях (в те времена очень дорогих), на мебели. Друзья говорили:
– Зачем ты позволяешь ему? Он же испортил обои и мебель!
– Неужели вы думаете, что эти дрова мне дороже будущего моего сына!
Впоследствии Борис Шаляпин стал одним из самых известных художников-портретистов. К нему в Париж приезжали заказывать портреты многие знаменитости из других стран. Если бы его детское увлечение было грубо нарушено, вполне возможно, на рисовании оказался бы тяжёлый блок и, как следствие, искажение судьбы.
Таня
Первый класс. У Тани не идёт математика. Учительница просит позаниматься с нею. Занимаюсь: всё нормально. Складывает, вычитает. Мы с нею находимся в игровой части класса, отгороженной от основной части шкафами. Это помещение бывшего детского сада. Заканчивается урок, учительница подходит к нам:
– Ну как?
– Всё нормально, – говорю я, и учительница отходит. И вдруг: у Тани полный ступор. Беседую после уроков с учительницей.
– Да нет, я не кричу на неё. Нет, не ругаю.
Выясняется, что мама кричит на девочку. Ей кажется, что Таня делает всё медленно, и она её подстёгивает, при этом пугает:
– Вот я всё расскажу Людмиле Алексеевне!
– Будешь так долго делать – получишь двойку!
– Лентяйка!
Пытаюсь поговорить с мамой. Смотрит на меня рысьими глазами. Я ей явно не нравлюсь. И говорю какие-то глупости. О том, что Таня очень хорошая девочка, старательная и умная. Только ей надо больше доверять и чаще хвалить.
На следующий день Людмила Алексеевна сообщает мне:
– Мама Тани просила, чтобы вы больше с Таней не занимались.
Дня через два ко мне подходит Таня:
– А почему вы больше меня не берёте на занятия?
– Танечка, подойди к Людмиле Алексеевне, она тебе ответит.
Идёт к Людмиле Алексеевне. Больше ко мне не подходит. До конца четвёртого класса Таня меня как будто не замечает. С математикой – полный завал. Таню считают тупой, у неё, оказывается задержка развития абстрактного мышления.
Алёша
Зачастую рассматриваемая блокировка проявляется в полном отказе от учебной деятельности. К примеру, первоклассник Алёша ничего не делал ни на уроке, ни в группе продлённого дня. Когда его спрашивали, почему он не делает уроки, он отвечал:
– У меня всё равно ничего не получится.
– Почему у тебя ничего не получится?
– Потому что я плохой.
У Алёши высокая тревожность, зависимость от окружающих, стрессонеустойчивость. Такие дети милы, деликатны, внимательны к окружающим. Им свойственны улыбчивость, застенчивость и капризность. В благоприятных условиях они вполне успешны и обаятельны. Им необходимы психологическая поддержка и бережное отношение, потому что они быстро устают и легко теряют уверенность в себе.
Слишком высокая требовательность может довести ребёнка до полного развала учебной деятельности.
Алёша говорил правду: он не мог сосредоточиться на уроках, потому что чувство тревоги и неуверенности в себе перекрывало его познавательные каналы.
Терпеливое преодоление тревожности, внимание родителей к малейшему успеху помогли ему войти в школьную колею. К счастью, и родители, и учительница изменили отношение к мальчику. Во втором классе он уже был вполне успешным. Его одноклассники относились к нему хорошо. Отзывчивый, добрый – ему всегда спешили помочь.
Кстати, отказ от выполнения заданий преодолевался особенно тяжело. Здесь необходимы совместные усилия психолога, учителя и родителей, причём усилия длительные, почти без положительных подвижек в первые дни и недели. Терпение, понимание и любовь, создание атмосферы защищённости – это главные условия успеха.
Миша
С Мишей я познакомилась, когда он был учеников четвёртого класса. Миша немного заикался, не любил отвечать у доски, никогда не тянул руку. Но когда учительница его вызывала, он отвечал. Учился хорошо.
Я спросила учительницу, почему он так скован? Что-то дома не так? Оказалось, в первом он учился у Лидии Ивановны. Однажды она накричала на него, после чего Миша два дня вообще не говорил, потом долго сильно заикался. Сейчас заикается совсем чуть-чуть, когда волнуется.
Лидию Ивановну я знала хорошо, бывала на её уроках. Объясняла материал она замечательно – эмоционально, образно. К детям относилась по-матерински, одаривая их своей бившей через край энергией. Но все эти замечательные качества обесценивались из-за её невоспитанности, перепадов настроения, вспышек гнева. Так, она могла не ответить на приветствие молоденькой учительнице, словно считая её недостойной общения. Если ей кто- то нужен, осчастливит улыбкой, нежным горячим прикосновением. Она обладала сильной энергетикой: на её уроках и у детей, и у взрослых (например, на открытых уроках) проходили головные боли, исчезала сонливость, улучшалось настроение.
Отношение к детям было избирательным. Кто-то ей нравился, кто-то раздражал. Многое зависело от родителей, от их услуг и подарков.
Случай с Мишей администрация школы замяла, мальчика перевели в другой класс. Так что всё обошлось.
У Миши средне-низкая стрессоустойчивость. Он нацелен на познание, при этом очень чувствителен к отношениям. Миша легко подчиняется окружающим, нуждается в постоянной психологической поддержке.
Между Лидией Ивановной и Мишей отношения двойного конфликта на фоне нейтральных отношений.
Таким образом, блоки могут возникать при неблагоприятном взаимодействии учителя и ученика. Особенно если учителю недостаёт культуры общения и самоконтроля.
Воздействие на детей стиля преподавания
Я проводила с первоклассниками обычную работу: в начале года проверяла их готовность к школе. Как всегда несколько повышенная тревожность, у некоторых детей высокий уровень страхов, иногда встречался высокий уровень агрессии. Уровень развития мышления колебался в стандартных рамках.
