Перейти к содержанию

Не сгорит эта сталь

Автор:

Категория
Историческое фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

История третья, в которой доказывается бессмысленность титулов, даже божественных. Непокоен просторный Северо-Восточный край, наводнен лихим и навьим, но и Юго-Западный на другой стороне Княжества волнуется, предвкушая перемены. Пока герой Остролист отправился в Срединный край в поисках пути на север, другой герой решает исполнить предназначение иначе. Вестники пробудились! История рода геройского вот-вот получит своё разрешение.

Читать «Не сгорит эта сталь» — Александр Анфилов онлайн

Страница 4 из 5

Другой стражник замер не понимая. Позвал. Присмотрелся, а Федька-то мертвый совсем лежит: короткая стрела для самострела торчит одними перьями из виска, а в руках железный шлем. Не успел надеть.

Стражник вжался за зубец башни, как наконечник еще одной стрелы царапнул по камню, выбив окалину, и свистнул в высоте. Сердце зашлось. Стражник цапнул с Федькиного пояса рог, придавил мундштук к губам и протрубил всей грудью в черное небо.

В ответ в бастионе тут же взволновался колокол. По внутренней площади потекло незримое движение. Немногие гражданские поспешили запереть дома, а во двор выбежал Шато в полных доспехах – так и не ложился. Во дворе разожгли жаровни, разбавив сырую тьму жидким светом.

Фигуры суетливо метались в полумраке, как вдруг Тим краем глаза уловил движение. Солдатские рефлексы, точно чужая рука, вздернули щит, и на тот пал звонкий удар! Повинуясь обретшим свою волю мышцам, Шато ударил мечом в ответ. Противник вскрикнул и тут же захлюпал. Шато резко одернул меч, чтобы не получить по выставленной руке, но враг уже выронил оружие.

Распростертый на земле человек был одет кольчужный доспех, и Тим легко опознал в нём одного из наймитов торговца, который покинул крепость, не побоявшись в одиночку ускакать через глухие земли. Вот теперь поступок представителя древнего рода обрел ясность. Тим огляделся и увидел еще нескольких дозорных на стенах, которые уже вступили в бой с лазутчиками, но ясно, что внезапная атака противника срывалась.

– Много их внутри? – спросил Явдат, подбежав к Шато. Он на ходу накинул толстый боевой кафтан и пристроил на руку миндалевидный щит.

– Думаю, не очень, дозор вовремя среагировал. Ратники! Сбор! – выкрикнул Шато. – Явдат, черт тебя, опять с голой грудью на копья. Надень ты хоть кольчугу!

– Конечно, милый! Сейчас отлучусь во свои покои, а потом, при параде, поприветствую налетчиков в их новой крепости, – изобразил он кривоватый поклон. Затем оглянулся, и взгляд его взлетел вверх. – Ох, п…

Явдат бранных слов не любил, но тут вырвалось само. На Анне, самой высокой башне укреплений, возжегся костер, в свете которого над мерлонами замерцал сиреневый штандарт с белой птицей, вроде ласточки или стрижа. Неизвестный символ – то ли родовой знак взбунтовавшегося боярина, то ли штандарт наемного отряда, сейчас не важно, главное, что одна башня уже взята, а это мостик к очень скорому поражению.

– Вот паскудье семя. Тимка, собирай остальных. У конюшен отряд готовится лучников, ждут приказов. Ворота заперты, а по стенам их вряд ли забралось много. Еще можем выстоять, но только если отобьем Анну.

Помощник кивнул:

– Они, похоже, в посолонь2 идут, к башне Берта. Я зайду с обратной стороны, через Вассу, и прижму их там.

– Добро, – кивнул Явдат и громыхнул: – На стену, стро-ем! За мно-о-й!

Стрелы стали вонзаться в землю неподалеку. Противник метал стрелы не только из-под стен, но и прицельно, с занятой Анны и прилежащей стены.

Тим взял оставшихся ратников, опрокинул забрало шлема со лба на глаза, и поспешил в другую сторону, поднялся через башню Васса и двинулся к приземистой и просторной башне Берта, предназначенной для размещения противоосадного орудия, вроде стационарной катапульты или арбалесты. Жаль, такого из Белхибара так и не привезли.

Сражение стремительно разгоралось. Впрочем, благодаря выучке, ночная тревога не застала защитников врасплох.

Явдат мчался к осажденной Анне впереди всех, когда заметил пред собой тёмный силуэт, и лишь благодаря инстинктам закоренелого вояки успел уклониться от вынырнувшего из черноты меча. Не останавливаясь, он подкинул противника на щит и перебросил назад себя! Тот рухнул и тут же получил удар от следующего ратника.

Тем временем Шато со своими людьми беспрепятственно взошел на стены с другой стороны. На ходу он подобрал отряд лучников и еще несколько дежурных солдат – караульные посты внутри крепости в эту минуту были несколько излишни. По донесениям, на других участках пока было спокойно. К счастью, противник еще не успел добраться до башни Берта. Но, пройдя ее, на стене перед захваченной Анной, Шато пришлось столкнуться с силами противника, да еще подкрепления взбирались по прислоненным самбукам. Тяжеловооруженный отряд опасно разил копьями, держа узкий боевой ход стены.

Под стенами крепости тьма шевелилась словно муравейник: вражеские солдаты толпились, стрел с неба сыпалось всё больше. План по захвату укреплений с помощью лазутчиков был отменен, началась осада. И вот к ней Серый Камень, несмотря на слово «твердыня» в названии, был совершенно не укомплектован. Пространство над крепостью полнилось гулом сражения: лязг металла, крики раненых, злобный свист стрел.

Вражеские копейщики стояли строем шириной в четыре человека – сколько позволял здесь боевой ход стены. Соотнеся невеликие шансы на прорыв к Анне с гарантированным поражением в случае провала, Шато приказал атаковать!

Он ринулся вперед, отразил выпад копья и со всех сил ударил щитом в щит крайнего к мерлону врага, заставив того потесниться на несколько пядей. В спину Шато плечом уперся товарищ, за ним еще один и еще! Тим почувствовал, как по ноге, плечу, груди скользнули лезвия врага, но стальной доспех отразил все удары. На близкой дистанции копья противника оказались не так эффективны, хотя копейщики, стоящие в дальних рядах, опасно разили вперед.

Как-то Тим с солдатами линией в одного человека вклинился меж копейщиками и мерлоном. Он тут же понял: да, занять это место было стратегически важно, но позиция смертельно опасна, ведь сейчас их попросту раздавят и сбросят под стены крепости. Не дожидаясь, пока противник это поймет, Тим проорал своим:

– Дави! – и, упершись ногой в мерлон, выжал щитом на ряд противника!

Сначала казалось, что отчаянная затея не работает, враг стоял скалой, по доспеху, по шлему опять заскребла острая сталь, но внезапно строй противника дрогнул. Один из врагов оступился и, под натиском людей Шато, рухнул со внутренней стороны боевого хода. Дальше пошло легче, удалось сбросить еще нескольких во внутренний двор.

Явдат с солдатами наступал со своей стороны на стену перед Анной. Вскинув щит, он присел, секанув подхваченным в пути топором ноги сразу двух копейщиков. Одного, осевшего и опустившего щит, тут же настиг удар булавы, с глухим звоном пробивший и железный капюшон, и череп. Явдат метнул топор, выхватил с пояса тесак и нанес удар, под которым тело противника обмякло.

Секция Анны наконец была освобождена, но прорыв этот стоил воеводе Явдату по меньшей мере тридцати человек. Поняв, что оборона прорвана, вражеские стрелки на стене прекратили огонь по внутренним помещениям крепости. Они бросились через Анну к Берте – башне на следующей секции. Там лучники попытались вновь занять стрелковые позиции, но в секунду, когда крайний из них натянул тетиву, руку его налету срубил прорвавшийся Шато! Люди, следующие за ним, принялись рогатинами отталкивать прислоненные врагом лестницы, по которым взбирались подкрепления.

Успешно начавшаяся атака захлебывалась, перерастая в изнурительное осадное сражение. Шато построил лучников на секциях стен, которые начали бить по врагу внизу. Явдат воспользовался прикрытием и силами малого отряда пробился на площадку Анны —башни, на которой в свете жаровни мерцала белая ласточка. Расправа над захватчиками вышла беспощадной. Последним ударом командир перерубил деревянное древко штандарта, одновременно оставив знаменосца без пальцев; флаг пал вместе с последним врагом в крепости! Явдат схватил беспалого солдата за грудки и одной рукой швырнул с высокой башни. Его вскрик был заглушен победным кличем защитников, громыхнувшим над крепостью!

Однако штурм продолжался. Шато командовал лучниками, распределяя их по башням и стенам для своевременного отражения натисков, Явдат защищал башню Васса и две прилегающие стены – самые слабые части этой твердыни, которые оказались на острие этой осады.

Стрелы свистели, люди кричали, металл пел! Всё же превосходная выучка гарнизона, ох, как дорого обходилась нежданным захватчикам.

Меж тем в долине под крепостью теперь мерцали огни целой армии! Шато старался даже не смотреть в эту зыбкую даль. Две, если не три тысячи против гарнизона, в котором едва наберется две сотни! И всё же численность врага была не самым страшным, что увидит этой ночью молодой пятидесятник.

Вдалеке вспыхнул пучок пламени. Поначалу выглядело чудно: из земли будто начал расти огненный стебель. Яркий шар с длинным огненным хвостом взмыл в воздух исполинской параболой, которая со стороны крепости виделась, как вертикальная линия. Грузно пролетев по дуге, пылающий шар низвергся во внутренние постройки крепости, неся пламя и разрушение!

– Таран идет! – донеслось со стороны западных ворот.

В темноте его приближение было замечено только под вратной стрельницей. Массивная конструкция, толстые конопляные канаты толщиной в запястье, защита из железной черепицы – у защитников не было никакой возможности повредить или остановить.

На миг у Шато даже опустились руки. И без того проигрышное сражение начало походить на избиение. Но грохот выдернул из забытья.

Ударное бревно, сотворенное из целого ствола желтого дуба и укрепленное железным клином, отвелось назад, и тяжелый грохот болью отозвался в груди каждого из оставшихся к этой минуте защитников. Стены вздрогнули протяжной вибрацией. Кто-то бросился к воротам, кто-то, наоборот, побежал прочь от этой машины. Второй удар, который, казалось, был отложен слишком уж надолго, ознаменовался болезненным треском!

Шато отправил людей к воротам, когда над долиной вознесся второй пылающий шар. Этот угодил в стену, отчего крепость сотрясло до основания.

– Навались!

Бойцы телами припали к вратам, но страшные удары тарана крушили кованные металлом створки, разбрасывая людей, словно деревянных солдатиков; человечки поднимались и опять бросали себя под сокрушительные взмахи тарана. Следующий удар пробил брешь в створке, через которую тут же полетели стрелы и дротики. Огненные метеоры, что вырывались из долины, крушили укрепления Серого Камня с поразительной точностью.

Вместо того чтобы терять людей, удерживая обреченные врата, Явдат скомандовал отступление. Следующий огненный снаряд сквозным ударом сокрушил донжон (главную башню внутреннего бастиона). Кирпичная конструкция зарокотала, пересиливая звуки осады, и благородная высота главной башни низверглась пред врагом!

Удар тарана проломил дубовую щеколду. Одна из створок накренилась, потом гулко ухнула, вздыбив облако пыли. В крепость хлынула волна противников!

Явдат отступал. Беглецы направились бастион, но с учетом числа раненых, отход замедлялся.

Шато уже давно кое-что приметил, да всё не было времени обдумать эту мысль: лишь лазутчики и первые отряды осаждающих отличались хоть сколь-то унифицированным снаряжением и оружием, тем походя на настоящую армию. В зыбком свете жаровен тяжело было разглядеть, но те, с кем они сражались теперь, были одеты кто во что: рваные грязные ватники, кольчужная и железная ржавь; тут и там бессмысленно мелькал и княжеский орлиный герб, и герб бояры Зайца (белый заяц, стоящий на задних лапах и опирающийся черный топор), и выгоревший герб соседней западной страны, и даже несколько гербов халифатских эмиров. Полная бессмыслица.

Явдат построил оставшихся перед бастионом, готовясь вступить в последнее отчаянное сражение. Да вот пехотинцы противника, не получая никакого приказа, вдруг прекратили наступление. Они попросту замерли на месте и даже принялись потихоньку пятиться. Воевода недоумевающе смотрел нестройный ряд противника, едва освещенный жаровнями.

– Бежим! – проорал вдруг Шато, да так зычно, что солдаты, точно током ударенные, взяли с места к бастиону!

В ту же секунду горизонт от западной до восточной башни зарделся миллионом искр, а еще через секунды внутренний двор крепости накрыл шквал свистящих, шипящих огнем стрел! Волна смерти прошлась по отступающим отрядам защитников крепости. Раненые падали на землю, вопя от пылающих ран, которые невозможно было затушить из-за смолы на наконечниках.

Высокая узкая дверь бастиона наконец захлопнулась. Тяжелый запирающий брус упал на врата с внутренней стороны.

Солдаты и офицеры, пытаясь отдышаться, осматривали остатки гарнизона засечной твердыни Серый Камень. Гулкая тишина кирпичной залы тут же наполнилась дымом и стонами раненых.

Тим ошалело взглянул на свой щит: утыкан стрелами, точно дикобраз. Он бросил дымящий маслянистым дымом щит, возблагодарив Бога за спасение.

Впрочем, остальным повезло меньше. Оказалось, что среди спасшихся почти половина имеют ранения. Будто сам Сатана навел этот последний залп. Шато перевел взгляд на своего воеводу, и сердце его стиснулось. Немыслимо было то, что он сейчас видит! Под ключицей, в растущем буром озере росла молодым деревцем стрела. Она скользнула под углом и более не позволяла Явдату пользоваться правой рукой.

– Что ж, друже? Поздравляю с принятием командования над крепостью, – сочувственно сказал Явдат, вдыхая дымный воздух широкими ноздрями. – Смотри, и проблема с пайкой решена.

Шато помог командиру усесться в дальнем углу бастиона вместе с остальными ранеными. Сдавленные вдохи тянулись по зале тихим, но непрерываемым блеянием. Раненых кое-как перевязали плащами, скатертями и одеждой.

– Видал чем палят? – спросил Явдат. – Что за огнеметная химера такая в долине?!

– Да не химера. Это называется требушет. Метательная машина, как раз предназначенная для разрушения крепостей. Видел такие на родине. Говорят, что требушеты безнадежно устарели, скоро их сменят пушки с пороховым зарядом, но, как видишь, очень эффективные машины. Беда в том, что один инженер, который способен спроектировать требушет, а потом управляться с ним в ходе осады, стоит целого состояния! Даже на западе такого запросто не найдешь. Явдат, я думаю, это не налетчики и не наемный отряд. Это война. Но кто посмел напасть на Княжество?

– Скоро узнаем. Сейчас нам, скорее всего, предложат сдаться.

– И стать невольниками. Знать бы кто это такие. Флаги и хоругви всех мастей. По тактике не похоже ни на Халифат, ни на Страны Объединенного Духовенства, ни на ордынцев. А снаряжение их видел? Рвань! Словно всех сбродников с округи согнали.

– Не хочу в неволю, – скривился Явдат. – Я-то думал, на родине помру, а не где-то, ай… – дернулся он, когда помощник приложил к ране полотенце, – не где-то на севере, в промерзлом руднике.

– Может, тебя отправят на юг? – возразил тут Шато. – На юге тоже есть богатые копи. Да и куда тебе с таким плечом. Никчемный из тебя пленник получится.

– Я-то ладно. Ты что будешь делать? – серьезно спросил воевода.

– Уж точно не стану вкалывать на захватчиков, которые вторглись на родную землю, – ответил Тим чуть громче, чтобы другие солдаты слышали.

Явдат сбавил тон и почти шепотом:

– Ты годный солдат, Тимушка. Пятидесятник. Авось, князь тебя выкупит. Не дури – сдайся. Не в тех годах ты, чтобы жизнь закладывать.

– Ты меня, Явдат, знаешь, я…

Явдат сразу и выдохнул: как же, уговоришь такого упрямца.

За вратами бастиона вдруг раздался стук, можно даже сказать вежливый.

– Во-но как! А чего б сразу-то не постучать было? – усмехнулся Явдат и тут же поежился от боли.

С той стороны прозвучали слова:

– Славные солдаты крепости Серый Камень. Ваша доблесть была оценена. Однако силы несопоставимы. Сдавайтесь. Сложите оружие и сдайте укрепление. Магистр Мстислав дарует жизнь всем, кто не противится его воле. Но учтите! Магистр не желает брать рабов и пленных. Потому каждый, кто не сдастся, будет казнен на месте, – голос звучал из-за двери приглушенно, но всё же достаточно громко, чтобы каждый по эту сторону мог расслышать это нехитрое предложение: жить или умереть.

– Магистр Мстислав? – спросил Явдат. – Что еще за Петруха такой?

– Первый раз слышу. Должно быть, всё-таки, какой-то восставший боярин? Но среди родов подкнязевых бояр я такого не знаю. Из опальных кто-то?

– Магистр – это что, вообще, за звание такое? Западным отдает, поди, из курфюрстов? Или церковное?

– Вроде бы в церковной иерархии такого нет, – с сомнением повел плечом Шато. – Кстати, видел штандарт, который был на Анне?

– Птичка какая-то?

– Птичка, – задумчиво повторил Шато. – Это не птичка, а белый мартлет. Безногая ласточка. Отчаянный и очень сильный знак. У мартлета нет дома, нет семьи и нет пути назад. Есть только цель, в стремительном полете к которой он готов сгореть дотла. Мартлету нечего терять, потому он сражается, не зная страха. А ноги ему и не нужны, поскольку он никогда не садится на землю и не отдыхает. Мартлет гордо летает всю жизнь и сражается до победы или до смерти. У нас, на западе, это в том числе знак четвертого сына в семье, которому не досталось ни наследства, ни должности.

– Думаешь, всё-таки вторжение? Я-то думал, шарашины с Халифата придут, ведь со Странами Объединенного Духовенства мы вроде дружим?

– Какая там дружба, – покривился Тим, – улыбка с ножом в рукаве. Другое дело, что великий князь сегодня нанимает на западе армию, чтобы противостоять растущей угрозе со стороны Халифата и Орды. А других серьезных армий на континенте просто нет. Разве что какой-то мелкий аристократ решил поиграть в войну. Ну задаром этот выродок нас не возьмет.

Шато встал, поднял с пола свой меч и снял со стены шесток со штандартом крепости Серый Камень – голова пса на зеленом фоне. Эмблема пса в геральдике обычно означает терпение и бесконечную преданность, так что Шато воззвал к солдатам, к каждому, кто способен держаться в строю!

Он призвал сомкнуть ряды подле своего последнего командира! Сегодня захватчики узнают, что славный народ не сломить духом. Что каждый солдат хранимого Богом Княжества сражается до последнего вдоха! Что за каждую пядь, за каждый вершок земли захватчикам придется пятикратно проливать кровь.

– Помните, братья! Храбрость крепче стен стоит! Коль суждено нам завершить земной путь, так отойдем же с триумфом! С честью верных, достойных вечного почета защитников родной земли! И пусть Белые Боги с улыбкой встречают своих сыновей! – он ударил флагштоком о пол, и этот бравый звон громыхнул в бастионе и нашел отзыв в сердцах. – Встаньте же! – воззвал воин, серебряные доспехи которого переливались в свете рыжих факелов.

Пламенная речь вдохновила солдат, да так, что даже у старого Явдата защипало глаза. Молодой командир со штандартом в руках даже в безнадежной ситуации сплотил вокруг себя защитников крепости, которых к сему моменту осталось около двух десятков.

Затаив дыхание, они ждали, когда на двери обрушатся беспощадные удары тарана. Меч, стерла, топор – каждый думал, как будет выглядеть его конец, но отчего-то рядом с этим сияющим командиром было не страшно. Сколь эфемерна смерть! Как страшна костлявая издали! Но солдаты уже приняли ее, а потому страха и сомнений в их сердцах не осталось.

Секунды тягостно истекали. Застывшее время обволакивало защитников. Внутрь просачивался густой запах гари, но снаружи было удивительно тихо.

– Время вышло, – раздалось по ту сторону.

Отлагательств не случилось. В просвете дверных створок блеснуло молнией!

Шато заметил, как невесомый пепел на полу качнулся и неестественным движением подался к дверям. Миг оглушительной тишины.

Вспышка! Грохот!

Дубовые двери, выдавленные взрывом, распахнулись, словно бумажные! Одна из кованных железом створок сорвалась с петель, пролетела через залу и рухнула в угол, где, скучившись, лежали раненые. Воины, вставшие на стражу вместе с Шато, оказались оглушены, сбиты с ног ударной волной, которая вмиг погасила все факелы и свечи внутри.

Они остались в темноте.

А когда дым рассеялся, в арке, где ранее были врата бастиона, величаво стоял единственный человек в черной робе. Длинные его волосы развевались в потоках трепещущего воздуха, в котором теперь блуждал прохладный колдовской аромат.

* * *

День спустя

Усталая стежка следов тянулась по пыльной дороге. Каждый отпечаток правой ступни вытягивался вперед хромой полосой. Путник специально выбрал этот безлюдный окольный маршрут. За два дня пути ему встретилась лишь пара бродяг, удивленных глаз которых он старательно избегал.

Неподалеку послышалось журчание. Он спустился к худому, заросшему тростником ручью.

Покрытый сажей шлем безвольно бряцнул о землю, стальные наколенники ударили илистый берег. Губами он припал к воде, разогнав стаю беспечных мошек. Мутная вода с привкусом земли покатилась по горлу.

Изможденный, он поднял глаза, взглянув в ясное небо цвета морской волы – такое же, как пару дней назад. Снял перчатки, окованные тонкими металлическими пластинками, вытер рот запястьем. Вода притупила изнуряющий голод. Несколько раз он глубоко вдохнул, затем поднялся, но по привычке ступил на правую ногу – и острая боль опять пронзила конечность. Рыцарь оступился, снова пав на землю. Закусив губу, он сжал кулаки, пережидая пока отступит боль. Со злостью ударил по земле.

«Почему бы просто не умереть? Дальше всё равно ничего нет». Не после того, что́ он сделал.

При нём нет оружия, нет денег и провианта, а звание, если и сохранено, то он более не достоин его носить. И всё же есть еще нечто, которое ему должно сделать, прежде чем покончить с собой.

«Сла́бо, – усмешкой шепнул кто-то над ухом, – слабо ты себя терзаешь, предательская душонка».

Но это ладно, это ничего, пусть лукавый бормочет. Тим уж давно перестал обращать внимание на этот тонкий, словно шипение змеи, голосок, поселившийся в его голове. Его разум просто устал, ослаб после случившегося, вот и мерещится всякая чертовщина.

Засечная твердыня Серый Камень пала. Командир крепости мертв. Учитывая, сколь организованно действовал враг, скорее всего, об этом еще никто не знает. Гонцы, отправленные Явдатом перед началом осады, скорее всего, не смогли пройти через блокадное кольцо. Тим сам лишь божественным проведением пересек его в темноте, когда армия захватчиков, после взятия укреплений, пришла в движение.

Звягова застава должна быть поблизости. Тим рассчитывал, что ему попадется гостиничный патруль или ямская повозка задолго до того, как он доберется до заставы, но пока ему не суждено было исполнить последний долг.