Футболка противно прилипла к телу, на шее чувствовались капельки влаги, будто вместо сна мне пришла в голову идея пробежать несколько километров.
В комнате, в которую вчера привел Майкл, было свежо. Из окна веяло утренней прохладой.
Пришлось быстро натянуть одеяло до подбородка, чтобы не замерзнуть.
Обрывки сна кружили в воздухе, как снежинки ускользали из пальцев. Вспомнить не получалось. Было в памяти лишь что-то темное и выматывающее. Кажется, сейчас поймаешь, но нет – пустота и усталость.
Уснуть не выходило. Сон не шел. Все тревоги, страхи, накопившиеся за вчерашний день, вылезли наружу, заставляя заново переживать. Может, следовало сказать местным лидерам: «Привет, ошибочка вышла. Не могли бы вы отправить меня домой, а взамен получите данные моих самых крепких студентов-спортсменов». Или «ребята, с кем не бывает, давайте вернем все на свои места и разойдемся с миром».
Вместо этого они получили истерику, и считают меня глупой взбалмошной девицей.
Следовало объяснить, почему нельзя похищать людей, как подобное отражается на их чувствах, внутреннем мире.
В уме выходило красиво. На деле получалось отвратительно. Черт!
Где же сон? Посчитаю овец? Или вспомню свою научную работу? В таком случае точно не усну, а попрошу бумагу и ручку или, если ее еще не придумали, топор, и начну выбивать мысли на ближайшей скале.
А который час? Не пора ли вставать? Во сколько это здесь принято? С первыми лучами солнца? С первыми петухами? Или тут павлины отвечают за пробуждение? Или какой-нибудь местный гибрид козы и жирафа, заглядывающий в окна и громко блеющий?
Время шло. Никакие животные за окном не шумели. Было наоборот подозрительно тихо.
Неожиданно захотелось в туалет, а буквально через пару минут желудок громко потребовал пищи.
Еще бы! Вчера кроме пресной лепешки и стакана воды ему ничего не предложили. И причину глупую придумали! Возможное расстройство после попадания в незнакомую среду. Чушь! Пожалели еду девушке. Мужчину бы накормили.
Я вздохнула и, замотавшись в одеяло, направилась на поиски сначала туалета, потом еды.
Ни того, ни другого в комнате не нашлось. Попробуем найти снаружи, но за открытой дверью обнаружился сюрприз: десятки мужчин ожидали моего появления.
– И вправду девушка, – с удивлением произнес один из них.
– Сказал же: рано проснется. А ты: проспит до обеда, – передразнил в толпе другой.
– Как ее зовут? – зашептал третий. – Надо бы поздороваться.
И он шагнул навстречу – здоровенный детина, с кулаками размером с половину моей головы. Его рот изогнулся в подобии улыбки, а огромная ручища потянулась вперед. Расстояние между ним и мной, замотанной одеялом, под которым находилась лишь футболка и трусы, сокращалось. Почему же мне не выдали эти хлопковые хламиды, скрывающие тело?
Я пискнула и закрыла дверь, запоздало понимая, что хлипкое деревянное полотно надежной преградой не будет.
На улице раздался громкий смех.
– Ну, и медведь ты, Брокк, – донеслось снаружи, – напугал девушку.
– Она сама, – принялся оправдываться великан. – Кто же знал?
– Я знал, – произнес кто-то очень довольный, – еще вчера говорил, что она спрячется в доме. Ты проиграл. Отдавай свои сапоги.
За дверью зашуршало. Трофей отправился к победителю.
– Ненавижу твое чутье, – проворчал бедняга, снимая обувь.
– Тогда зачем споришь? Сам виноват.
Этот голос не спутаешь. Командир появился.
Он поднялся на крыльцо и галантно постучал.
Следовало сделать вид, что сплю, но слишком много людей видело мое появление. Не поверят.
– Ты пришел бросить в меня очередной нож?
За дверью хором рассмеялись, а командир процедил:
– Нет, решил предложить переодеться, но ты уже нашла наряд по душе.
Я резко открыла дверь, намереваясь попасть наглецу по носу. Не вышло. Он предусмотрительно расположился вне зоны досягаемости, а руки его пустовали. Обманщик.
– Где одежда? – мой взгляд мог заморозить целый океан.
– Командир – не доставщик. Уллен приготовила тебе комплект на первое время. Она из местных и отвечает за снабжение, – мужчина разговаривал со мной, как с маленькой, даже интонации выбирал подходящие.
Он мстил за то, что мое тело не как у здоровяка с огромными ручищами? Извините, работайте с тем, кого забрали. Надо лучше рассчитывать место и время кражи, а не хватать всех подряд. Между прочим, возле меня на дороге не находилось ни единого человека. Сильно промахнулись.
– Спасибо. И где Уллен? Мечтаю сменить гардероб.
Язвительные комментарии так и рвались с языка, и лишь выдержка преподавателя позволяла держаться.
– Идем, – Майкл развернулся и спустился с крыльца.
Я, недолго думая, последовала за ним, плотнее заматываясь в одеяло. Путь пролегал мимо толпы мужчин, с интересом глазеющих на меня.
Было страшно. Неизвестно, сколько они тут живут? Месяц? Год? Женщин среди них не наблюдалось. И если Уллен не помогает с определенными проблемами, то желания у крепких, здоровых организмов никуда не исчезают.
Стоило спуститься с крыльца, как стопы обожгло росой. Ледяные капли покрывали всю траву, поблескивали в свете ночников, висящих на краю крыши.
Я стиснула зубы и пошла за Майклом. Не желаю проявлять слабость и начинать жаловаться. Можно, конечно, попросить обувь, но от меня именно этого и ждут. Нет, не сдамся.
Через пару шагов холод перестал чувствоваться. Кожу щекотали мелкие травинки, покалывали палочки. В памяти всплыли картины из детства, когда мы с сестрой бегали босиком по траве. Тогда было весело. Сейчас – не очень.
Дорога проходила сквозь строй мужчин, которые находились на расстоянии вытянутой руки – этакая тропа на эшафот.
Вот невысокий темнокожий азиат. Его одежда по крою напоминала кимоно, а за поясом, наверное, нунчаки, вряд ли поварешка.
Рядом с ним стоял молодой юноша. Лет восемнадцать – не больше. Справа крепкий смуглый мулат. За ним кто-то еще с коротким ежиком волос.
Внутри все напряглось, точно натянутая струна. Воздух звенел от напряжения – и лишь шлепанье босых ног, да мягкая поступь Майкла нарушали тишину.
Однако секунды текли – ничего не происходило. Никто не нападал, не утаскивал в свою берлогу. Дышать становилось легче.
Наконец, толпа осталась позади. Давление ослабло. Кровь с шумом стучала в ушах, сердце билось в груди. Захотелось прижаться к стене и отдохнуть, но никто не подарит такого шанса.
Надо держаться, Джемма, тем более идти недалеко. Неподалеку располагалось одноэтажное строение – бревенчатое, как и все другие. Из трубы здания валил дым, в воздухе пахло костром. В окне неровно бился огонек свечи.
Мне уже нравился этот маленький милый, аккуратный домик. Там будет тепло, уютно – и Уллен, похожая на добрую бабушку, накормит пирогами с капустой, нальет чай с тимьяном.
В мыслях все было так красиво и вкусно. Реальность разбилась о сухой голос Майкла:
– Уллен обещала принести одежду и полотенце. Долго не мойся. Запас воды рассчитан на всех.
На всех? Это не дом Уллен, а совместная ванная для меня и еще нескольких десятков мужчин?
Я схватила командира и затащила его внутрь:
– Скажи, что это шутка? – мой свистящий шепот эхом разносился в помещении. – И мы не станем вместе мыться.
Собеседник снисходительно улыбнулся:
– Вы – женщины – такие мнительные. Не переживай. Никто не собирается покушаться на твою честь. С ребятами проведена воспитательная беседа. Они к тебе не подойдут.
От его слов стало легче, но сомнения не спешили уходить. Неужели никто не захочет пойти против начальства?
Командир ответил на мой невысказанный вопрос:
– У нас главного не выбирают. Кто сильнее, тот и лидер.
– Как у волков, – неосознанно вырвалось у меня.
– Нас за этим сюда и перенесли. Мы цепные псы, а ты видимо комнатная собачка, – Майкл скалил зубы. – Будешь жить в тепле и уюте, пока мы морозим задницы на улице.
Я пропустила подколку мимо ушей. Больше волновала собственная безопасность:
– Можно попросить тебя постоять за дверью, пока… ну…
Выразительный взгляд должен был все объяснить. Мужчина понял и громко фыркнул:
– Ты за кого нас принимаешь? Мы не варвары. А если кого и прижмет – идут в деревню. Местные девушки весьма сговорчивы.
И он вышел наружу, бросив напоследок:
– Там засов. Специально для тебя поставили.
Дверь хлопнула. На ней действительно имелся засов – не больше десятой арматуры. Отличная защита!
Ноги позорно задрожали – и я упала на пол, понимая, как тяжело дался переход от комнаты до ванной, длиной около ста пятидесяти метров.
Глава 5
Подня’л чело,
сверкнул во тьме,
рассеяв
горести в душе.
Принес тепло
и жаркий день,
прогнав полуденную
тень.5
Понадобилось минут пять, чтобы прийти в себя. Майкл прав. Женщины мнительны. Никто из тех ребят не собирался нападать. Напротив, все были милы и обходительны: соорудили засов на двери, ждали моего пробуждения, старались быть вежливыми.
Я повела себя некрасиво. Непременно извинюсь, когда выйду. Познакомлюсь с каждым и скажу тому здоровяку, что было очень любезно с его стороны поприветствовать первым. Решено, так и сделаю!
Теперь волновала проблема серьезнее. Туалет. Он обнаружился напротив входа за деревянной тонкой дверью. Внешне походил на унитаз. Имелась даже веревочка для смыва. Чудесно!
Однако стоило опуститься на сие произведение местного искусства, как радостные мысли покинули голову. Я чуть не закричала во весь голос – и лишь факт того, что за дверью толпа, готовая ворваться и помочь в случае беды, заставила стиснуть зубы и терпеть.
Сиденье оказалось не просто холодным, его будто вытесали изо льда. Где же мягкие подкладки? Подогрев? Так и придатки отморозить можно.
В соседнюю комнату я входила с опаской, ожидая очередного «подарка».
Нет, все было ожидаемо. Импровизированный душ, чан вместо ванны, скамья, на которой лежала стопка белья. Под потолком расположился светильник – небольшая свеча темно-желтого света.
Занавески на окнах отсутствовали, но в помещении царил полумрак, а желание вымыться оказалось таким сильным, что прежние страхи молча уползли в угол.
Я сбросила одеяло, стянула футболку с трусами и устремилась к душу.
Первые капли теплой воды перечеркнули последние сомнения. Пусть хоть всей толпой врываются. Не сдвинусь с места, пока кожа не станет скрипеть от чистоты.
На полке, на уровне груди стояла деревянная банка с вязким содержимым. Ненавязчиво пахло травами, весенним лугом. Субстанция приятно перекатывалась на пальцах и напоминала гель для душа.
Рядом лежал волосатый шар, играющий роль губки. Даже не хочу знать, сколько человек мыло им свое тело. Вряд ли его положили специально для меня.
Больше в душе ничего интересного не нашлось. Ни кремов, ни лосьонов, ни кондиционеров. Бедные мужчины. Как они выживают с одной только баночкой моющего геля?
Ничего не оставалось, как последовать их примеру. Глядишь, через месяц-другой подобной жизни, мои ноги зарастут волосами, как у снежного человека, а под ногтями будет чернеть земля.
Нет, я не относилась к тем девушкам, которые без макияжа за порог ступить не могут, но банальный уход за собой никто не отменял. Маски для лица – два раза в неделю, ванночки для ног – по настроению, неяркий маникюр – для преподавателей другой не разрешался. И самое главное – ежедневное выпрямление волос – без этой процедуры голова походила на лохматую гриву.
Как теперь жить без привычного ритуала? И чем заменить обычную прическу? Вопросы пока оставались без ответа.
Я перекрыла воду и вышла из душа, с сожалением замечая, как за мной на полу расцветают мокрые пятна. Отблеск свечи отражался в каждом из них как немой укор. Уллен будет недовольна.
На скамейке справа от двери лежала стопка вещей. Грубое, льняное полотенце, царапающее кожу, заставило с грустью вспомнить о его пушистом собрате, оставленном дома.
