От одного вида трусов-шортиков, держащихся на веревке, появилось отчаянное желание заплакать. Одежда, больше подходящая младшему брату Брокка, окончательно убедила в том, что надо бежать отсюда как можно быстрее.
И лишь кожаные изящные ботинки сгладили негативное впечатление. Они идеально сидели на ноге, словно были сшиты специально для меня. Легкие, удобные, мягкие – подобных в моем гардеробе не водилось.
Уговорили. Задержусь ненадолго. И я, отодвинув хлипкий засов, смело вышла на крыльцо бани.
Небо уже посветлело. Чернота сменилась синеватыми оттенками, на востоке заалело. Скоро рассветет.
Мои земляки переместились. Теперь они располагались возле большого костра, окруженного лавками и столами. В воздухе витал запах жареного мяса, слышался треск поленьев.
Ноги сами понесли туда. Желудок требовал добыть самый большой кусок пищи и с наслаждением вонзить в него зубы.
– Привет, можно к вам? – я подошла к ближайшему столу, на котором обнаружилась большая тарелка с чем-то вкусным.
– Конечно, – уже знакомый азиат похлопал рукой по лавке рядом с собой. – Угощайся.
– Спасибо.
Правая рука вцепилась в румяный кусок мяса. Левая – потянулась к лепешке. На столе находились еще какие-то овощи, порезанные крупными дольками, мисочка с кашей, маленькие плошки с соусами, толстые ломти сыра.
Еды хватало, но сейчас главное – мясо.
Выглядело оно великолепно. На вкус оказалось еще лучше. Мягкое, тающее во рту, с кислинкой и жгучим дополнением.
Изумительно!
Второй кусок не заставил себя ждать. Потом третий, четвертый. Лишь после шестого тело наполнила сытая истома.
Тем временем, небо становилось светлее, цвета – ярче, окружающий мир – четче.
Мои новые знакомые сидели небольшими группами, переговаривались и делали вид, что меня нет. Не хотели вновь пугать.
Правильно, мне самой еще было неловко и страшно. Голову переполняли самые разные мысли: от панических, в которых оголодавшие до женского тела мужчины переходят границы дозволенного, до менее пугающих, рисующих картины будущей жизни и старения в этом отсталом мире.
Высокая фигура обиженного мной здоровяка выделялась среди остальных подобно горе. Он вяло грыз ярко-красный, похожий на морковь, овощ и выглядел подавленным. Стало стыдно.
Я попыталась поймать взгляд мужчины. Не сразу, но это удалось. Затем в ход пошла ободряющая улыбка и помахивание рукой.
Здоровяк закашлялся и отвернулся. Морковка принялась исчезать быстрее. За ней последовала новая. Затея удалась.
Теперь надо было обратить внимание на мое окружение. За столом помимо меня сидело трое. Все рослые, крепкие, мускулистые. Они ели, изредка посматривая друг на друга, но ни слова не произносили. А еще недавно здесь царила оживленная беседа.
– Вы не разговорчивые, – несмело начала я, боясь нарушить какое-то местное правило.
Мой сосед облегченно выдохнул:
– Начальник сделал выговор, просил не пугать. Вот и ждали тебя. Отвечать-то нам никто не запретил.
И он широко улыбнулся:
– Тимур. Из Казахстана.
– Джемма. С Сицилии.
– Мы знаем, – ответил новый знакомый. – Мы все о тебе знаем.
Спасибо Майклу. Теперь не придется рассказывать. А вот своих товарищей надо узнать, но их около сорока. Как удержать в голове все разом? Имена, факты из биографии, место жительства, возраст – это представлялось невозможным.
Даже студентов удавалось запомнить в лучшем случае через два месяца. Некоторые и к концу курса оставались неопознанными. Даниэль часто подсмеивался над моим мозгом, удивляясь, как легко там хранились цифры и формулы, а люди вылетали, словно пробка от шампанского.
Постепенно воздух прогревался. Первые лучи солнца показались над горизонтом. Теплые, мягкие – стало совсем хорошо.
Для полноты картины не хватало одной вещи.
– Сейчас бы кофе, – блаженно произнесла я, снимая с волос полотенце и пытаясь пальцами привести непослушные пряди в порядок.
Увы, они уже начали кудрявиться, завиваться мелкими колечками, а когда высохнут, будет полный кошмар.
Мне не нравились мои волосы, доставшиеся в наследство от отца. К сожалению, это был не единственный его подарок. С каждым годом мы становились все более и более похожими. Мама расстраивалась. Она не говорила, но взгляд выдавал.
Это являлось одной из причин моего отъезда из дома в самый дальний Университет из возможных. Приезжала лишь по праздникам, чтобы не надоедать своим присутствием, потом и ездить прекратила.
Сестра пошла в мать: наличие выпуклостей в нужных местах и мамины черты лица. Последнее особенно огорчало ее. Агате хотелось иметь такой же прямой нос, как у меня, но где-то должна быть справедливость. Если у кого-то большая грудь, пусть расплачивается носом с горбинкой.
– Кофе, – с досадой выдохнул сидевший неподалеку мужчина, – знала бы ты, как нам хочется. Я здесь полгода без кофе, а раньше пил его по нескольку раз в день.
– Мы не помним, как он пахнет, – простонал другой.
Отовсюду принялись доноситься стенания. Каждый жаловался, насколько ему трудно без любимого напитка.
Их горе было понятным. Меня саму уже тоска взяла. Как без привычных утренних визитов в кофейню, после которых становишься счастливым обладателем капучино и теплого пончика.
Густая молочная пенка, хрустящее тесто – теперь о таком можно лишь мечтать.
– Ты наступила на больную мозоль, – со знанием дела произнес Тимур. – Иногда нам кажется, что сюда специально забрали тех, кто не представляет жизни без кофе.
Отличный критерий для выбора.
Чего еще будет не хватать в этом мире? С каждой минутой список рос, и домой тянуло со страшной силой.
Глава 6
Он сын послушный,
и любит мать,
ее страданья
желает снять.
Неравны силы,
цепь не сорвать,
осталось псов
крепче держать.6
– Нет, ты не преподаватель! – с жаром выкрикнул один из мужчин.
Не буду пытаться вспомнить его имя. Уже бесполезно. Сначала я хотела всех удержать в голове. Потом стала присваивать порядковые номера, запуталась в своих же аналогиях и бросила это дело.
Из известных были лишь здоровяк Брокк, веселый казах Тимур, любитель кошек Рус и наш капитан Майкл, который быстро поел и ушел. Говорят, на тренировку.
– Не верю, – поддержали из толпы.
– Таких молодых преподавателей не бывает.
– Я ассистент преподавателя.
Ответ всех озадачил.
– Чем занимается ассистент? – понеслись новые вопросы.
– Проверяет работы, заменяет профессора в случае необходимости, готовит материалы для студентов.
Мы словно вернулись в университет. Толпа жадных до информации людей, мой слабый, еще не готовый к долгим лекциям голос.
Мне самой до сих пор было неясно, почему именно преподаватель? О чем думал мозг, когда идея остаться на кафедре показалась привлекательной?
Не самая высокооплачиваемая должность, уйма внеурочной работы, недовольные студенты. А разница в возрасте? Ее практически не было. Многие пытались подкатить и осуществить тайную фантазию, будоражащую умы парней.
Спасителем выступал Даниэль. Он стал моим громоотводом, а я ограждала его от настырных девиц, штурмующих кабинет парня с яростью берсерка. Им было невдомек, что выбор неслучайно сделан в мою пользу. Даниэль мог заинтересоваться любой, но предпочел меня, разглядев тот же интерес к науке, который имелся у него. Он сразу понял: каждый в нашей паре будет стабильно заниматься своей работой, изредка уделяя время партнеру, и никого это не расстроит.
Девицы злились, мстили, использовали свой богатый арсенал, пытаясь показать, насколько они привлекательнее меня. Но ни одна короткая юбка, ни чулки, ни декольте не могли соперничать с потрепанным синим ежедневником, который Даниэль всегда держал поблизости. Однажды в кровати мою спину даже сильно оцарапало обложкой. Вот она какая – страсть двух юных научных сотрудников.
Странно, что мы с Даниэлем стали встречаться. Он мог пройти мимо и не заметить, мог сидеть в той же аудитории и не повернуть головы. Счастливой стала конференция, где нам довелось вместе принимать гостей.
Тогда неожиданно нашлись общие темы для разговоров, вскоре произошло первое свидание, а потом мои вещи незаметно перекочевали в квартиру парня.
Нам было удобно вместе, мы хорошо проводили время, понимали друг друга с полуслова – и если это не любовь, то не представляю, какой она должна выглядеть.
– Ты и лекции ведешь? – отвлекли меня от приятных воспоминаний о доме и парне.
– Только не говори, что в коротких юбках.
Я закатила глаза и еле сдержалась от ехидного высказывания. Какие стереотипы! Они преследуют с первого рабочего дня. На нашей кафедре не так много представительниц женского пола, и всем перевалило за пятьдесят, но ведь и им когда-то было двадцать. Или они сразу вырастают как грибы за преподавательским столом в очках, цветастой кофте и юбке ниже колена?
– Идиот, – цыкнули на особо болтливого умника, – если командир узнает.
Все начали переглядываться.
Майкл рядом не появился. Однако одно его упоминание делало окружающих покладистыми и спокойными. Надо учесть.
А может, позвать нашего начальника? Я устала отвечать на многочисленные вопросы, посыпавшиеся прямо после его ухода. Приходилось представлять, что это тренировка перед настоящей лекцией со студентами, отличающимися любопытством.
Рука потянулась к стакану с травяным чаем. Перевести дух стоило.
– Мясо, мясо бери, – посоветовал Тимур, подвинув тарелку ближе. – Завтра так вкусно кормить не станут.
Мой непонимающий взгляд заставил мужчину продолжить:
– Сегодня праздник. Пополнение.
– Вегетарианство не мое. На кашах и зелени не протяну.
Все дружно рассмеялись.
– Не переживай, – послышались утешительные выкрики, – мясо будет, но не в таких количествах.
Значит, наедаемся.
Я схватила слегка остывший кусок. Мм, даже в таком виде вкусно.
– Говядина?
Странно, что этот вопрос начал волновать лишь сейчас. Раньше надо было думать.
– Не, вайра, – ответил Тимур, не переставая улыбаться, – похоже на оленя
Радушное выражение не сходило с его лица, превращая мужчину в хозяина, угощающего гостей. И повод есть: возвращение дочери, а все остальные – его друзья, приглашенные на радостное событие.
– Вайры вкусные, – довольно проговорил один из мужчин. – Не то, что ланы.
– Ланы?
От названия вида местной фауны стало не по себе. Неужели и зверей запоминать придется?
– Быки, – тут же пояснили мне, – голова меньше, рога короче, мясо жестче.
– Коров никто не додумался коровами назвать? – становилось все тоскливее и тоскливее.
– Не-а, – хмыкнули в ответ, – здесь они именуются ларинами.
– Курицы – ронка, лошади – олнец, – продолжали вспоминать мужчины новые слова.
– О, ложка у них не ложка, а кладень.
Полный, олнец!
