Солнце по-прежнему ярко освещало резко сменившийся пейзаж и теперь не казалось ласковым. Словно оно выжгло всю траву, обратило стволы деревьев в чёрные надгробия, а обитателей этой стороны Железного Леса спалило, обуглив кости.
Видар впервые оказался здесь перед отбытием в Пандемониум. Тогда непонятные Старухи всё твердили про какие-то цвета, что обязаны погубить его. Но, вот он, шёл здоровый и невредимый (не беря в расчёт пару тройку глубоких шрамов на спине от душ-узников), желая доказать выжившим из ума гадалкам, что их слова – пустой звук.
– Ну, и?! – Голос раскатом грома пролетает по выжженному полю. – Где вы, Старухи? Соскучились?
Безумный смех, от которого в первый раз у Видара чуть не иссяк разум, более на него не действовал. Он даже не дёргается, когда тёмный туман огромной воронкой урагана застилает всё вокруг, засасывая его в эпицентр.
– А Вы возмужали, Ваше Высочество! – стрекочущий безумный голос раздаётся со всех сторон.
От того мальчика, что они видели тогда, действительно ничего не осталось. Он стоял уверенно, чётко глядя перед собой, не прятал взгляд и не отводил его первым. По сравнению с изуродованными телами, лицами и душами в пекле – внешность Дочерей Ночи всё равно, что самая притягательная и обольстительная демоническая красота.
Их исхудалые тела не приближаются к Видару, а отсутствие глаз в глазницах не является огромной проблемой, чтобы смотреть прямиком в чёрную душу альва.
– Что-то ваша обещанная «смерть» за мной особо не спешит, – скулы Видара напряжены, хотя всем своим видом он показывает одну насмешку.
Нападать на них не собирается, только безумец способен бороться с такой энергией, но отразить удар готов.
– Всё смерти ищете, Ваше Высочество?
Одна из них выходит вперёд, волоча за собой подранный подол платья.
– Смерть сама Вас найдёт, – подхватывает вторая с безумным смехом.
– Где? В мире?
Ещё чуть-чуть и Видар вспыхнет от гнева, как спичка.
– А, что для Вас – мир? – Костлявый палец третьей старухи проводит по острой скуле альва.
– Загадки будем отгадывать?
Он молниеносно перехватывает запястье двумя пальцами, выказывая брезгливость.
– Будет Вам ответ! – Они снова исчезают, оставляя только смех в чёрной материи тумана. – «Смерть Ваша ясна, как небо голубое. Зелена, как трава после дождя!»
Очередной взрыв смеха, и туман вокруг рассеивается, снова являя взору альва выжженное поле, да палящее солнце.
– Что это значит, демон вас дери?! – Громкий голос вызывает раскат грома где-то вдалеке. – Отвечайте!
Видар окидывает пренебрежительным взглядом мертвенную местность. Скулы гневно играют, отчего ещё юное лицо кажется мужественным и резким.
– Демон… – слетает тихое, обессиленное ругательство с губ.
Он резко разворачивается на пятках, удаляясь от проклятого места. Безумства на квадратный метр земли настолько предостаточно, что ему хочется щёлкнуть пальцами и оказаться у Каньона. Жаль только, что такими способностями он не обладал.
Всю жизнь ему прочили великую судьбу. Каждый день начинался с порции наставлений от отца, продолжался углубленным изучением книг, магии и государственных дел, а заканчивался ссорой родителей: отец снова поучал и наставлял, а мать умоляла прекратить это.
В Пандемониум он бежал, сверкая пятками. Но не от наставлений, от желания стать таким, каким его видел отец в своих мечтах: идеальным правителем.
Тогда-то, в первый раз, его и настигли три сумасшедшие Старухи. Прямо накануне отбытия. Всё лепетали про предназначение, баланс и смерть. Видар искренне поверил в то, что живым из пекла ему не вернуться.
Но вот он снова покидал Железный Лес. Живой и невредимый. С яростью, что сковывала сердце.
Безумному лепету Старух больше не верил, знал только, что впереди сверкали долгие годы службы среди людей, стараниями малварского варвара Бэриморта, конечно.
Спустя столько времени ненависть к Малварме только укрепилась в сердце будущего короля. Малварма перевернула все традиции, заставила отсылать высокопоставленных особ к людям, лидировала в магическом искусстве, занимая своим ведьмам посты при королях. И все их слушали, даже потакали.
И, если с ведьмами Видар ещё кое-как соглашался, то с остальным – ни капли. Мечта подчинить Малварму, наступить на горло королю Вальтеру превратилась в идею фикс.
Видар желал вернуть всё на круги своя: служение традициям, Хаосу, исполнение долга, чистую кровь.
– Ваше Высочество!
Тонкий голос выдёргивает его из размышлений.
Оказывается, он уже несколько минут смотрел на Альвийский каньон с отрешённым взглядом.
– Герцогиня Кристайн! – уголки губ Видара приподнимаются, словно он видит перед собой дорогую игрушку.
Она сверкает яркой синевой в глазах, невесомо исполняя реверанс. Лёгкий салатовый фатин платья ласково касается земли.
Видар всегда считал герцогиню Кристайн Дайану Дивуар безумно красивым созданием. Утончённые черты лица, аккуратный нос, бездонные глаза, нежный румянец на щеках, шелковистые волосы цвета коры ивы – всё заставляло альва с жадностью наслаждаться ей.
Правда, податливость любым желаниям иногда надоедала, но искать кого-то, кто будет полностью соответствовать субъективным королевским запросам он не стремился. Красива, не глупа, воспитана, из альвийского рода – что ещё нужно? Да, к тому же, Видар чувствовал привязанность к альвийке. Вот только… Несмотря на все вышеперечисленные качества – отец противился их связи. Нет-нет, да и говорил присмотреться к кому-то помимо альвиек. В такие минуты Видар считал отца умалишённым, не меньше.
Прежде чем подойти к юной герцогине ближе, Видар внимательно оглядывает местность на наличие лишних глаз и ушей. Он молниеносно сокращает расстояние, прижимая её к себе.
– Видар, Вы нарушаете этикет! – Почти неслышно мурчит Кристайн, но от принца отходить не намеренна, протягивая ему тонкий мизинчик.
– Вчера ты не была против…
В холодной ухмылке играют нотки пошлости. Он механически поглаживает большим пальцем аккуратный пальчик герцогини.
– То было вчера. Сегодня же – Вы покидаете меня! – В театральной полуулыбке сквозит флирт. – Неужели людской мир приятнее, чем моя компания?
– О, ничто не сравнится с твоей компанией! – Видар резко склоняется, оставляя дерзкий поцелуй на шее Кристайн. – Я вернусь так быстро, что ты не успеешь соскучиться.
Она с трудом сдерживает улыбку. В самых потаённых уголках сердца Кристайн мечтала оказаться его родственной душой. Но после всех проведённых вместе ночей (и не только) – никаких сдвигов в отношениях не происходило. Видар не спешил наречь её суженой, не говорил слов любви, даже не выказывал крохотной заботы. Бесконечный флирт – всё, чем была удостоена герцогиня.
Любая на месте Кристайн Дивуар уже давно бы обливалась горькими слезами, отказывалась есть и жаловалась папеньке на безответную любовь во всех красках, лишь бы он решил все проблемы бедолаги-дочурки. Она же – другого полёта. Если что-то не могло стать её по доброй воле – забирала насильно, прибегая к хитрости и различного рода ухищрениям. Так было и с любовью Видара. Она выжидала и знала абсолютно точно, что рано или поздно он будет её – целиком и полностью, в этой Тэрре или в людском мире – ей глубоко наплевать.
– Вы ещё здесь, а я уже скучаю! – Она оголяет ряд ровных зубов, закусывая нижнюю губу.
– Вынуждаете меня остаться?
В глазах принца сверкает пошлый огонёк. Ему нравится неумелая манера флиртовать.
– Боюсь, я не способна на такой ужасающий поступок.
Видар бегло облизывает губы, скучающе осматривая тонкие черты лица.
– Я постараюсь вернуться к Вам очень быстро, живым и невредимым. Но и Вы, взамен, должны пообещать мне кое-что.
Лицо принца становится серьёзным, будто пару секунд назад он не флиртовал.
– Всё, что угодно! – с готовностью кивает Кристайн.
– Приглядите за моими родителями. Понимаю, это непосильная просьба, но я хочу, чтобы Вы были моими глазами.
– Конечно, Ваше Высочество. Для меня это – честь!
Герцогиня кротко кивает головой, замечая краем глаза, что у Альвийского каньона они не одни. Из тени плакучей ивы внимательно наблюдал яркий золотисто-карий огонь радужки.
– До встречи, герцогиня Кристайн, – едва улыбается Видар, быстро касаясь губами тыльной стороны ладони девушки.
– До встречи, Ваше Высочество!
Герцогиня широко улыбается, провожая принца взглядом.
Стоит ему скрыться из поля зрения, она резко поворачивает голову в сторону, но обладателя наблюдательного глаза уже не находит.
Кристайн раздражённо выдыхает, подкусывая губу.
Тем временем Видар, с высоко поднятым подбородком, заходит в тронный зал, окидывая пренебрежительным взглядом всех собравшихся подхалимов. С минуты на минуту его экипаж должен отбыть.
Несмотря на непринятие такой глупости, как служба среди людей, он чувствовал скорые перемены. Сердце стучало аж в висках. Казалось, что оно чувствует, как кто-то другой переживает, мучается от его ухода, но если бы он на секунду допустил в мозгу сию вопиющую мысль, то не успокоился бы до тех пор, пока не нашёл страдальца.
– Ваше Высочество!
Грозный голос отца заставляет Видара слегка повернуть голову в его сторону.
Королевская чета стоит подле трона, как обычно, сияя изумрудными оттенками великолепия тканей и камней. Рядом с ними он замечает невысокого худощавого парнишку. Тот стоял по стойке смирно, ожидая приказов. В его кучерявых каштановых локонах поселились солнечные отблески, а глаза цвета блёклой сирени серьёзно осматривали каждого собравшегося в зале.
– Ваше Величество, Ваше Сиятельство! – Видар поочерёдно смотрит на отца и мать, кланяясь им. – К отъезду всё готово.
– Нет, не всё!
В глазах короля сверкает довольный огонёк.
Он переводит взгляд на паренька, что продолжает смотреть ровно перед собой. Только сейчас Видар замечает на нём военный мундир. По офицерским эполетам становится ясно – капитан.
– Видар, это Себастьян Морган. Действующий офицер альвийской армии. Он отправится вместе с тобой.
В глазах Видара вспыхивают недовольные искры. Разве он не доказал своего мастерства?
Капитан Морган делает шаг вперёд, опускаясь на одно колено перед принцем.
– Не стоит, капитан, – обращается к нему Видар, поймав на себе странные взгляды. – Мы идём туда, где чины не играют роли, – объясняется он. – Поднимайтесь!
Себастьян молниеносно подрывается с пола под пристальными взглядами королевской четы.
– С этой минуты, я – Видар.
– Баш, Ваше Высочест…во Видар, – глубокий баритон поражает принца.
С такими данными он мог выбрать для себя карьеру барда, не меньше. Более того, добился бы в ремесле невиданных успехов, но он стоял напротив с военной выправкой, уложив запястье на гарду меча, облачённый в зелёно-белый мундир.
– Видар, – шёпот матери долетает до принца, забираясь глубоко под кожу. – Поклянись, что вернёшься, мой мальчик, – тихо просит она.
В уголках глаз мерцают слёзы. Вторая разлука с сыном давалась тяжелее первой.
– Клянусь, матушка, – Видар дёргает уголками губ, опускаясь перед королевой на одно колено.
Спустя мгновение он чувствует прикосновение мягкой ладони к своей голове.
ГЛАВА 5
Малварма, Пятая Тэрра, наши дни
Соболиная шерсть нежно щекочет фарфоровую кожу щёк. Эсфирь каждый раз недовольно дёргает щекой, дабы избавиться от назойливых ощущений. Всё без толку. Ещё немного, и она спалит эту накидку прямо на себе к демоновой матери!
Она в очередной раз убирает длинными тонкими пальцами мех, нервно приглаживая его. Раздражённый выдох слетает с губ.
Несмотря на то, что она вернулась с Пандемониума уже как год, всё никак не могла заново приучиться к тёплому меху, множеству одежд и самому настоящему смертельному холоду.
Эсфирь проводит ладонью по балюстраде, улыбаясь уголком губы. Когда-то, совсем давно, она и её братья сидели здесь, наслаждаясь полярным сиянием. Втроём. Сейчас же – Паскаль наверняка охмурял очередную фрейлину в коридорах дворца, а Брайтон, скорее всего, занимался государственными делами, запершись в своём кабинете. Даже полярное сияние нашло себе парочку дел поважнее, оставив чёрному небу слабое мерцание.
Больше всего она хотела оказаться в детстве, хотя бы на минуту.
– Принцесса Эсфирь, – глубокий грудной баритон заставляет её надменно обернуться в сторону говорящего. – Так и знал, что Вы тут.
«Принцесса Эсфирь» – только два существа во всех мыслимых мирах продолжали так называть её по сей день – Брайтон и Паскаль. Сейчас голос принадлежал малварскому королю Брайтону Килиану Бэриморту.
– Ты же знаешь, Ваше Величество, как меня принято называть, – кривит губы в ухмылке, сверкая разноцветными хитрыми глазами.
Ледяной ветер путается в волосах, слегка раздувая их. О, как только её не прозвал родной народ! От страха ли или все поедающего внутренности ужаса, но ни у кого язык не поворачивался произнести безобидное – «Принцесса Эсфирь». От принцессы остался лишь демонический облик и королевское величие.
Пандемониум наделил могуществом. Могущество принесло с собой вечную войну за него и огромную ответственность за ту силу, которой Эсфирь была одарена.
Поначалу маржаны при виде неё полушепотом бросали трепещущее – «Поцелованная Смертью». Затем, леденящее кровь – «Верховная Тринадцати Воронов». Следующим этапом становилось – «Советница Кровавого Короля».
