Я специально попросила водителя не подъезжать к главному входу, а также и словом не обмолвилась Андрею о выступлении Егора. Он бы тогда явился на званый вечер и глаз с меня не спускал бы, не позволив мне сбежать. А так он вычислит моё местоположение по телефону, когда Владу сообщат о моём побеге. Но уже будет поздно. Андрей не сможет мне помешать добраться до клуба, а просто приедет туда сторожить меня.
Я бросаю взгляд на кусты у забора и щурюсь, пытаясь в приглушённом свете фонаря разглядеть, насколько они пушистые. Раньше для меня ничего не стоило прыгнуть в них без раздумий. Сейчас же от вида небольших кустов с четырёхметровой высоты по телу пробегает дрожь, а желания прыгать становится всё меньше. Однако отступать нельзя.
Набравшись смелости, я поправляю юбку с блузкой и разворачиваюсь. Опускаюсь на колени и, зацепившись пальцами за забор, аккуратно шагаю ногами по бетонной стене вниз. Медленно, но верно.
Вдох-выдох. Так, всё будет хорошо. Я справлюсь и не переломаю себе кости.
Несколько раз повторяю себе эту успокаивающую мантру и, когда чувствую, что морально готова расслабить руки и оттолкнуться, чтобы спиной полететь в кусты, позади меня раздаётся насмешливый мужской голос:
— Тебе помочь?
От неожиданности сердце застревает в горле, а тело вздрагивает. Да так сильно, что я сама не замечаю, как расслабляю руки и начинаю лететь вниз. Я вся напрягаюсь и сжимаю губы, чтобы подавить в себе испуганный крик. Мир расплывается, пульс стучит в висках, а затем я приземляюсь на что-то мягкое, тёплое и совсем не напоминающее кусты.
Несколько секунд уходит на то, чтобы оклематься после полёта и заставить себя открыть веки. И как только я делаю это, встречаюсь взглядом с изучающими глазами мужчины, который стоит посреди кустов и крепко держит меня в своих руках.
— Да ты отшибленная на всю голову, как я посмотрю.
Это не вопрос, а констатация факта. И я даже не думаю его оспаривать. В этом нет смысла. Мужчина прав — я такая. Другой вопрос — кто он такой? Надеюсь, не один из наших охранников, иначе провалится мой план побега в самом финале. А я не могу этого допустить.
Намереваюсь уже потребовать у него объяснений, да только все влетевшие в голову вопросы разом исчезают, стоит незнакомцу спустить взгляд с моего лица ниже.
Мгновение — и его губы растягиваются в довольной улыбке, а в глазах вспыхивает нечто настолько порочное, что это сложно не заметить даже в вечернем полумраке. Я чётко вижу, как его взгляд залипает на области моей груди, и кожа начинает пылать. Быстро опускаю взгляд вниз и лишь тогда осознаю, что полы блузки опять раскрылись, полностью оголив грудь, на которую этот неизвестно откуда появившийся мужлан откровенно и беззастенчиво пялится.
Вот козёл! Нет чтобы закрыть глаза или тактично отвести взор в сторону. Нет. Он даже не думает этого делать, разглядывая мои сиськи, как редкую реликвию. Но ничего. Не на ту нарвался. Сейчас я ему живо обломаю весь кайф.
— Осмотр закончен, — шиплю я в жалких сантиметрах от его лица. Спрыгиваю на землю, поправляю блузку, а затем замахиваюсь и со всей дури залепляю наглецу оплеуху.
Глава 4
Шлепок от пощёчины разлетается по улице, голова мужчины дёргается в сторону, а поверхность моей ладони немеет. После такой мощной атаки ожидаю, что незнакомец застонет, начнёт орать на меня или хотя бы поморщится от боли, но не тут-то было. Он просто медленно возвращает взгляд ко моему лицу и… улыбается, чёрт побери.
— А ты умеешь благодарить за спасение своей задницы, однако, — произносит он без тени злости или негодования. Лишь насмешка пропитывает его вкрадчивый тембр, от звука которого мурашки поедают кожу.
Обалдеть, какой у него голос! Прямо, как у Генри Кавилла в некогда популярном сериале «Ведьмак». Такой же низкий, с лёгкой хрипотцой и чертовски сексуальный. Еле сдерживаюсь, чтобы не высказать незнакомцу комплимент на этот счёт.
Странное желание. Как и моя трепетная реакция на его голос и присутствие в целом. Мне не нравится. Видимо, я до сих пор не пришла в себя после полёта, поэтому решаю не акцентировать на этом внимание. Шустро поправляю одежду, прячу грудь от мужских наглых глаз и воинственно отвечаю:
— О каком спасении ты говоришь? Я тебя ни о чём не просила. Спокойно приземлилась бы в кусты. Ничего со мной не случилось бы. Не хрустальная.
— Да уж. Я уже это понял. Скорее, чугунная.
— Чугунная? — удивляюсь. — Это ты сейчас так тонко намекнул, что я тяжёлая кобыла?
Мужчина издаёт смешок. Такой же сексуальный, как и его голос. А ещё он продолжает смотреть на меня слишком цепко, въедливо. С трудом сдерживаюсь, чтобы не потупить взгляд в землю, и, скрестив руки на груди, жду его пояснений.
— Нет. Под «чугунной» я имел в виду то, что у тебя рука тяжёлая. Так врезала мне, словно сковородой огрела.
— Да? А по твоей реакции и не скажешь, что тебе было больно.
— Было неприятно, — спокойно признаётся он, проводя рукой по повреждённой щеке, чем зарождает во мне чувство вины.
— Ну, прости, но ты сам напросился. Не нужно было так откровенно пялиться на мою грудь.
— Как я мог не пялиться, если она была практически у моего носа?
Я чуть ли не разеваю рот. На сей раз не от его наглости. Я в шоке от его бесстрашности. Ни один мужчина на острове ниже Бронзового уровня не осмелился бы говорить мне нечто подобное и уж тем более — таращиться на моё интимное место без моего разрешения. Уж слишком все боятся моих братьев и тех последствий, которые они могут устроить таким храбрецам, как этот.
— Ты кто такой? — без церемоний спрашиваю я, мельком оценивая немалые габариты мужчины. Он намного выше меня, широкий в плечах и крупный.
— Я?
— Разве ты видишь здесь ещё кого-нибудь?
Пока он замолкает на несколько секунд, мне удаётся осмотреть его высокую фигуру и отметить, что на мужчине надет костюм. Вроде обычный. Хотя в полумраке сложно чётко разглядеть ткань и присутствие запонок. По ним часто можно определить, состоятельный мужчина или нет. И сейчас у меня этого сделать, увы, не получается.
Прекратив оценивать костюм, я поднимаю взгляд к лицу мужчины и всматриваюсь более тщательно, отмечая, что и внешне он сильно смахивает на Генри Кавилла, только в своём обычном образе. Без седых длинных волос, я имею в виду.
Насмешливые глаза холодного оттенка, взгляд которых снова пробирает меня до тремора. Раздражающая улыбка на тонких губах, острые черты лица, густые брови и чёрные волосы, слегка спадающие ему на лоб.
Чёрт! А он красавчик. Ещё и обаятельный. Но тут нечему удивляться. Наглецы всегда красавчики. Такое чувство, будто природа вместе с наглостью награждает их ещё и привлекательностью.
— Ты чего молчишь? Язык проглотил?
— Нет. Просто позволяю тебе полюбоваться собой. Я же тобой уже полюбовался.
Усмехаюсь. Громче, чем следовало бы.
— Для того, чтобы уравнять счёт, тебе нужно снять одежду.
— Предлагаешь мне раздеться?
— Ещё чего? Смотреть на твои прелести у меня нет ни желания, ни времени. Просто ответь, кто ты такой?
— Петя.
— Петя? — непроизвольно издаю смешок.
— Да, Петя, — он же на сей раз произносит донельзя серьёзно. — Тебе не нравится моё имя?
— Да нет, имя как имя. Оно просто тебе не подходит.
— А какое подходит?
— Не знаю. Но точно не Петя. Однако сейчас не об этом.
— А о чём? — он склоняет голову набок, пристально всматриваясь в меня. И это нервирует.
— О том, что твоё имя мне ни о чём не говорит. Кто ты такой?
— Водитель.
Водитель? Почему я ему не верю?
— Чей?
— Абрамовых.
Напрягаю память, но, к сожалению, не могу вспомнить, кто это такие.
— И почему ты, Петя-водитель, ошиваешься здесь?
— А что, запрещено выйти из машины и погулять по свежему воздуху, пока начальство развлекается на светском вечере? — он скрещивает руки на груди, повторяя мою закрытую позу, из-за чего начинает казаться более грозным. — И вообще, почему я должен оправдываться перед какой-то девчонкой в порванной одежде, которая явно только что сбежала из чужих владений?
Его хлёсткий вопрос отрезвляет меня, значительно убавляя мой гонор.
Вот же блин! Я совсем забыла, в каком виде нахожусь. Сейчас я не Гордеева, а безымянная официантка. Поэтому Петя и общался со мной столь расслабленно. Однако сейчас его лицо стремительно мрачнеет, а тело напрягается. Чувствую это, даже не прикасаясь к нему. Мне хватает того угрожающего взгляда, которым мужчина придавливает меня к земле.
— Ты воровка, — прищурившись, утверждает он, и я начинаю медленно отступать назад.
— Нет.
— Так я тебе и поверил.
А я и не собираюсь пытаться его переубедить. Во-первых, предчувствую, что ничего не получится. Во-вторых, у меня нет времени на объяснения. Я и так задержалась тут с ним.
— Теперь ты проглотила язык? Ну ничего. Сейчас я отведу тебя к охране Гордеевых, они быстро выбьют из тебя признание.
Страх ледяной волной захлёстывает меня, но не потому, что я боюсь перспективы встретиться с охранниками, а из-за Пети. Он так резко изменился в лице и так агрессивно смотрит, надвигаясь на меня, словно танк, что у меня аж колени подкашиваются, а все мышцы становятся ватными.
Однако всего на мгновение. Я быстро беру себя в руки. И когда вижу, что мужчина порывается схватить меня, без слов разворачиваюсь и срываюсь с места.
Бегать я умею. В школе была самой быстрой. Однако Петя явно быстрее. Но и тут ничего необычного. У него ноги гораздо длиннее моих. Он настигает меня всего через пару метров и хватает за руку. Да только я ему так просто не дамся.
Не мешкая, с разворота устремляю свой кулак в его лицо, но Петя перехватывает моё запястье. Я предпринимаю вторую попытку ударить его левой, но и тут мужчина оказывается более ловким.
— Мало того что воровка, так ещё и драчунья? — цедит он без тени веселья, запуская табун мурашек по позвоночнику.
Чёртов секси голос. Это ж надо такой иметь, что даже в такой драйвовый момент влияет на меня столь мощно. Но я не поддамся его чарам и не позволю незнакомцу себя одолеть.
— Ещё какая! — парирую с ухмылкой и пускаю в ход колено.
И о да! Победа! Удар попадает точно в цель.
— Блять! — болезненно стонет мужчина, отпуская мои запястья и сгибаясь пополам, а я долго не думаю и всё-таки бью его по лицу кулаком. Со всей имеющейся во мне силой, подпитанной адреналином и желанием сбежать.
— Прости, Петя, — искренне извиняюсь я, когда мужчина валится на землю, продолжая стонать от боли. — Но я туда не вернусь.
На этих словах я ставлю точку в нашем знакомстве и под звуки его ругательств и стонов убегаю, подворачивая ноги об камни и задыхаясь от переполняющих меня эмоций. Только оказавшись в такси, я постепенно начинаю приходить в себя.
Сердце барабанит о рёбра как безумное, дыхание срывается на частые вдохи и выдохи. Я вся грязная, потная и растрёпанная. Ноги гудят, а костяшки правой руки болят от мощного удара.
Но какой же это кайф!
Вот что значит — провести вечер по полной программе. Никакие званые вечера, роскошь, элегантные платья и чинные разговоры никогда не доставят мне того удовольствия, какое доставляют вот такие приключения.
Только так я чувствую себя живой и свободной.
Только так я чувствую себя собой — простой, грубоватой, сумасшедшей девчонкой. Белой вороной семьи Гордеевых, которая всю жизнь борется за свои желания и всегда будет находить выход из золотой клетки, сколько бы Влад ни пытался меня в ней удержать.
Глава 5
— Вы потрясающе выступили, Егор! — как только мой красавчик вслед за остальными членами группы забегает за кулисы, восторженно заявляю я и оказываюсь схвачена в крепкие объятия.
— Правда?
— Ты ещё спрашиваешь?
— Да. Мне кажется, я сейчас как будто под кайфом нахожусь. Не могу мыслить здраво, — признаётся он, и я чувствую, как его тело вибрирует от переизбытка эмоций.
Я так счастлива за него и невероятно горжусь им. Он столько сил вложил в то, чтобы их группа смогла выступить в этом клубе сегодня.
— Да вы взорвали эту сцену. Посмотри, что творится с толпой, — с улыбкой произношу и обнимаю Егора ещё крепче, слыша, как зал продолжает скандировать и требовать выйти группу на бис.
Однако в третий раз ребята выходить не будут. Все парни уже скрылись в гримёрной. Полагаю, что и мы сейчас пойдём туда, однако Егор меня удивляет.
— Что ты творишь? — взвизгиваю, когда он отрывает меня от пола, вынуждая обхватить его руками и ногами, и начинает нести в противоположную от гримёрной сторону.
— Несу тебя праздновать этот вечер, — отвечает возле моих губ и всего через несколько секунд заносит меня в какое-то подсобное тёмное помещение.
— Мы будем праздновать на складе? — смеюсь, практически ничего не видя. Только чувствую, как Егор прислоняет меня к стеллажу, запечатывая мои губы поцелуем.
Его намерения становятся ясны сразу же, как он забирается рукой под юбку и нащупывает клитор, начиная умело его массировать. Я за считаные секунды загораюсь, даже несмотря на то, что здесь прохладно, пахнет сыростью и химикатами, нечто твёрдое неприятно упирается мне в лопатки, а Егор весь влажный после выступления. Царапает мою кожу колючей щетиной, обмазывает потом лицо, продолжая целовать меня глубоко и страстно. Безостановочно. Едва получается глотнуть воздуха и произнести:
— Ты сумасшедший.
— От такой же и слышу, — шепчет он и легонько сцепляет зубы на моей нижней губе. — А этот твой наряд… Ммм… — забирается под связанную на груди блузку и сжимает грудь. — Отпад. Тебе чертовски подходит чёрный цвет волос.
— Мне перекраситься? — усмехаюсь сквозь стон.
— Нет… Ну, то есть только если ты сама когда-нибудь захочешь это сделать. Мне ты нравишься любая.
Его слова сладостью растекаются по моим губам, поднимая и без того прекрасное настроение на заоблачные высоты. Вот она — ещё одна причина, почему я обожаю Егора. Он принимает меня такой, какая я есть. Не хочет изменить. Ничего не требует и никогда не приказывает.
Егор — полная противоположность всему, что царит в моём «благородном и знатном» мире. Да, у него нет баснословных денег и статуса в обществе, но зато он свободный и волен делать со своей жизнью всё, что пожелает.
Наверное, поэтому меня и потянуло к нему с первых же минут нашего знакомства. А сейчас перспектива заняться с ним сексом в грязной, затхлой подсобке до невозможности возбуждает и будоражит мою бунтарскую кровь.
— Хочу тебя, — на выдохе произношу я, в ответ зарабатывая одобрительное рычание.
