Туман в голове был сладок, девушка красива. Обстоятельства складывались замечательно. Меня, конечно, пытались соблазнять по-разному. И невинными глазками, и откровенными нарядами, даже пробирались в спальню. Но чтобы так… Танец при свете луны, при этом девушка не обращала на меня никакого внимания. Она даже головы в мою сторону не повернула.
И танец был странным: незнакомка двигалась так, будто не одна, а с невидимым партнёром. Может быть, её партнёром должен быть лунный свет. А может… А почему бы и нет? Накатила весёлость и азарт. Красивые луны, красивая девушка, дурман в голове тоже чудно вписывался в эту картину. Так, почему бы не подыграть?
Уловив ритм и угадав следующее движение, я занял место невидимого кавалера. Теперь не лунный призрак сжимал тонкие пальцы, не пустота обнимала её талию, а я. Так танец нравился мне ещё больше.
Движений я не знал и позволил ей вести. Это же её игра, незачем всё портить. И музыка слышна только самой девушке. Танец был не быстрым, но и не медленным. Танец-приветствие, танец-знакомство. Она чуть запрокинула голову, луна осветила точёное лицо. Глаза были полуприкрыты, на меня она не смотрела, но на пухлых губах играла лёгкая улыбка. Похоже, она смущалась. Мне это даже понравилось.
На очередном па она откинулась на мою руку, прогнувшись в спине. Девушка полулежала в моих объятьях. Это было красиво, будоражаще. Губы потянулись к открытой шее. Свободная рука как-то сама собой скользнула по её бедру, поднимаясь выше, на плоский живот. И в этот момент, через ладонь на её животе я почувствовал жар.
Девушка вздрогнула всем телом, её глаза распахнулись. Она дёрнулась в моих руках и издала сдавленный звук, как от сильной боли. Я тут же поднял её вверх.
– Вы ещё кто такой?! – прошипела она, выворачиваясь дикой кошкой и тут же падая на подушки. Руку прижала к животу. – И почему я Вас… не вижу? – просипела она с паническими нотками в голосе. И ещё тише добавила: – Ничего… не… вижу… – Она сжала кристалл на шее и прошептала: – Гарн…
Я посмотрел на свою ладонь и замер. Лунный свет освещал кровь на моих пальцах, такое же красное пятно расползалось на белой сорочке гостьи. Дурман отступил, но соображал я по-прежнему с трудом, пару мгновений просто смотрел на девушку и не шевелился. Пытался понять, что вообще произошло. Потом сообразил поднять незнакомку и уложить на постель.
Новый всхлип боли и сквозь него тот же вопрос:
– Да кто ты, чёрт тебя возьми?!
Понятия не имею, кто такой чёрт и почему он должен меня куда-то взять. Я хотел представиться, но в этот момент дверь распахнулась с диким грохотом. В спальню влетел всклокоченный Гарн, замотанный в жёлтый халат. Увидев меня, он изрядно удивился, но всего на долю секунды, а потом с прытью, которую не ожидаешь от гнома, подскочил к девушке. Тут же на кровати развернул кожаный пенал, наполненный иглами.
– Эрин! Эрин, девочка, ты меня слышишь?
– Да, – просипела она.
Гарн тут же всадил в неё иглу с капcулой. Девушка снова вздрогнула и чуть расслабилась, будто ей стало немного легче.
– Эрин, говори со мной. Не смей терять сознание. Поняла меня?
– Ничего не вижу… – повторила она то, что я уже слышал.
– Как не видишь? Бездна! Ниэль, что у вас тут произошло?! – рявкнул на меня целитель. Один из немногих, кто мог на меня рявкать.
– Она танцевала, а потом вот, – слова в предложения я складывал плохо.
– Какое ещё танцевала? Ты что, пьян?!
– Нет! – машинально ответил. – То есть да. Дурман… – А учителя говорили, что у меня есть талант красноречия. Может, врали?
– Ясно, – процедил гном. – Эрин, это правда? Какое ещё танцевала! – пыхтел целитель, ставя всё новые иглы и накладывая заклинание-заплатку ей на живот.
– Я… Нет. Не знаю. Во сне. Мне снился сон. Воспоминание. Танец, там. В Праге, – отрывисто, через короткие болезненные вздохи отвечала она.
– Та-а-ак, слепота, хождение во сне. Прекрасно! Это же прекрасно! – просиял целитель.
– Ниэль, быстро бери её на руки, идём в лекарскую оранжерею. Эрин, а ты не молчи. Говори со мной, поняла. Давай, что тебе снилось? Рассказывай!
Я подхватил это хрупкое, раненое создание и понёс, куда велели. Гарн шёл впереди, а она рассказывала.
– Мы с друзьями приехали в город. Давно, много лет назад. Там была площадь. Играли музыканты. Мы танцевали, – она замолчала и закусила губу. Я постарался идти ровнее, чтобы не тревожить рану.
– Ты танцевала со своим возлюбленным? – спросил Гарн, чтобы девушка продолжала говорить. Мы уже зашли в оранжерею, я уложил незнакомку на стол. Целитель велел мне стоять тут и никуда не уходить. Я и стоял, как столб. Смотрел, как Гарн носится по оранжерее, хватая одно, другое, третье. Слушал рассказ и ждал дальнейших указаний.
– Нет. Просто парень. Никогда его больше не видела.
– А что такого важного было в том танце, почему он тебе запомнился? – из другого конца помещения спросил гном.
– Мне тогда стало не всё равно. Та поездка, друзья. Солнце, музыка. Площадь, танец. Мне тогда снова захотелось жить. – девушка по-прежнему тяжело дышала, и фразы оставались рубленными. Рассказ всё равно выходил интересным.
– Что такое Прага? – поинтересовался я.
– Город, – ответила она. – Ниэль? – спросила она, поворачиваясь на звук.
Я кивнул, а потом вспомнил, что она не видит.
– Да.
Гарн вернулся с кучей инструментов и разложил их на столе. Поднёс к девушке какой-то кристалл, наложил заклинание. Кристалл мигнул.
– Великолепно. Эрин, всё будет хорошо. Всё будет просто замечательно. Ниэль, пей!
Он дал мне склянку. Эту гадость я узнал, но выпил без споров. Зелье было вязким и горьким. Зато действовало мгновенно. Дурман выветрился. Правда, утром мне будет очень плохо, как при сильнейшем похмелье.
– Протрезвел?! Прекрасно. А теперь за работу! Я сейчас создам безмагический купол, чтобы ни один поток магии не смог через него пройти. А ты перед этим вберёшь в себя как можно больше. Понял? Потом по капле, по самой меленькой капельке, будешь передавать Эрин. Понял меня?
– Понял. А что мы делаем? – ответ он дал не мне, а Эрин. Как её зовут, я уже запомнил.
– Эрин, твоё тело запускает магпульс. Не пугайся, всё хорошо. Твоё тело мудрее тебя, и оно хочет жить. Но тебе нельзя пропускать через себя большие магпотоки. Магканалы не выдержат. Это как с голодовкой. Тело хочет много есть, но это тебя убьёт. Ты и не видишь из-за этого. Слишком много магии, тело не справляется. Так что мы будем вливать в тебя магию по капле.
– Но моя магия может ей не подойти. – заметил я. – Может, лучше я купол подержу, а ты вливай.
– В таких маленьких дозах любая подойдёт. У тебя же теперь нет проблем с контролем. – Он кивнул на пустой бутылёк. – А сращивать раны и запускать регенерацию тоже ты будешь? Нет? Вот именно. Всё, работаем! Эрин, дыши. Дыши, девочка. Скоро всё будет хорошо, милая, – приговаривал Гарн, возводя купол, отсекающий потоки. Я же впитал в себя прорву магии. Только теперь нельзя выплеснуть её в мощное заклинание. Нужно сосредоточиться. Это как задержать дыхание, только отдача требует очень большой концентрации.
И потянулись часы. Девушка быстро заснула, Гарн больше не тормошил её, удерживая в реальности. А мне пришлось стоять и по капле отмерять силу. Занятие выматывающее, до судорог. Но зато я видел настоящее чудо. Если не рождение, то перерождение мага. Гарн наложил особое заклинание, чтобы я видел, что происходит. Магпульс в её груди бился сначала неровно и жадно заглатывая отпускаемые мной крупицы. Накапливал их внутри себя, становился ровнее. Потом частицы стали пробегать по магканалам, как искры. Образовалась пара тонких ручейков. Гарн начал целительство. Его зелёные нити дара опутывали, просачивались в тело вместе с этими искрами. Девушка задышала ровнее и глубже. Боль больше не отражалась на красивом лице, а на щеках заиграл румянец.
Когда Гарн скомандовал: «Всё! Закончили! Свободен». Я, наконец, выдохнул, но так и стоял у стола. Поймал себя на том, что любуюсь изящным профилем, длинными тёмными ресницами, красиво очерченными губами, тонкими запястьями.
– Ниэль, всё, я сказал! – помахал гном перед моим носом. – Можешь идти. Отдыхай.
Я отмер. Кажется, дурман выветрился не весь. Ну это же надо быть психом, чтобы засмотреться на девушку, которая только что чуть не умерла у тебя на руках. И кстати, а что это вообще за девушка? Протеже тётушки отпадает. Следовательно, остаётся вопрос. А что вообще происходит в моём доме?
– Гарн, а ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил я приторно-ласково, так что Гарн сразу понял: отвертеться не удастся. Гном вздохнул, переложил девушку на кушетку и укутал в одеяло, добавляя полупроницаемый для магии полог.
– На полдня хватит, – вслух заметил он. – Пошли, – махнул гном мне на вход. – Тут долгая история, к ней нужен хороший отвар. – Потом потёр бороду и добавил: – А лучше, что покрепче.
Я покосился на девушку.
– Не переживай, до завтра проспит. Проснётся, будет ныть, чтобы её выпустили из оранжереи, – тепло улыбнулся гном. – Так что отдай распоряжение, чтобы ей комнату подготовили. Её собственную! – строго посмотрел на меня гном.
– Ладно, отдам.
И мы вышли из лекарской оранжереи, Гарн запер дверь. А в его кабинете он поведал мне невероятную историю. Дитя Древа, интересно. И целитель убеждён в том, что это правда. Я же привык проверять каждый факт, даже тот, что кажется бесспорным. Что ж, посмотрим, поспрашиваем, поговорим.
Камил правильно поступил, не став писать подробности о нашей гостье, мне просто не до того было. Мне и сейчас не до того, надо снова возвращаться во дворец, дела ещё не окончены. А так, у девушки не было магии, оранжерею она почти не покидала, опасности не представляла. Её вещи Камил просканировал сразу, ничего опасного не нашёл. Так, всякая ерунда. Какие-то железки, мелкие механизмы. Из оружия только безделушка с небольшим лезвием – то ли игрушка, то ли приспособление для чистки ногтей. Ничего магического, ничего ядовитого. Так чем она могла навредить? Он просто вернул всё на место, как было, и отдал вещи Гарну. С происхождением гостьи и потом можно разобраться.
Спать я лёг уже под утро, трезвым, жутко уставшим и один. Как говорит мой братец – тоска трясинная! Вот-вот, она самая. А некоторые считают, что быть лэроном – огромное счастье при отсутствии проблем. Наивные идиоты.
Глава 8.
Эрин Вальк. Особняк Сорэ, Союз Лесов.
Ещё неделю после того случая Гарн меня продержал в оранжерее, потом позволил всё же переселиться в апартаменты. Большую часть времени я находилась под куполом, снижающим потоки магии.
Когда только пришла в себя, всё пространство перед глазами разрезали цветные полупрозрачные ленты. Я испугалась, что зрение так и не восстановилось. Но потом моргнула несколько раз, и всё вернулось на круги своя. Гарн объяснил, что я впервые переключилась на магическое зрение и видела потоки магии. Мы ещё несколько раз пробовали воспроизвести этот эффект, но ничего не вышло.
Гарн же рассказал, что случилось той ночью. Оказывается, меня спасла магия и выдержка хозяина дома, лэрона Сорэ. Которого я слышала, но не видела. Что там произошло, не совсем помнила. Помнила, как спала, как мне снилась Прага и наша поездка, когда мне было восемнадцать. А потом боль, будто в тело бьют электрические разряды, и чьи-то руки укладывают на постель, а я ничего не вижу. А потом Гарн, чужой голос, стол, объяснения гнома.
Как во всём этом оказался брат Арта, я понятия не имела. А Гарн только сказал, что мне повезло. Иначе бы пришлось дожидаться Камила, а счёт шёл на минуты, промедление могло лишить меня зрения. Поэтому, что там делал Сорэ старший, мне всё равно. Я просто была благодарна за спасённое зрение. И за то, что осталась жива, как ни странно. Стоило подумать, чем всё могло закончиться, перед глазами всплыло лицо Арта. Как наяву, я увидела увядающую улыбку и боль в голубых глазах. Боль от потери друга, которого он только недавно обрёл. Мы оба много потеряли, я, как никто, знала силу удара скорби, особенно той, в которой ты не виноват.
Я поняла, что со мной случилось, что моя магия как бы начала просыпаться. Но сама никаких изменений в себе не ощущала. Отсутствие магических проявлений не мешало Гарну писать по мне научную работу. Бо́льшую часть последних тестов он проводил именно для неё. Замучил меня экспериментами и анализами, но я не сопротивлялась, будучи благодарной. Да и самой стало интересно разобраться во всех этих потоках, магии и тому подобном. Надо отдать должное, целитель нигде в записях не использовал моё имя и не упоминал о Древе.
Мне стало лучше. Раны больше не болели, скорее чесались. Гарн периодически накладывал на меня заклинания регенерации, от них становилось душно и чесалось сильнее. Ожоги на ауре тоже срослись, теперь ничто не выдавало во мне иномирянку, по крайней мере, в магическом плане. И вот, наконец, спустя ещё неделю домашнего ареста, теперь уже в моих новых апартаментах, гном меня, так сказать, выписал. Всё! Никаких столов и кушеток, никаких сигнализаций на моё сердцебиение и прочие пункты, по которым я вот-вот откинусь. Могу просто встать, просто делать что хочу. Без боли и риска упасть в обморок.
Чувствовала я себя прекрасно. К тому же была вполне отдохнувшей. И мне ужасно, до ломоты в костях, захотелось выбраться, наконец, наружу. И плевать, что ночь на дворе. Хотя бы просто выйти в парк, посмотреть на две луны не через стеклянный потолок, пройтись. Не знаю, как чувствуют себя космонавты перед выходом в открытый космос, но мне казалось, что очень похоже. Что там, за пределами корабля, на котором я оказалась? Какой он на вкус и запах, этот иной мир? Решение было принято быстро. Я распахнула гардероб теперь уже в своей комнате.
Там обнаружилась целая куча одежды. Красивой, да, но это всё были платья, туники с кучей завязок и прочая красивая дребедень, которая надоела мне ещё в прошлой жизни. Чинно вышагивать по парковым дорожкам в мои планы не входило. Так что я порылась на полке и нашла свои земные вещи, принесённые ранее служанкой, которую ко мне приставили. Та самая эльфийка по имени Элли. То, что она совсем молоденькая, было заметно по её порхающим движениям существа, далёкого от мирских проблем. Но я не обманывалась. Служанку приставил или Камил, или лэрон, значит, что бы ни случилось, она будет им докладывать. Не думаю, что кто-то, кроме Гарна и Арта, мне особо доверяет. Тем не менее девушка мне приглянулась, и я радовалась такому выбору. Сама Элли светилась от гордости, ведь ей доверили ответственную должность и большую тайну о моём происхождении, взяв клятву: никогда и никому не рассказывать о таинственной гостье Дома Сорэ.
Самое главное – моя куртка была здесь, даже почти целая. Только подкладка пропиталась кровью, даже умелые служанки и бытовая магия не смогли помочь. Ещё появились небольшие царапины, которые были почти незаметны на фоне уже имеющихся потёртостей.
Нашлись также джинсы и мои ботинки на толстой подошве. Рубашку спасти не удалось. Она была аккуратно заштопана, но кровь и дыра от пули остались. Меня это не смутило, даже как-то обрадовало. Лишнее подтверждение того, что всё это мне не приснилось. Не знаю, насколько моя одежда тут считается приличной, но всё равно все спят, так что… какая разница. Я влезла в джинсы, повязала найденный широкий шарф на манер топа, накинула куртку и вышла из комнаты. Поплутав немного по коридорам, я отыскала нужную лестницу. Затем выпорхнула в ночь, прочь от каменных стен.
Террон встретил меня прохладой и удивительно ярким светом первой луны. Парк больше напоминал лес. Голубоватые отсветы делали его особенно сказочным. Сладкие запахи цветов сменялись другими, более свежими. Я кружилась в этом изобилии нового простора, купалась в ночных ароматах. Перебегала от одного места к другому. Даже залезла на одно из кряжистых деревьев, чтобы лучше осмотреться. С высоты был виден особняк почти целиком. Огромный, даже слишком, если вспомнить, что там почти никто не живёт. Мраморное изваяние с высокими окнами, он странным образом вписывался в лесной массив. На манер скалы или каменного голиафа. Два крыла раскинулись от парадного входа. Двери были выполнены из того же камня, украшены растительным орнаментом и были настолько огромными, что в проёме могли свободно разъехаться пара-тройка карет. В архитектуре было что-то от неоготики и футуризма, этакий Каса-Мила, только с большим размахом.
Трюк с деревом отнял у меня много сил. Опьянённая внезапной свободой, я немного переоценила себя: надо было отдохнуть и перевести дух. Растрёпанные ели и цветущие кустарники походили на лес, но всё же это был парк. Здесь были тропинки и даже скамейки. На одной такой я и решила передохнуть, прежде чем искать дорогу обратно.
Просто сидела, смотрела на луны. Вторая уже накатывала на своего большего собрата, занимая ведущую партию. Именно эти луны заставили меня в первые же дни безоговорочно поверить в то, что я оказалась в другом мире. Сама собой в памяти всплыла песня группы Земляне, которую я и начала тихонько напевать.
Земля в иллюминаторе,
Земля в иллюминаторе,
Земля в иллюминаторе видна…
Как сын грустит о матери,
Как сын грустит о матери,
Грустим мы о Земле – она одна.
Пела я, ловя себя на мысли, что по Земле я вовсе не скучаю. Не осталось там ничего, по чему стоит скучать.
И снится нам не рокот космодрома,
Не эта ледяная синева,
А снится нам трава, трава у дома…
Лучше бы мне и правда эта самая трава снилась, а не кошмары, которые внезапно вернулись. А ещё лучше было бы эту самую т***у закурить, но где же взять? Даже сигареты вместе с телефоном и зажигалкой остались где-то там, на ржавой лестнице. И вообще, к чему вся эта дрянь?
– Звёздной ночи, тьера Эрин, – прервал моё сольное выступление приятный мужской голос, на который я тут же обернулась. Умеют же эльфы подкрадываться…
– Звёздной ночи, лэрон Сорэ. – я выделила голосом его имя, подчёркивая, что поняла, кто передо мной. Народу в особняке живёт немного, а в таком шикарном сюртуке явно со светского мероприятия явиться мог только хозяин дома.
Но даже в столь броской одежде он не выглядел щёголем. Множество цепочек придавало даже какой-то брутальности, голубой атлас оттенял будто вылепленное искусным скульптором лицо. Во время работы моделью я перевидала много красавцев, быстро научилась относиться к внешности очень спокойно. Но, глядя на этого эльфа, даже меня пробрало. Холодный свет лун не мог скрыть золото волос, заплетённых в небрежную косу, подчеркнул синеву глаз, словно светящихся изнутри. Стоило признаться хотя бы самой себе, что это самый красивый мужчина из всех, кого я встречала. Признаться, отметить этот факт и задвинуть на задворки сознания. Так я и сделала.
– Эрин, что Вы делаете здесь, посреди ночи, разве вам не полагается восстанавливаться?
– Я тут гуляю. Что ещё делать в парке?
Лэрон только ухмыльнулся краешком губ, заметив, что часть вопроса про восстановление я просто проигнорировала. А я поймала себя на мысли, что в моём самообразовании есть значительный пробел. Я знаю правила приветствий, знаю, что человеческий язык считается всеобщим, знаю, как отправить вестника и даже как открыть счёт в местном банке. Знаю кучу всяких бытовых вещей и почти ничего не знаю о мужчине, в чьём доме живу! До этого момента он казался каким-то нереальным, почти выдуманным персонажем. Даже не удосужилась узнать у Арта какие-то подробности. Мне было достаточно краткой характеристики: глава Второго Дома, брат Арта, придворный, занят чем-то важным. Казалось, что наши пути пересекутся очень нескоро, если вообще пересекутся. Что ж, ладно, буду знакомиться, как учили.
– Гуляете, значит? В этой одежде вы больше похожи на наёмницу или шпионку. А не на романтичную тьеру, гуляющую ночью под луной. – Он недоверчиво склонил голову набок, коса скользнула по плечу, точно золотая змея.
– Знаете, как выглядят наёмницы? Часто их встречаете?
– Случается, по долгу службы, – пожал он плечами, не вынимая рук из карманов. – Могу я присесть?
– Пожалуйста, – тоже пожала плечами, не размыкая скрещённых рук, и отодвинулась к краю. Потом приложила палец ко лбу, делая вид, что крепко задумалась.
Лэрон с лёгкой улыбкой наблюдал мою пантомиму, затем удобно развалился на скамейке, устало выдохнул. Видимо, нелёгкий выдался вечер, а может, нелёгкими выдались пара десятилетий, судя по тому, что я знала о семье Сорэ. Хотя знала я не так уж много. Арт рассказывал то, что касалось лично его и некоторые подробности о своей семье. Чем занят лэрон вне Дома, я понятия не имела, но эльф только что дал подсказки. Решила попробовать угадать.
– Значит, какое-нибудь тайное управление при повелителе эльфов? Это я про Вашу работу. – Как бы ни к кому не обращаясь, начала я.
– С чего вдруг такие выводы? – повернулся ко мне лэрон. Я кожей чувствовала его прищур, но головы не повернула и на градус. Напротив, прикрыла глаза, будто говорю сама с собой.
– Вы сказали: «по долгу службы». Не по работе, не по роду деятельности, не просто «есть пара знакомых». По долгу службы – так говорят только те, кто на этой самой службе состоит. Учитывая Ваш высокий статус, служить кому-то, кроме короны, – не Ваша мерка. Вы не рядовой и никогда им не были, привыкли приказывать. Но не генерал, не армейский чин. Не те манеры, не та посадка головы и осанка. Вы – специалист штучный. Со связями, титулом, родословной. Сильный и очень редкий маг, насколько я знаю. Такие нужны не в армии, а в делах куда более тонких. Остаётся разведка, дипломатия и тайная служба. Разведка с дипломатией требуют длительного отсутствия дома, порой невозможно вернуться годами, а у вас младший брат на попечении. Няньки и учителя семью не заменят. Добавим к этому ваше частое нахождение при дворе по «очень важным делам». Остаётся только тайное управление. Я угадала? – Наконец посмотрела на объект своих размышлений. Объект широко, клыкасто улыбался. Да, давно заметила, что у эльфов к острым ушам прилагаются клыки. Не особо длинные, но вполне заметные и острые.
– Как интересно… – почти мурлыкнула эта двухметровая глыба мужского обаяния. – Минимум информации и столь обширные выводы. А говорите, что не шпионка.
– Так я угадала?
– Угадали должность, с историей ошиблись. Рядовым я всё же был, хотя и давно. Больше ста восьмидесяти лет назад. Мне интересно, откуда такие познания в юной хорошенькой головке?
– У меня были хорошие учителя, – также хищно оскалилась я.
– Хотел бы я увидеть этих учителей, – прищурился эльф.
Я невесело рассмеялась.
