– Рэй, – позвала Сольвейг, остановив парней, что шагали впереди.
Настя бросила неприязненно:
– Ну что с тобой не так, лиса?
– Со мной всё отлично. А вот ты… – прищурилась Сольвейг. – Снимай.
Не успела мечница среагировать, как лиса уже сорвала с ее плеча круглую фибулу, скрепляющую дорожную накидку-полусолнце.
– Да что ты!.. – возмутилась Настя, когда Сольвейг бесцеремонно вытянула у нее из-за пояса бежевую рубаху, имея явное намерение раздеть мечницу посреди дороги.
Да только рефлексы воительницы и правда оказались замедленны – проворная лиса быстро преодолела сопротивление, стянула тунику через голову, оставив девушку лишь в короткой майке.
Рэй с Амадеем приблизились, а затем по-мужски переглянулись, оценив красивые мышцы на плечах и животе мечницы. Серые глаза наконец сверкнули гневом от этих нахальных действий дурной лисы. Настя попыталась вернуть свою тунику, но Сольвейг только схватила ее под запястье, возведя руку вверх. Она с каким-то пристрастным любопытством осмотрела безупречную кожу девушки: грудь, подмышки, ребра. На предплечьях и под майкой виднелись отчетливые полоски загара.
А парни тоже принялись разглядывать: нужно ведь было выяснить, что такое узрела Сольвейг.
Но Сольвейг внезапно утратила интерес к растелешенной мечнице.
– Так ты точно здорова? – спросила она еще раз.
– Да сказала же! Просто устала.
Рэй сделал шаг и, сдвинув кучку нечесаных волос, прижал ладонь ко лбу мечницы:
– Хм, Таисья. Да у тебя температура.
– Ничего что я тут голышом стою?! – Настя толкнула Рэя и выхватила наконец-то тунику из рук Сольвейг. Ей хотелось избавиться от навалившегося внимания, но куда там.
– Простыла, что ли? – удивился Амадей. Он тоже потрогал ее лоб, ощупал шею, потом беззастенчиво взял за лицо и оттянул веки, окончательно превращая мечницу экспонат. – Неудивительно, если учесть, что мы целую неделю шли под дождями и спали на земле. Открой-ка ро…
Настя коротко двинула коленом – Амадей только ойкнул! И почему-то сразу присел на корточки. Настя быстро оделась. Рэй сказал:
– Давайте поспешим в Белый Корень и отыщем там приличный двор. Всем не помешает отдохнуть.
– А-ага! – воскликнула Мелисса, уперев руки в бока. – Как я просила задержаться в Крапиве на отдых, так нет, мы слишком спешили ради нашей великой цели!
– Коротышка, видимо, позабыла, что из Крапивы-то мы уехали безвременно, поскольку та решилась обокрасть дом уважаемого купца, – в укор отметил Рэй. – Стоит ли напоминать, что в результате еще и была успешно взята с поличным?
Мелисса скорчила рожу, передразнивая зануду-стрелка.
– Настя наш лучший боец, – продолжил Рэй, не обращая внимания на кривляние бессмертной, – мы не пойдем дальше, пока она не вернется в форму.
– Да всё со мной в порядке! Отлежусь денек, делов-то. Устроили представление.
– Настя, – уже без шуток обратился Рэй. – Доберемся в Белый Корень – пусть Амадей тебя осмотрит.
Та утомленно посмотрела в ответ, но моргнула в знак согласия.
– Сольвейг, – с ухмылкой позвал Амадей, – а ты зачем ее раздевала посередь дороги?
– Просто показалось, – бесстрастно ответила лисица. – Садись-ка верхом, мечница.
* * *
Белый Корень был сравнительно молодым поселением, возникшим меньше двух веков назад, то есть много после эпохи первых героев. Он вытянулся змейкой по просторному солнечному холму, округа́ которого сплошь колосились богатыми, уже пожелтевшими злаками.
Городские стены, рубленные из дуба, с обратной стороны были достроены широким боевым ходом, лестничными пролетами и высокими стрелковыми башнями. Хотя городище и стояло вдали от границ Княжества, его оборонительные сооружения смотрелись внушительно даже издали.
Подле открытого барбакана стража остановила группу и мельком осмотрела сумки. Не заметив запрещенных или облагаемых налогом товаров, путешественников пустили за стены.
– Уважаемые, – беззастенчиво полюбопытствовал Амадей у стражников, – а что у вас принято возить в качестве контрабанды?
Бородатые дружинники сурово переглянулись, но Мелисса быстро подхватила умника под локоть.
Избы в Белом Корне отличались интересной архитектурой, какую путники не встречали в деревнях Северо-Восточного. Дома рубились узко и высоко, стремясь к расширению площади за счет высоких этажей, а крытые тёсом крыши причудливыми грибами тянулись широко за пределы сруба. Влево и вправо от главной улицы уходили узкие пролеты: по ним могла проехать телега, но вот сверху они оказывались закрыты крышами соседствующих изб – компромисс между плотной застройкой и дорожной сетью.
Коньки дутых крыш украшались фигурами зверей и родовых духов. Одну из изб венчал резной пышнохвостый лис из белой ели. Рэй хотел было показать интересность Сольвейг, но осекся, приметив, как та ступает, опустив взгляд.
– Вот это порядок! – с уважением высказал Амадей, изучая табличку подле дороги. Табличка угрожала штрафом аж в пять алтынов всякому, кто оставит на дороге навоз за своими животными.
– Еще лучше, чем Крапива! – восхитилась Мелисса.
– А вот мне Крапива больше по душе, – покривил носом Амадей. – Здесь, конечно, должен быть богатый рынок, но и народу живет немало…
Кто-то бойко окликнул странников со спины, и они посторонились, давая дорогу большому обозу, запряженному мускулистыми черными волами.
– Да, слишком уж тут шумно, – закончил Амадей.
– Но тут столько возможностей. Я вот просто обожаю большие города!
– Обожательница, – одернул Рэй бессмертную, которая металась по улице от одного богатого дома к другому. – Надеюсь, не нужно объяснять, что мы здесь только для отдыха? Это означает! – он поднял палец, – никакой татьбы, взломов и карманничества.
– Зану-у-да, – скривилась та. – Эх, я бы только по торговым лавкам пробежалась, дай бог глаз этим простакам меня заметить.
Стрелок насупился, обратив суровый взгляд на преступницу.
– Да шучу! О-бе-ща-ю, – вскинула она ладонь, – никакого лиходейства.
– Вон там, – привлек Амадей, – вывеска.
* * *
Корчма «На рогахъ» приютила отряд и лошадей. Правда, в отличие от Крапивы, где Зосим от щедрот сдал героям целое крыло, здесь пришлось довольствоваться единственной светелкой.
– Кусачие тут цены, – шикнула Мелисса. – Да это и есть настоящий грабеж, понял Рэй?! – «На рогахъ», – повторила она. – Ишь, какое название глупое.
– Всегда было интересно, – произнесла Настя, заплетая платину волос в косу, как то и подобало достойной сударыне. – Для чего они ставят эту руну в конце некоторых слов? Она ведь никак не читается.
Рэй азартно переглянулся с Амадеем, прося разрешения блеснуть познаниями в грамматике. Жестом получив благословение наставника, принялся объяснять:
– Это отголоски старого наречия. Местная письменность – глаголица, но в древности отдельные руны часто читались как целые слоги. Со временем, однако, заимствованная на юго-западе алфавитная письменность адаптировалась под исконный язык этой земли, за каждой руной остался закреплен единственный звук, а не слог, но вот правило о закрытости слога, для которого требуется минимум две руны, осталось. Так, по старой грамматике короткие слоги из одной согласной положено закрывать этой нечитаемой…
– О-о, хватит, уши вянут! – взмолилась Мелисса. – Вижу, Амадей и тебя втянул в свою секту книжной моли! Он ведь тебе уже рассказывал про монеты?
Герои посмеялись, а Рэй изготовил плотный холст на рейке из дуба. Литания Алексены. Артефакт и впрямь веял историей.
– Думаешь, стоит обратиться именно к посаднику? – спросил Рэй Амадея.
– Было бы здорово продать артефакт частному коллекционеру, но мы в Белом Корне чужаки. Не ровен час, нас проведут на воде, а бессословным бродягам никто и не поверит. Да и как мы тут будем покупателя искать? Не повесишь ведь объявление: продам реликвию Великих Героев неустановленного предназначения, коей четыре века назад был остановлен конец света. Городская управа, конечно, не занимается выкупом древностей, но уверен, что какого-нибудь чиновника заинтересует историческая находка.
– Тогда перекусим в корчме и пойдем?
Амадей наставительно качнул указательным пальцем:
– Рэ-эй. Ты будто в первый раз путешествуешь. Мы в Белом Корне всего на день. В пекло корчму! У лавочников на местном рынке можно сыскать куда более интересную еду, ощутив колорит оборотистого Срединного края.
– А вот тут твоя правда! – поддержала Настя.
– Ты-то куда? Может, в корчме отдохнешь?
– Не хочу я тут сидеть. Месяц людей не видела с вашей тягой к путешествиям. Мне уже лучше, правда.
Амадей, потирая подбородок, подошел к мечнице:
– Боюсь, чтобы в этом убедиться, мне придется тебя всесторонне осмотреть… – деловито высказался он, да получил в ответ такой звонкий щелбан, что сомнения в здравии мечницы тут и отпали.
– Соль, ты пойдешь с нами в город? – спросил Рэй.
– Не пойду.
Рэй выдохнул, ожидавши такого ответа.
– Как скажешь. Оставлю несколько алтынов в комоде, если захочешь прогуляться одна.
– Обойдусь.
* * *
Отряд шел по улицам, любуясь красотами. В ремесленном ряду сновали люди с большими сумами и тюками. Кто-то нес на плече штабеля стройматериалов, громко оповещая окружающих и требуя беречь головы, кто-то легко нес пышные ворохи хмеля в огромной заплечной корзине, мальчишки-пострелята с важностью ямских скороходов носились, доставляя письма и сообщения. На торговой улице встречались и ученые судари с пенсне в деревянной оправе. Поденщики, грузчики, ремесленники и торговцы – все слои населения можно было встретить на мощеных дорожках Белого Корня.
Затаённое волнение прошло по людной рыночной площади. Люди вдруг расступились, почтенно склоняясь до пояса. Красивый господин, не иначе как боярского рода, в расшитом золотыми нитями кафтане лазоревого цвета, шагал вдоль торговых рядов, взыскательно осматривая товары. Под руку его сопровождала молодая супруга – писаная красавица с золотыми косами; следом, под присмотром воспитателя, шагали две девочки лет пяти, а рядом – пятеро стражников с копьями и щитами. Герои тоже учтиво отступили с дороги, склонившись в поклоне.
Прилавки обжорных рядов ломились от снеди; жнивень месяц как раз способствовал широте ассортимента. Калачи со сладкими орехами, смоква, медовые пряники с заморской корицей, блины с ягодами и творогом. После корешков, лесных грибов и редких зверьков, которых удавалось подстрелить Рэю в глуши, какое же счастье поесть настоящей еды! И только Рэй скромничал, почти ни к чему не прикоснувшись.
– Возьмешь Сольвейг пастилу? Она ведь так любит яблоки, – предложил Амадей.
Рэй хотел согласиться, но, обдумав причину, по которой Сольвейг эти дни была мрачнее тучи, покачал головой. «Пока ее жизнь по моей же вине заложена старой ведьме, подобные жесты скорее сойдут за издевательство».
– Судари! – бойко зазвал выпрыгнувший из-за прилавка бакалейщик. – Морковный чай! На здоровье попивай!
– Что, прямо на моркови заваривается? – полюбопытствовал Амадей, осматривая прилавок, заставленный мешками разноцветной россыпи.
– А то ж! Из Юго-Западного везу. Там морковь растет сладкая. Ее натирают, выквашивают в дубовых бочках, а потом сушат под горячим солнцем. Хочешь горячим пей, хочешь холодным. Кто солит, кто мед добавляет – всё по вкусу.
– Хм, ферментированные продукты очень полезны, – рассудил Амадей, – а ну, подай нам.
За копейку бакалейщик разлил по стаканам теплый оранжевый напиток.
Приятный, сладковатый вкус. Но Амадея уж перекосило: знатоку медицины полезный продукт не пришелся. Только он сделал шаг, вежливо отступая от морковного прилавка, как оказался возле другого веселого торгаша.
– Ой вы, судари-сударыни! Вот те нате, жареный папоротник в заморском томате! Прямой дорогой из Восточного края. С кунжутными семечками специально для вас, раскрасавцев, привез. Глаза не томя, подходи, пробуй задарма!
Амадей принялся ретироваться и от этого сомнительного предложения.
– Ау, мо́лодцы, де́вицы! – зычно загорланил торговец прямо над ухом. Он прихлопнул Амадея по плечу, ловко привадив ко своей лавке. – По одёжам вижу, путешественники. А ну-ть! Маринованную миксину, значит, в дорожку набираем! – и распахнул кадку, из которой прорвался сногсшибательный аромат тухлой рыбы.
Амадей надул щеки, давя подступающую рвоту.
– Рэй, мы не туда зашли. Уходим скорее! – тревожно позвал он и тут же воочию увидел предательство: Рэй уже уплетал тёмно-зеленые полоски жареного папоротника. Поняв, что выживает сильнейший, Амадей бросился бежать в одиночку, но на свою беду нарвался на цыганку-лилипутку за прилавком с дымящей печью.
– Ой, бледный какой! Ну-ка, соколик, пирожок с хвощом принимай, чтобы сила мужская аки хвощ стояла!
* * *
Напробовавшись колорита, герои покинули рынок, оказавшись в маленьком кедровом парке. На счастье, тут нельзя было ставить лавку: бродили только редкие ветошники с переносными ассортиментами. Настя купила измученному Амадею лакричных леденцов, а Мелисса грызла ярко-красного петуха на палочке.
За парком проглядывалась церковь – вся сияющая белой штукатуркой и золотыми маковками. После обеда небо великодушно разгулялось, потому и герои гуляли по красивому городу до тех пор, пока в ярком свете не заблестела медь.
По пути в центр они остановились у стражного дома: одна стена была обита листовками с описанием разыскиваемых преступников. Редкие имели иллюстрированное изображение личности негодяя. Указывалось имя или воровское прозвище, совершенные преступления, а также награда тому, у кого достанет удали схватить подлеца живым или мертвым.
– Ха, Стряпун! – указал Амадей. – Не больно-то похож, а? – сказал он и замер, глядя на этот плакат.
Он схватил стрелка за плечо, снова и снова упирая трясущийся палец в немыслимую цифру под картинкой: сто княжеских мер за живого!
– Но не написано за что разыскивается. Но ведь это пуд серебра! За мертвеца – поменьше, тридцать мер. Вот это мы прогадали. Поняла, Мелисса? Не дом надо было обносить, а голову рубить! Обалдеть, мешок серебра мимо нас проплыл.
– Ага, пошли уже, – без интереса ответила девушка.
Кривоватый нос и уши торчком, изображенные на картинке, не соответствовали действительности, и только конский хвост на затылке да короткие усы помогали опознать пристрастного и неуловимого дельца, за поимку которого обещались совершенно баснословные деньги.
Рэй из любопытства читал плакаты один за другим: разбой, татьба, порча имущества, колдовство, фальшивомонетничество и последним была кража церковного имущества. И тут страх ужалил в самое сердце.
Рэй отошел от сыскной доски, схватил Мелиссу под локоть и накинул капюшон ей на голову. И по ее молчанию понял, что она тоже видела это! Под последним видом преступления и размазанной картинкой сомнительного сходства красовались крупные буквы: «МЕЛИССА ОТ ВОЛОЖБЫ 400 алтынов ТОЛЬКО ЖИВЬЕМ».
– Это что такое?! – в гневе прошептал Рэй, завернув за угол.
Мелисса от Воложбы сжала губы и потупила взгляд.
