— Это я виноват, допустив такое.. — начал Анатолий Петрович, перебирая в руках яйца, купленные Семеном. Видно было, что он нервничает, на секунду Семену даже показалось, что он начнет жонглировать ими. Но вместо этого отец Ленки продолжил, — да, я знаю, что ты сделал предложение моей дочери. И что она ответила отказом, тоже знаю. Если тебе интересно, она вторую неделю с кровати не встает. Грустит.
— Грустит? Анатолий Петрович, вы если чего знаете, не молчите. Я, честно говоря, ничего не понимаю. Зачем ей уходить от меня и потом грустить, если можно не уходить и не грустить?
— Да традиция у нас такая в семье. Тянется со времен Лениной прапрабабки. И главное что — в секрете ведь держат, не раскусишь. Короче... — тут Анатолий Петрович заговорщически огляделся и перешел на шепот, — 6 раз откажи, на седьмой соглашайся!
— Не понял. Это как семь раз отрежь..?
— Вроде того. Легенда гласит: все женщины в этой семье, которые принимали предложение идти замуж с первого раза, плохо кончали. Пока дело не дошло до Лениной прапра... ну ты понял. Сходила она к бабке. Та ей и говорит: 6 раз откажи, на седьмой соглашайся. Так и повелось. Уж сколько слез было пролито, сколько нервов вытрепано. А все одно — от традиции не отступают. Кары боятся. Я и сам седьмой ухажер у Людмилы. Вишь, как повезло! Любит тебя Лена, даже не думай. Но, как говорится, дело не в тебе, дело в свадебной традиции. Тебе, выходит, наоборот — не повезло.
— Не в обиду будет сказано, но я подозревал, Анатолий Петрович, что семья ваша с чудинкой... И что мне-то делать прикажете? Разлюбить эту чудо-женщину и найти понормальнее? Или... — Тут Семен аж засветился, — или сделать ей предложение еще четыре раза?
Анатолий Петрович так напугался, что случайно раздавил яйцо в кулаке. Желто-белая жидкость потекла по руке. Не так он представлял себе завершение этой беседы:
— Ну вот так и знал, не надо было говорить. А вдруг это нарушение традиции? Ты не думал?
— А где написано, что 7 разных мужчин должны сделать предложение, а? То-то и оно. Спасибо вам, Анатолий Петрович, от души! Я пошел, — и решительно забрав второе яйцо из кулака будущего тестя, Семен вышел из паба.
Спустя пару дней заплаканная Ленка шла к двери. Кто-то только что позвонил.
— Вам посылка! — С натянутой до ушей улыбкой курьер протянул ей нечто круглое.
— Мяч? Но я не.. — Но прежде, чем она закончила, курьер развернулся и зашагал прочь.
Дома она развернула мяч. Он был полностью белым. Скотчем к нему был приклеен маркер. Пока она сидела и думала, кто из ее соседей перепутал адрес, кто-то на улице громко проорал: «Ленка!!! Выходи!»
Из чистого любопытства или просто потому что Ленка — это ее имя, но она выглянула в окно и увидела ЕГО. Под ее окнами стоял Семен, в руках он держал кольцо... баскетбольное.
— Ленка!!! Выходи!!! За меня замуж!!! — Надрывался Семен в надежде увидеть если не «Да» на ее мяче, то хотя бы ее улыбку.
Но Ленка повела себя четко согласно семейной традиции. Хмуро (действительно хмуро или она великолепная актриса? Семен уже не знал) она вернулась домой, написала маркером на мяче «Нет», поставила многозначительную точку и затем вернулась и бросила мяч в кольцо.
Семен, одновременно восхищенный меткостью своей будущей жены и раздосадованный ее отказом, поплелся домой. Ленка, одновременно восхищенная поступком Семена и раздосадованная тем, что она не может в данную секунду быть с любимым, смотрела ему вслед.
Неделю спустя Ленка как обычно ехала на работу в метро. По кольцу всегда быстрее, но и людей всегда много. Она уже привыкла к тесному телесному контакту с незнакомцами. Тем более, сколько плюсов: однажды за пару минут она узнала несколько новых поз из Камасутры, замаскированной под учебник географии. В другой раз спросила у одной девушки бренд ее сумочки. В общем, сплошная польза — эти поездки по кольцу. Но вдруг из глубины ее мыслей выдернул голос откуда-то из-за плеча:
— Девушка, вы выходите?
Она резко обернулась, чтобы дать ответ, но встретилась глазами с НИМ — Семен стоял такой родной, такой любимый совсем рядом. Он продолжил:
— За меня замуж?
— Нет! — Резко сказала она и протиснулась в глубину вагона. Так глубоко, откуда Семен не смог бы ее достать, как бы ей ни хотелось.
Понурый Семен вышел из вагона. С одной стороны, он понимал, что прямо сейчас играет в игру по Ленкиным правилам. С другой — он не мог до конца поверить в то, что это правда. А вдруг правда — в том, что Ленка не хочет быть с ним и все эти семейные традиции выдумка?
Ленка проронила слезинку от обиды. А что еще она могла сказать? У нее не было выбора. С детства она знала правила: если выйдет за первого встречного (да хоть бы даже за шестого!), не миновать ей злого рока. Так и мама ей говорила, и бабушка. Да все говорили. С одной стороны, она думала, какая глупость. А с другой — ей не хотелось быть первой, кто попробует опровергнуть эту теорию... Она поехала дальше по кольцу — так быстрее.
Прошло две недели. Ленка по привычке снова проверила телефон. Она хотела посмотреть, который час. Но, увидев, что ни одного сообщения от Семена нет, разочарованно перевернула телефон экраном вниз, так и не посмотрев на часы. Она пила кофе в любимой кофейне. Та ей нравилась не только тем, что там был на редкость вкусный кофе, но и интерьером и даже экстерьером. Часами она могла сидеть с книгой у открытого окна и изредка смотреть на фасад здания напротив. Владельцы магазинчика, который находился в этом здании, любили посылать прохожим знаки и оттого частенько меняли вывески. Ей нравилось заряжаться энергией этих простых слов: «Ты сможешь!», «Это лето будет наполнено любовью», «Ты — чудо»...
Сегодня фасад украшал плакат с новой простой истиной: «Выйди из зоны комфорта!»
«Забавно,» — подумала Ленка и нырнула снова в книгу. Спустя страниц 15 к ней подошла официантка и принесла на блюдечке творожное кольцо.
— Но я не... — Ленка не закончила фразу, так как в попытке ответить официантке, она положила книгу и мимоходом взглянула на плакат «Выходи из зоны комфорта». Рядом с ним стоял Семен тоже с плакатом: «За меня замуж!»
Видит бог, как сильно она хотела съесть это восхитительно прекрасное кольцо. Но сильнее — броситься на шею любимому и проорать: «Да!!!»
Но вместо этого она сухо попрощалась с официантом, закрыла книгу и вышла из кофейни через другой вход, даже не притронувшись к кольцу.
— Мам, а все-таки. Что случится, если я нарушу ту нашу традицию, про «6 раз» бла-бла-бла... — Подперев кулаками щеки, Ленка смотрела, как мама лепит пельмени. Умиротворяющее зрелище.
— Ты про замужество? Ох, да я и сама толком не помню. Надо бы как-то узнать, да? Но факт в том, что твой отец — 7-й кавалер, который сделал мне предложение, и знаешь что? Я самая счастливая женщина на земле. А если б вышла за Костика и уехала на Север? А за Ваську и завела бы с ним стадо котов? Ну нет, Толик — моя вторая половина, это точно. Получается, хорошо, что дождалась, да? — И мама продолжила лепить пельмени.
— Мам, а что если... один парень сделал мне предложение несколько раз? Как думаешь, это считается?
Мама снова отложила свое занятие.
— Семен что ли? Вот смекалистый парень, а!
Она крепко задумалась, потом вытерла руки об фартук и взяла телефон. Позвонила бабушке.
— Мам, тут нашей Ленке-то один умник сделал предложение несколько раз. Что делать будем? — Она прикрыла микрофон рукой и спросила Ленку, — сколько раз?
— Четыре. А вместе с двумя предыдущими шесть выходит, — загибала пальцы Ленка. Другой рукой она держала пальцы перекрещенными за спиной — на удачу.
— Говорит, считается. Парень упертый, влюбленный. Ждем седьмой раз и берем, говорит, — положив трубку, передала вывод бабушки мама.
Шли дни. Потом недели. Счет пошел на месяцы. Экран Ленкиного телефона сиротливо показывал только время. И ни одного сообщения от Семена. Ее, конечно, звали на свидания, но она и думать не могла о ком-то другом. Неужели он сдался? И почему она ему хотя бы не улыбнулась? Не подмигнула? Ну что за растяпа, надо было сразу догадаться, что бабушка разрешит такой «финт ушами».
Однажды она брела по улицам куда глаза глядят, как вдруг жуткий ливень обрушился на нее с такой силой, что она побежала прятаться в первое попавшееся заведение. Мокрая и взъерошенная, она осмотрелась по сторонам: надо же, она в магазине обручальных колец! Судьба?
«Выход замуж всегда есть!» — гласила вывеска.
А что если... она тоже сделает «финт ушами»?
Обладатель угрюмого лица номер 3459 Семен ехал на работу по своему обыкновению по кольцу. Так быстрее. Его мысли не покидала ситуация с Ленкой. Он сделал столько попыток позвать ее замуж, но она была так жестока... и как он мог поверить в легенду от ее отца. Он просто пожалел его, вот и все...
— Извините, не подскажете, который час? — обратился к нему пассажир с вроде бы не менее угрюмым лицом, и Семен полез в карман за телефоном. Ответил.
— Спасибо, — сказал пассажир и быстро зашагал прочь.
Семен пожал плечами и вернул телефон на место. Но в кармане лежало что-то, чего секунду назад там не было. Что это? Билет?
Семен присмотрелся — это был не просто билет. Это был билет на «Тапки для ее тараканов», на сегодня! Но позвольте, как это понимать?
— Нормальные воры воруют вообще-то, а не подбрасывают! — Закричал он пассажиру, но того и след простыл.
В 8 вечера он уже стоял в очереди на концерт вместе с другими счастливчиками и пытался по их лицам разгадать секрет — почему он сегодня с ними? Кто это все подстроил? Но ни один из них даже не смотрел в его сторону.
Тогда Семен утратил всякую надежду на ответы и просто подумал: значит, судьба? Весь вечер он проверял пол на прочность под «У кошки заболи», «Оду второго носка», «Дегтярное мыло» и уже потерял всякий счет времени. Это был лучший вечер с тех самых пор, как они с Ленкой...
Но тут Лысый перестал петь. Он произнес РЕЧЬ: «Ребзя, вы не представляете, как я счастлив видеть вас. Я знаю, что вы чувствуете сейчас. Вот тут у меня в груди бьется сердце, переполненное любовью к вам. Ведь по сути все мои песни — даже «Дегтярное мыло» — о любви. И сегодня я хочу вместе с вами видеть ЛЮБОВЬ!»
Где-то Семен это уже ви...
И тут он увидел Ленку. Она вышла на середину сцены. Грациозно — как это может делать только она — встала на одно колено, встретилась с ним взглядом, достала кольцо и сказала: «Привет! Олимпийский!»
И сразу:
— Семен, а помнишь, как я спросила тебя, любишь ли ты меня? Ты сказал мне «Да», а я тебе такая «Байда»? Так вот теперь я хочу спросить тебя: Семен, любовь моей жизни, свет очей моих, тапка для моих тараканов, будешь моим мужем?
Все было как в кино. Толпа расступилась, обалдевший до невозможности Семен стоит с их кумиром рядом и смотрит на Ленку, которая исполняет трюк на одном колене прямо на сцене. Тишина вокруг такая, что слышно, как кто-то от неожиданности проглотил жвачку.
Наконец Семен тихо сказал: «Да».
Прощание
– Афродита. Тебе на А.
– Афродита... А ты знаешь, как Клеопатра покорила сердце Марка Антония? Она прибыла в Тарс в образе Афродиты, и, о боги! Он был сражен ее величественной красотой! Вместе они мечтали создать собственную империю, пока… Но я отвлеклась, дорогой. Мне на А, стало быть. Антилопа гну. – И бабуля посмотрела на меня с вызовом – мол, да, это два слова, и что ты мне сделаешь?
– Утюг. – Невозмутимо ответил я.
– Что ты выдумываешь! Нет такого слова! Вздор какой! – Бабуля насупилась и посмотрела на меня недоверчиво. Потом взгляд ее прояснился, будто бы она что-то припомнила. Но тут же она махнула на меня рукой и на несколько секунд отвернулась – обиделась.
Мы играем в “Слова”, как в старые-добрые. В нашу маленькую семейную традицию ворвался лишь один нюанс – дело происходит в больнице. Бабуля лежит тут уже второй месяц после инсульта.
Мы навещаем ее всей семьей, то по очереди, а то и, с позволения персонала, все вместе. Семья у нас большая, шумная, дружная. Обычно веселая, но сейчас нет. Сейчас нет. Правда, всякий раз, когда бабулино сознание проясняется, она запрещает нам грустить. Всю жизнь проработавшая в школе и привыкшая повторять простые истины детям, она напоминает и нам (непременно с теплотой и улыбкой): все, что с ней происходит – это нормальное течение жизни. Но чаще она забывается и рассказывает нам истории о несуществующих предметах вокруг нее, о забытых исторических фактах, о секретах собственной биографии и при этом… может не вспомнить, например, мое имя…
Сегодня моя очередь дежурить. Я соскучился и жутко рад видеть бабулю, пусть даже и в данный момент она отвернулась и обижается на меня за “несуществующее” слово “утюг”.
– М-м-м-м.
Я вздрогнул. Пациентка на соседней койке, крохотная старушка, которую привезли в прошлую субботу, застонала. На неделе я навещал бабулю трижды. И все эти разы я ни разу не видел никого рядом с ее соседкой. Не слышал, чтобы она что-то говорила. Не видел листка над ее головой с ее предпочтениями в еде, как у других пациентов. Моя бабуля, например, ненавидит рыбу. А эта махонькая старушка… Либо она любит все, либо… до нее нет никому дела.
– Извините. Это не мое дело. Но… Там женщина стонет. Может быть, ей больно? – Выхватил я куда-то спешащую медсестру в коридоре. Она остановилась, вошла в палату, послушала пациентку, вызвала врача.
– Спасибо. Понимаете, совсем не хватает времени. – Пожала плечами она.
– Простите. А у нее есть родные?
– Кажется, нет. – И она снова заторопилась.
– Ладно. Черт с тобой. Утюг так утюг. Гватемала. – “Простила” меня бабуля.
– Антилопа. Гну. – Я лукаво улыбнулся ей.
– Ах ты прохвост! Думаешь, я не помню, как 10 минут назад сама же и поймала тебя на этой “антилопе”? – Ухмыльнулась бабуля. Помнит. Она все помнит! Я счастлив прямо сейчас. Прямо в эту самую секунду. А что будет потом – потом “суп с котом”, как говорит мне моя бабуля.
– Тогда держи мое другое слово. Апельсин. Тебе на Н.
– Палата номер 8. Приехали. – В нашу палату вошел волонтер, он вез сухонького, сгорбленного, совсем слабенького старичка в инвалидной коляске. Его взгляд устремился куда-то за нас. Я обернулся и увидел… койку с той пациенткой, которая охала несколько минут назад.
– И-и-извините. Я вам не помешаю? – Обратился старичок к нам. – Могу ли я провести здесь два часа? Я слишком долго сюда добирался… Я не знал, не знал, как сюда добраться… И, видите ли, меня привезла “Скорая”. И увезет меня отсюда “Скорая”. И я больше никогда, никогда не смогу сюда приехать. Я приехал попрощаться…
Я покачал головой в изумлении. В моих глазах застыли слезы. У старушки на соседней койке есть близкий человек. И ему понадобилось свернуть горы, чтобы добраться сюда.
Волонтер подвез старичка к койке, на которой лежала пациентка. В эту секунду она приоткрыла глаза. Они стали ясными-ясными, красивыми, молодыми, любящими… Молча она вложила свой пальчик в его ладонь. Так они сидели и проживали свою личную бесконечность.
Моя бабуля очнулась:
– Мне на Н.
Нечего надеть – что ни говори –
Не нравятся платья.
Буду одевать с ног до головы
Я тебя в объятья.
Выйдешь из воды в трепете травы –
Давно это было.
С ног до головы, с ног до головы
Ты меня забыла.
Все обнажено: речка и закат,
Серебра теченье.
Ты теперь одета с головы до пят
В платье из забвенья.
Нечего надеть – что ни говори –
Не нравятся платья.
Буду одевать с ног до головы
Я тебя в объятья.
1111
– А все-таки не стоило этого делать. Вот Тата, тебе столько лет, а ты все как эта – принимаешь решения жопой. А с другой стороны, чем его принимать? Психолог недавно сказала: “Думайте, Тата”. А психосомат: “Все решения всегда принимаются сердцем!” И тогда ты пошла к остеопату и приняла решение известно чем... Сколько раз в своей жизни ты встречала мужчин, которых ты просила почесать тебе спинку – ибо крылья любви резались, как в пошлых романах? Это был первый. И что ты сделала? Ой, что-то в носу зачесалось, сейчас снова буду плакать. УТЯТНИЦА! Это стоп-слово. Действует безотказно в моих дебатах с самой собой.
