– Надеюсь, никто нас здесь не заметит. Боюсь, с цветком уже не получится сказать, что мы встретились случайно или для того, чтобы обсудить учебный план.
– Какой план, – хихикнула Тиана. – У нас с тобой кафедры не пересекаются!
Ну да, кафедра лингвистики от кафедры практической магии находилась настолько далеко, что мы работали в разных зданиях.
– Как насчёт поужинать? – предложил я. – У меня с самого утра не было ни минутки, чтобы перекусить, и теперь я голоден, как дракон.
– Ты и есть дракон, – заметила она.
– Как большой дракон! Большой дракон, который не ел с самого утра!
Девушка рассмеялась и указала в сторону небольшой симпатичной улочки.
– Вон там есть ресторан, в котором подают хорошее мясо по-ливийски. Знаешь, такое, в сладком тягучем соусе с кусочками овощей.
– Не знаю, но у меня уже слюнки текут и в животе урчит. Так что показывай дорогу.
С момента прибытия у меня не было времени гулять по Кайтауну, и теперь я невольно засматривался на улочки, которые совершенно не были похожи ни на Лансфорт, ни на Пантарэю, ни на другие города, в которых мне доводилось провести больше дюжины дней.
Кайтаун был пронизан сетью каналов, вдоль которых тянулись ряды накрытых брезентом лодок. Кое-где приходилось проходить по таким узким переулкам, что обернись я, застрял бы тушей дракона между домов. Между домами были натянуты верёвки, на которых сушилось бельё, освещённое лучами жаркого солнца, словно белые флаги капитуляции, а люди выглядывали в окна, потягивали напитки из крошечных кружечек, сидя на таких же крошечных балкончиках, и общались между собой, не выходя из дома.
Идиллия. Не то что в Ледяном лесу.
Через несколько минут мы сидели за столиком на улице перед одним из ресторанов. От солнца нас защищал яркий навес, морской ветер гулял рядом с нами, а улица была небольшой и мощёной, но ни повозок, ни автомобилей на ней не было. Поэтому царила тишина, только сидевшие за соседними столиками тихо переговаривались друг с другом, да листья деревьев шумели на ветру.
– Что будете заказывать? – обратился к нам официант.
– Мясо по-ливийски, морепродукты на гриле, десерт “огненное чудо” и бутылку лёгкого шампанского, будьте добры, – перечислил я оговоренное нами меню.
– Напитки принести сразу или вместе с блюдами?
– Давайте сразу, – попросила Тиана.
Официант с поклоном забрал у нас меню и скрылся в тесном и тёмном помещении ресторана, чтобы вернуться уже через две минуты с двумя бокалами и бутылкой шампанского.
Тиана охнула, глядя куда-то за мою спину, и приложила ладонь к груди.
– В чём дело? – я коротко обернулся, но не заметил ничего необычного.
– Там, за красным столиком сидит мой бывший. То есть, как бывший… Мы встретились пару раз, а потом я решила, что больше не хочу его видеть, и он месяц меня преследовал.
Не сдержав своего любопытства, я обернулся ещё раз, гадая кто из трёх сидевших за красным столиком парней – тот самый, который не давал покоя этой милой женщине. Но никто из них не смотрел в нашу сторону.
– Или я обозналась, – протянула Тиана.
– В любом случае, даже если он там есть, то тебя не заметил и не обращает на нас никакого внимания. К тому же, при необходимости я найду аргументы, которые убедят его, что он вообще ни разу в жизни тебя не видел.
Подмигнув ей, я взял бутылку и налил по четверти бокала.
– Может, глоток за встречу?
– Да, конечно, – мило улыбнулась она и прикоснулась своим бокалом к моему. Бокалы издали тонкий хрустальный звук.
Но, только поднеся свой к губам, я на мгновение замер в нерешительности.
Был у нас на четвертом курсе предмет, который назывался “Яды, вещества и препараты”, и на практических занятиях нас учили определять по запаху, виду, вкусу и консистенции, какие вещества добавлены в напиток. Кроме того, мы занимались выработкой иммунитета к некоторым видам ядов. За год я настолько привык нюхать напиток, прежде чем его пить, что сделал это бессознательно, не ожидая подвоха. Но лёгкий сладковатый аромат сыворотки правды мгновенно заставил меня остановиться.
Бездна. Она решила напичкать меня сывороткой правды. Отвлекла моё внимание и капнула на дно бокала. Хорошо, что я налил так мало, иначе мог бы и не заметить пары капель. А пузырьки газа только усилят их воздействие на организм.
Какого хрена?!
Взяв на язык небольшое количество напитка, я тут же выпустил его обратно в бокал и сделал глотательное движение. Поцокал языком.
– М-м-м, какой интересный вкус. Дай-ка угадаю… Это же вино с южных виноградников Истхелльгена? Там сейчас оборотни, которые заселили предгорья, такое вино настаивают, пальчики оближешь!
– Ты ешь вино руками? – прыснула Тиана. – Иначе зачем тебе облизывать после него пальцы?
– Да, ты права, пальцы тут ни при чём. К тому же, намного приятнее облизывать эти пальцы, – я потянулся к руке Тианы, которая лежала на столе, и якобы случайно задел солонку. Та упала прямо ей под ноги. Пришлось немного помочь с помощью левитации, но цель была достигнута. – Ой, прости мою неловкость. Прости! Я сейчас позову официанта…
– В этом нет необходимости, я и сама могу поднять, – улыбнулась Тиана и наклонилась, чтобы подобрать солонку. Воспользовавшись мгновением сумятицы, я испарил содержимое бокала и снова поднёс его к губам.
– Восхитительное вино, – я покачал головой, словно действительно в восторге, и снова наполнил бокал, уже на треть. Сделал глоток, настоящий, и вздохнул: – Но самые волшебные всё-таки только первые глотки. Потом как-то… привыкаешь. Уже не чувствуешь весь этот невообразимый фруктовый букет.
– Да ты ценитель, – улыбалась Тиана.
“Вот паршивка, – думал я. – Ещё смотрит на меня с таким обожанием! Ладно, посмотрим, что будет дальше. Сколько нужно времени, чтобы подействовала сыворотка правды? Минут пять-семь. Но она капнула в шампанское, которое стимулирует всасывание, так что уже через три-четыре минуты начнутся вопросы.”
– У тебя очень чистое произношение, – заметил я. – И не скажешь, что родом из Серенота. Почти не чувствуется склонность к шипению, как это бывает у многих приезжих.
– Я ведь всё-таки лингвист. Языки – это не просто моя работа, это моя жизнь.
– В самом деле? – я склонился над столом, глядя на её губы. – Значит, ты профессионально обращаешься… с языком?
Она легко усмехнулась.
– Лучше, чем может показаться на первый взгляд.
Решив: “Пусть думает, что я поплыл”, – я расслабил глаза и расфокусировал зрение, чтобы зрачки расширились. Обычно люди сами не понимают, почему им кажется, что на них смотрят с обожанием или, наоборот, со злостью. А дело всего лишь в ширине зрачков.
– Должен признаться, миледи, вы мне понравились с нашей самой первой встречи. Там, в профессорской, я не мог отвести от вас взгляд.
Ло-ожь.
Я её даже не заметил.
– В самом деле? – ахнула она и будто бы случайно коснулась под столом моей ноги.
Сейчас, погоди. Ещё пара минут – и твоя сыворотка правды “подействует”. Вон на ту гортензию. По крайней мере, именно в тот горшок с гортензией я сначала хотел вылить напиток, но вовремя сообразил, что испарение – это проще, быстрее и, главное, совершенно беззвучно.
– Такую шикарную женщину невозможно не заметить.
– В вас говорит шампанское, – будто бы смущённо проговорила она, и её щёки подёрнулись румянцем.
– Может и так. Но вы можете опросить меня под воздействием артефакта истины. Наверняка в кабинете мистера Сноу найдётся такой.
– Не нужно, я вам всецело доверяю.
Ага, ещё бы она мне сейчас не верила.
– Скажи мне, Крис, – заговорила она осторожно. – У тебя сейчас никого нет?
Хм, ради этого был цирк с сывороткой правды?
– Никого, – честно ответил я, продолжая смотреть на неё расслабленным взглядом.
– То есть, ты один?
– Совершенно.
– И у тебя нет… никакой любовницы?
А кого можно считать любовницей? Последние две дюжины дней я провёл в Кайтауне, и за это время встретился пару раз с одной давней подругой из Айсхолла и ещё повезло провести некоторое время с бывшей одноклассницей, которая здесь была в отпуске с подругой. А Мэри, Розалинда и малышка Ханна остались в Пантарэе. Но – разве же они мне любовницы? Так, друзья, которые хорошо проводят время.
– Я – одинокий волк, – соврал я. – Если бы ты знала, как сердце разрывается от тоски и одиночества и как жаждет любви и ласки…
– Ты имеешь в виду, что тебе нужна та, которая согреет тебе постель?
Так, ну всё. Теперь-то уж сыворотка точно должна была подействовать.
– Что ты! Я не такой, как остальные драконы вокруг, мне никогда не был интересен просто секс. Нет, я ищу настоящую, большую любовь, в которой мог бы утонуть навсегда.
Великая Праматерь, что я несу.
Скорее всего, то, что она хотела бы услышать.
– И что, у тебя никогда не было девушек на одну ночь?
– Когда я был молод и глуп, в моей жизни случалось разное. Но, знаешь, всё это не приносит счастья. Бессмысленная суета и передвижения тел, которые не дают ничего, кроме временной подпитки силой. Неужели мы настолько пали, что готовы менять партнеров, как перчатки, ради одной лишь короткой подзарядки?
– Это инстинкт размножения, – заметила Тиана. Она перестала улыбаться, и теперь смотрела на меня задумчиво и изучающе.
– А мы настолько слабы, что не можем противостоять какому-то низменному инстинкту?
Хо-хо, кажется, она ожидала совершенно других ответов.
– Скажи, ты бывал когда-нибудь в Сереноте? – медленно, будто бы осторожно спросила Тиана. – У нас есть традиция каждую весну проводить большой маскарад. Я бы хотела показать его тебе.
И выжидающе на меня уставилась.
Я уже вдохнул было, чтобы сказать, что был бы счастлив, если бы она показала мне этот волшебный праздник, но тут вдруг вспомнил. Действительно, ещё до моего поступления в Айсхолл мы с семьёй проводили каникулы в одной из столиц Серенота. Там, во время одного танца, я познакомился с местной, которая показала мне город. Закончили ночь мы в гостиничном номере, откуда я слинял, чтобы не оставлять ей поводов для надежд: у меня в планах было поступление в Айсхолл и последующая работа в клане. При этом большую часть времени она была в маске – карнавал, всё-таки, – а в гостиничном номере было темно. Хотя родинку в виде птички на левой ягодице я не смог не запомнить.
Тиана заломила палец, и я вдруг вспомнил, как точно так же делала та девушка с карнавала.
– Птичка, – выдохнул я, окончательно вспомнив её.
– Что? – не поняла она.
И я сделал медленный вдох, чтобы выдать ещё одну порцию откровенной ерунды.
– Если честно, мне действительно довелось побывать на Сереноте, – картинно вздохнул я. – Но мне больно об этом вспоминать.
– В самом деле? – искренне удивилась Тиана.
– Да, с Серенотом связана история, которая оставила дыру вместо моего сердца.
Сыворотка правды действует не так, как артефакт истины. Артефакт лишь обозначает, насколько тот человек, на которого он настроен, верит в правдивость своих слов. А сыворотка правды чем-то похожа на хороший алкоголь: она развязывает язык и делает принявшего разговорчивым и доверчивым. Этот эффект порой используют в иных целях: чтобы обмануть кого-нибудь, пользуясь резко возросшей доверчивостью.
Помня об этом, я отвёл глаза и, страдальчески наморщив лоб, покачал головой.
– Должно быть, тебе не интересно знать о моей единственной в жизни любви…
– Нет, что ты! – спохватилась Тиана. – Очень интересно!
– В самом деле? – и поднял на неё взгляд, пытаясь смотреть, как жалобный щеночек.
– Конечно! – Тиана даже взяла меня за руку. – Расскажи, не держи в себе!
Я мысленно посмеялся над этим предложением, но решил, что в туалет мне пока не нужно, а потому пустился излагать мифическую версию событий.
– Мы с родителями, сестрой и двумя дядями приехали в Серенот, чтобы посмотреть на Карнавал. И там мне встретилась просто изумительная девушка. Несмотря на то, что она весь вечер была в маске, я не сомневался в её неземной красоте, а её ум, любознательность, чувство юмора, грация… о, я был без ума. Мы провели самый прекрасный в моей жизни вечер и потом ночь. Наутро я был твёрдо намерен сделать ей предложение!
– Что?.. – выдохнула Тиана, глядя на меня во все глаза.
Я не сдержал усмешки. Хорошо хоть не заржал.
– Да, – вздохнул я. – И утром, когда она ещё спала, я поспешил поговорить с отцом о том, что собираюсь сделать предложение. Мне тогда показалось, что будет правильно сначала заручиться родительским благословением. Но отец, когда узнал о моих чувствах, пришёл в ярость. Он заявил, что я ещё слишком мал для того, чтобы думать о свадьбе, семье и детях, и что сначала мне надо закончить академию и устроиться на хорошую работу, чтобы ему не было стыдно за сына-бездельника. У нас так принято в Виригии, что каждый уважаемый дракон должен приносить пользу обществу, а отец чтит обычаи. Тогда я сказал, что готов отказаться от него, от благ клана и самостоятельно поднимать свою семью. Я ведь талантливый дракон, а вместе с ней мог свернуть горы!
У Тианы даже слёзы заблестели на глазах. Вот это её проняло!
– Почему же ты не ушёл из семьи? – тихо спросила она.
– Потому что отец пригрозил, что он разрушит жизнь моей возлюбленной, если я снова встречусь с ней. А мой отец слов на ветер никогда не бросает. Я не мог позволить ему причинить страдание той девушке. А потому отказался от неё. И больше никогда её не видел. Тиана… кстати, имя, как у тебя. Но полного имени, увы, я в тот день не узнал. Иначе, возможно, сейчас мы уже были бы вместе. Тогда я был молод и глуп и не осознавал, что однажды смог бы её найти. Если бы только знал имя…
– Да, – губы Тианы еле шевелились. – Имя нередкое. Даже если ты соберёшь всех Тиан нужного возраста какого-нибудь небольшого города Серенота, то насчитаешь человек триста.
– Я ведь даже не помню толком её лица, – горько выдохнул я. – Она почти всё время была в маске, а сняла её лишь только в темноте.
– Это очень печальная история, – проговорила Тиана. – Прости.
