Читать «Истории со вкусом интриги. 21 рассказ мастер-курса Юлии Евдокимовой» — Елена Фили онлайн
Страница 3 из 7
– Добрый вечер! Простите. Знаю, что вы занимались реставрацией Дуомо. Я из муниципалитета, заходила посмотреть, как продвигаются работы. Потеряла там свой шарфик. Он мне дорог, подарок мамы, которой больше нет. Подскажите, не нашел ли его кто-нибудь? – Даниэла придумала на ходу историю.
Обладатель баритона оказался разговорчивым:
– Скорее всего Лучио. Он последним на объекте оставался. Вы сможете найти его в мастерской по камню. «Пьетре Фрателли». Он бывает там допоздна.
Мастерская «Пьетре Фрателли» встречалась ей часто по пути.
– Есть тут кто-нибудь? – дверь была приоткрыта, но ей никто не ответил. Темно. Включила фонарик на мобильном. Шагнула внутрь.
Запах пыли и какого-то неизвестного ей вещества щекотал нос. Тук-тук! Сердце пульсировало в барабанных перепонках. Даниэла бродила среди каменных голов незаконченных скульптур, надгробий. Свет фонарика скользил по статуям, отбрасывал тени, словно огромные монстры. Один из них… В углу. Боже! Скульптура девочки с нимбом над головой и раскрытой библией в руках. Это она! Даже в темноте, казалось, излучала таинственную благодать.
Внезапно над ней навис огромный силуэт. От страха затряслись ноги. Подступила тошнота. Фигура в балахоне уже протянула руки. Две огромные клешни.
Бух! Словно кто-то бросил ей под ноги мешок картошки. И звук разбитого стекла.
– Я так и думал, что ты его найдешь! Прости, перешел без разрешения на «ты». – Вадим посветил фонариком ей в лицо. – Встретил старенькую экономку падре Антонио. Она поведала местную традицию прошлого века, когда мать, прежде чем отдать нежеланного ребенка, зашивала в сердечко из льна освященные воск, соль и травы. У Катерины в молодости родился внебрачный сын от женатого. Но ребенка он признавать не собирался. А тут выгодный брак. Вот мать ее и уговорила отдать малыша Лучио. Когда он узнал свою настоящую историю, стал разными способами привлекать к себе внимание старушки. Тем более теперь, когда она вот-вот отдаст богу душу, а он – единственный наследник…
Лучио занялся подоспевший на помощь знакомый Вадима из префектуры, обещал строго его не наказывать. А статую утром они вернут в Дуомо.
Даниэла вернулась в кондитерскую, чтобы испечь, наконец, к празднику кантуччи.
На город спускались сумерки. В розово-золотом свете заходящего солнца утопал Борго-аль-Корнио, старейший центр города. Ту-дук! Ту-дук! Даниэла вдруг почувствовала, как бьется сердце тысячелетнего города. Размышляя над историей Лучио и Катерины, она вдруг поняла, чего не хватало ее рецепту. Это не лишняя порция фисташек или миндаля, не ложка меда, ее авторское дополнение. Кантуччи сделает неповторимыми ее вера в себя.
На следующий день, восьмого сентября, город напоминал улей. Наконец из Дуомо вышла процессия. Выделяясь в толпе, в рясе с плеча Анны, Даниэла несла статую, под которой лежала записка с желанием. Что она там написала? Она не расскажет даже нам. Но теперь она не думала о Рафаэле.
После шествия девушка прошла между рядами торговых палаток, нашла табличку на прилавке с надписью своей кондитерской. Ей пришлось попросить о помощи Вадима, пока не закончится торжественная процессия.
– Даниэла, я здесь, – помахал он ей. – Твои кантуччи совершили настоящий furore8!
Голос Вадима звучал мажорным аккордом в симфонии новой жизни в городе, который наконец стал ее домом.
Рецепт кантуччи от Даниэлы Гримальди
Время приготовления: 20 минут
Время выпечки: всего 40 минут
Время остывания: минут 30
Порций: на 8 человек
Ингредиенты
Мука 280 г
Сахар 120 г
Яйца 2 шт.
Миндаль неочищенный 130 г
Мед 1 ст. ложка
Масло сливочное 30 г
Цедра 1 лимона
Цедра 1 апельсина
Порошок аммония углекислого для выпечки – 1 ч. л.
Соль – щепотка
Приготовление
1. Поместить миндаль на противень, застеленный бумагой для выпечки, затем довести статическую духовку до температуры 160° C, поджарить минут 10, потом оставить в выключенной духовке на 30 минут. Вынуть из духовки и дать остыть полностью.
2. Тем временем поместить в миску муку, сахар, яйца и щепотку соли, все быстро перемешать, добавить аммоний для выпечки, мед, сливочное масло и тертую цедру цитрусовых, выложить смесь на рабочую поверхность и замесить руками до получения гладкого и однородного теста. Дать ему отдохнуть не менее 30 минут без холодильника.
3. По истечении этого раскатать лепешку, выложить сверху весь миндаль, закрыть лепешку пирожком и снова вымесить. Сформировать две буханки шириной около 5 см и толщиной около 2 см, выложить их на противень, застеленный пергаментом, и выпекать в статической духовке при температуре 180° C примерно 18—20 минут. Вынуть из духовки и дать полностью остыть.
4. После остывания нарезать батоны немного по диагонали зубчатым ножом через каждые 2 см, чтобы получились кантуччи размером примерно 7×2,3 см, снова уложить на пергамент одной из нарезанных сторон (внутренней частью вверх) и отправить в духовку, разогретую до 180° C. Оставить после на 10 минут, затем перевернуть другой стороной и подрумянить еще минут 10. Следить, чтобы не пригорало.
5. После этого выключить духовку и оставить кантуччи на листе еще примерно на 5 минут.
6. Достать кантуччи из духовки. Дать полностью остыть перед подачей на стол.
Можно упаковать печенье в красивые мешочки для подарка или подавать к чаю, рюмке вин санто.
Хельга Мидлтон.
РОЗОВЫЙ ЗАПАХ КОРИЦЫ
ЧАСТЬ 1
Ольга вошла в кабинет и прислонилась к косяку двери. Ноги вдруг превратились в две переваренные вермишелины – вялые и непослушные. От страха бросило в жар, и по спине меж лопаток пробежала предательская капля холодного пота.
– Заходи-заходи. Да не волнуйся ты так, – Галина Петровна, не поднимая глаз от бумаг, пригласила пациентку. – Раздевайся. Как всегда, до пояса.
Оля послушно ступила за ширму.
– Подними руки вверх.
Мягкие, теплые пальцы врача перебирали лимфы, как пальцы пианиста перебирают клавиши. Ольге стало неловко за мокрые подмышки, и она отвернулась. Взгляд уперся в стену: в таблицу с анатомическими картинками, изображающими женскую грудь в разрезе. Ольга горько усмехнулась – у нее-то все вырезано. Осмотр был коротким.
Галина Петровна уже сидела за столом, внимательно рассматривая лабораторные бланки, а Оля все еще возилась с кофточкой. Пуговицы выскальзывали из влажных пальцев.
– Ну, что ж, голуба моя, поздравляю! Похоже, что мы справились. И лимфы в норме, и онкомаркеры не выявлены. Лейкоцитов еще маловато, и нейтрофилов хотелось бы побольше, но это дело наживное. Главное – маркеры на нуле.
По щекам покатились слезы. Не то от радости, не то от боязни: не ошибка ли. Оля утирала их концом шарфа, уложенного красивой чалмой вокруг лысой головы.
– То, что маркеров нет – это хорошо, но ведь и сил тоже нет. Ни волос, ни вкуса, ни обоняния, – робко жаловалась она.
– Все вернется, уверяю тебя. Терпение и положительные эмоции завершат лечение. – Врач вышла из-за стола и обняла пациентку за плечи. – Поезжай-ка ты, голуба моя, отдохнуть. Тебе куда хотелось бы съездить?
– Я ведь до болезни кулинарным блогером была. Почти весь мир объездила. Смешно сказать, на Кавказе ни разу не была. Ни в Грузии, ни в Армении.
– Так за чем дело стало? Иди, заказывай билеты! И с Богом!
ЧАСТЬ 2
Ночью случилось землетрясение. Несильное. Толчок, потом еще один. Медные кувшины, подвешенные над плитой, издали тихий перезвон, и лавка, на которой спал Араик, пару раз качнулась. Подумаешь! Она и без того колченогая и качается каждый раз, когда на нее садятся. Но бабушка Ануш быстро вскочила на ноги, повязала платок концами назад, подхватила на руки одноухого кота по кличке Урод, растолкала внука и велела быстро выходить на улицу…
Землетрясение оказалось ненастоящим. Даже и не рухнуло ничего. Просто под ногами пробежала гулкая волна, как будто тот, кто спал под землей, накрывшись ею как одеялом, глубоко вздохнул.
Вот в прошлом году тряхнуло так тряхнуло. Даже часть горы, на которой стояла слобода Конд в квартале Шахри, самом бедном и самом никчемном районе Эребуни, отвалилась. Хорошо еще, что на том склоне не было жилья, а только кладбище. Часть могил упала в обрыв. С тех пор ночной туман, поднимаясь из него утренними струйками пара, приносил не свежий запах росы, а гнилое зловоние.
Запахи. Вот, что и привлекало, и пугало его. Позже, когда Араик подрос, он понял, что чувствует запахи гораздо острее, чем остальные. Бабушка рассказывала, будто на земле есть люди, которые верят в то, что бессмертная душа, вылетев из мертвеца, находит себе нового хозяина. Им может стать кто угодно – хоть лягушка, хоть корова. Так души переходят из одного живого существа в другое. Араик верил в то, что он, наверное, в прошлой жизни был собакой. Те тоже за версту все унюхать могут.
С бабушкой Ануш хоть и бедно они живут, но дружно. Дядя Ашот, муж ее сестры, – уважаемый человек. Имеет торговое место на базарной площади. Он очень занятой человек, но свой прилавок абы кому не доверяет, потому его жена, тетя Наир, и бабушка торгуют, подменяя друг друга. Араик обожает, когда наступает их черед. По дороге бабушка всегда рассказывает какие-нибудь истории, но главная его радость – это запахи базара.
У самого входа на рынок расположился мясной ряд. Араик старается не смотреть на разложенные на прилавках розовые шматы мяса и свиные головы с закрытыми глазами, как будто те спят и не знают, что им тело отрубили. Тушки молодых барашков, уже проткнутые вдоль хребта шампуром, ждут, когда угли в мангале разгорятся. Между палок, держащих навес над мясным рядом, натянуты веревки, и на них, как белье для просушки, висят сырые овечьи шкуры. Вокруг них роятся полчища мух. «Наверное, для того и вешают их здесь, чтобы отвлекать мух от мяса», – думает Араик. Он не любит ни вида сырого мяса, ни его запаха. А уж когда проходят мимо рыбных лавок, он и подавно затыкает нос, даже зажмуривается. Сухая чешуя скрипит под ногами, как соль, которой товарки присыпают освежеванную рыбу, чтобы не так быстро портилась. Наверное, хозяева мясных и рыбных столов специально позволяют старухам с пряностями сидеть рядом с ними. Запахи сухих приправ забивают смрад засохшей крови и манят к себе покупателей лучше всяких зазывал.
Наконец, пройдя зловонные и душные ряды, они подходят к столам, на которых выложены пирамидками овощи и фрукты. Их верхушки украшены пучками свежей кинзы, базилика и укропа. Тут Араик бросает руку бабушки и радостно подбегает к дяде.
– Ну, наконец-то! Что так долго? Мне ехать надо, а товар оставить не на кого.
– Не ворчи, старый плут. За те копейки, что ты мне даешь, и ботинок-то новых не купишь. Дорога сюда буквально сжирает подметки самых крепких туфель. – Бабушка любит шурина, но поворчать и напомнить ему о деньгах тоже не вредно.
Перед дядей на маленьком прилавке стоят весы-разновесы, а вокруг, прямо на земле, расставлены корзины с клубникой, ведра абрикосов и мешки с черешней. Их запахи сливаются в единое сладкое облако июньского утра.
– Априкос! Кому свежий априкос! Толко-толко з ветки, – Араик знает, что делать. Он уже стоит на перевернутом ведре и кричит изо всех сил своих маленьких легких.
– Эй, горлопан, не так громко, а то, наоборот, всех покупателей распугаешь. – И повернувшись к бабушке. – Ты уж тут присмотри, как следует. Караван с востока пришел. Хочу первым посмотреть, что везут. Поеду им навстречу.
– Ой, дядя, ты за товаром в караван-сарай поедешь? Возьми меня с собой, – мальчик в мольбе сложил ручки и даже запрыгал от нетерпения. Ведро зловеще загромыхало.
– Ну, что с тобой делать, непоседа? Возьму, так и быть. Пора тебя от бабкиной юбки уводить. К делу приучать.
– И то верно, – согласилась Ануш.
* * *
В арбе у дяди тепло и уютно. На дне набросаны домотканые коврики и мешки для товара. Араик забирается под них, как под одеяло. Сады уже отцвели. Облетевшие лепестки с яблонь и груш клубятся и шуршат в выбоинах дороги. Их аромат истончился и уже не привлекает пчел, но смешивается с запахом пыли и напоминает благоухание женской пудры.
Араик лежит на дне повозки, смотрит сквозь решетку ресниц в синеву неба. Его ноздри подсказывают ему дорогу лучше любых указателей. Вот проехали пекарню. Кислый запах дрожжей смешивается с запахом углей. Араик знает – следующим на пути будет дом кузнеца. Там всегда пахнет горячим железом и лошадиным навозом. Лошади тоже от страха какают – делает заключение мальчик.
Кузница – последнее здание на улице, ведущей из города. Впереди запах предгорных лугов, заросших полынью и дикой лавандой. Они еще не в цвету, но аромат свежести уже здесь, уже поджидает путника. Дорога ведет к перевалу.
Дядя, как и бабушка, любит рассказывать всякие истории и легенды.
– Эх-хе-хе, Арайчик-джан, людям свойственно искать новое. В этом смысле, мы, купцы, своего рода миссионеры. Духовные просветители несут людям новые идеи, а мы – новые товары. Потому они и заботятся о нас – строят убежища и постоялые дворы. Путь далек, да и небезопасен. Сколько на нем опасностей поджидает незащищенного путника? Знаешь?
– Знаю-знаю, – лениво отвечает Араик. – А еще, я так думаю, дядя, что тащить на себе шатры и юрты для ночлега – это лишний вес. Зачем лошадей и верблюдов дурацкими тюками грузить, когда можно на них больше товара увезти. Я, когда вырасту, на всех дорогах гостиницы выстрою.
– Прям на всех? – рассмеялся Ашот.
– Ну, на армянской стороне уж точно.
Араик сел в арбе и огляделся.
– Вижу, вижу! Вон там, внизу, – радостно закричал мальчик.
Дорога повернула, и на фоне горного разлома появилось низкое, вытянутое вдоль дороги, здание из серого камня.
ЧАСТЬ 3
Трамвай качнулся, звякнул на стыке рельсов и медленно подкатил к остановке. «Даниловский рынок», – сообщил металлический голос. Шатер в виде морской звезды напомнил рынок в Руайане, городке на западе Франции, – Ольгин последний тур. До дома еще три остановки, но что-то буквально подбросило ее. Она вскочила и заспешила к выходу. Не успела толком ступить на землю, а трамвай уже отъезжал от остановки, словно боялся, что пассажирка передумает.
«Надо купить самых душистых продуктов, – говорила она себе, – обязательно малину, дыню, квашеной капусты и трав. Много-много трав». Ольга еще не придумала, что будет готовить, но понимала, что иначе, как обилием запахов, обоняние не разбудить.
Сумки буквально обрывали еще очень слабые руки, она протиснулась по узкому коридору малогабаритной квартиры и плюхнула поклажу на кухонный столик. От сквозняка на пол упал лист бумаги.
Почерком Костика, размашистым и некрасивым, была написана короткая записка.
Оля,
Не знаю, наверное, это малодушие, но боюсь, что разговор причинит тебе боль. Не хочу причинять больше, чем ты уже испытала, но и сам рядом с этим жить больше не могу. Нет больше сил приходить в дом, который пахнет как аптека. Я нормальный мужчина. Мне нужна женщина и домашний уют. Дом, в котором пахнет борщом и яблочными пирогами, и женщина, которая пахнет лавандовой водой, а не лысая кукла с синюшными губами. Извини. Может грубо, но откровенно.
* * *
Верблюды и лошади мирно паслись на пологом лугу перед входом в караван-сарай. Сундуки, тюки, рулоны ковров, снятые со спин животных, высокими кучами лежали невдалеке. Рядом с товаром расположились погонщики и охрана. Курили кальяны. Мальчики-прислужники обносили взрослых тарелками с едой и наливали чай из сосудов с длинными узкими носиками.
В доме у дяди висела картинка, которую тот выменял у китайского купца. На шелковом свитке изображен хан или какой-то вельможа – весь в волнах богатого платья и с усами, очень похожими на носики этих чайников. Араик так и прозвал эту картинку «Чай-хан».
Дядя оставил мальчика распрягать повозку, а сам по-свойски, как старых знакомых, поприветствовал отдыхающих и вошел в низкие двери постоялого двора.
Лошадка бодро направилась в сторону пастбища, а мальчик стал обходить кучи товаров. Интересно, что там в тюках? По очертаниям пытался догадаться: ткани или еще что. Его внимание привлекли высокие узкие корзины, в которых стояли горшки, чем-то напоминающие квеври9. Горлышки сосудов были не только заткнуты пробками, но и обмотаны тонкой муслиновой тканью и залиты жидким воском.
Вдруг боковым зрением он увидел едва уловимое движение в траве. Даже поднял ногу, думая, что это змея. Так, стоя на одной ноге, он услышал нервное ржание животных. И… То, что он увидел у себя под ногами, заставило его подпрыгнуть.
В ужасе он взобрался на вершину кучи с товарами. С ее высоты зрелище предстало еще более страшным и непонятным. Как будто все подземные твари одновременно вылезли из своих нор. Клубки змей, распутываясь и кусая друг друга, спешили к краю плато. Рядом с ними бежали суслики, мыши-полевки и крысы. Кротовые норы шипели, клубились струйками сухой пыли и, как кратеры маленьких вулканов, выплевывали на поверхность буро-черных зверьков.
Небо потемнело. Порывы ветра несли грозный гул. Он нарастал.
Холодная рука страха как бы гладила шею и приподнимала волосы на затылке, лишала способности двигаться.
Погонщики побросали еду и заспешили на помощь обезумевшим от страха животным. Одновременно из караван-сарая начали выбегать более состоятельные постояльцы – купцы и их слуги.