Станция Угольная.
Чем ближе была встреча с сыном и его женой, тем больше Оксана нервничала. Дорога её очень утомила, ещё и разница во времени большая. Оксана дала телеграмму сыну из Хабаровска, когда взяла билеты, остаётся только надеяться, что он её получил. С собой у неё была только одна дорожная сумка. Если сын её не встретит, надо будет как-то пробираться во Владивосток самостоятельно.
Выйдя из вагона, она сразу увидела сына среди встречающих. Он бросился к ней и помог сойти на перрон.
Они сделали несколько шагов в сторону и остановились перед девушкой. Она знала только имя жены сына, как она выглядит, уже и забыла напрочь после стольких лет, но не зря же она тут стоит и на нее смотрит, значит, это она и есть. Диля не так и много рассказала в Паланге о ней…
– Здравствуй, Лена, – натянуто улыбнулась Оксана, всматриваясь в её лицо и пытаясь понять, какой приём её ждёт.
– Здравствуйте, Оксана Евгеньевна, – дружелюбно ответила невестка и Оксану отпустило.
Ну, вроде, простила, – подумала она. – Надо думать! Столько лет прошло. Когда пять лет назад Рафик представил Лену матери как свою подругу, Оксана расспросила его о ее родственниках, очень резко высказалась о её семье и была категорически против женитьбы сына на ней. Она была уверена, что Рафик к ней прислушался, а он, всё равно, женился, просто, втихаря… Дурачок!
Они вышли с вокзала, и сын подвёл мать к «Москвичу» и гордо открыл перед ней заднюю дверцу. Пока он укладывал Оксанину сумку в багажник, его Ленка важно уселась на пассажирское место впереди.
Тоже мне, фифа, – едко подумала Оксана.
***
Москва.
Рамаз проводил Ксюшу до дома. Жила она в старом дореволюционном доме на Садовом кольце. Прощаясь, она позволила ему только невинный поцелуй в щёчку и поспешно скрылась в подъезде.
Какая девушка! – думал Рамаз. – И прилично воспитанная, и культурная. А красавица какая!
Рамаз год назад овдовел. Даже детей жена, умирая, не оставила. Первое время думал, что вообще никогда внимания больше на другую женщину не обратит. Но вот увидел Ксюшу и сердце оттаяло…
***
Владивосток. Квартира Якубовых.
– Оксана, проходи, чувствуй себя, как дома, – улыбалась мать Лены Раиса, – я так рада, что у тебя получилось, наконец, приехать.
– Здравствуй, Рай, – сделала приветливое лицо Оксана.
Что мать у Ленки ни кожи, ни рожи, – подумала она, – что сама Ленка моль бледная. И чего Рафик в ней нашёл?
– Здравствуйте, – вышел в прихожую, сильно прихрамывая, мальчик лет четырнадцати. Одна рука и нога у него плохо слушались.
– Митя, – увидела Оксана брата Лены. – Как ты вырос. А это у нас кто? – увидела она малышку, прячущуюся за парнишкой. – Не бойся меня, я твоя бабушка, – ласково проговорила она. Но малышка отказалась знакомиться и ещё больше вцепилась сзади в ноги Мити.
– Ну, давайте, все умывайтесь и за стол, – пригласила всех Раиса.
***
Москва. Квартира Сосо Гурцкая.
– Отец, я с такой девушкой познакомился! – сел рядом с Сосо Рамаз.
– Когда успел?
– А они на рынок приходили с подругой, я тебе рассказывал, их дядя Кото привёл. Помнишь? У одной близнецы родились, а вторая смешливая такая, симпатичная. Вернее, они обе симпатичные. Короче, я вторую, ту, что весёлая, в ресторан сегодня пригласил. А она, представляешь? Художница!
– О, художница? – улыбаясь, взглянул на взъерошенного сына Сосо. – Это интересно.
Художница, не художница, да хоть уборщица – главное, что сын с момента смерти жены впервые о другой девушке заговорил!
Восемь лет после женитьбы Рамаза дались Сосо нелегко. Девочка была воспитанной, из хорошей семьи из Тбилиси, но детей у них с сыном все никак не было. А потом выяснилось, что и она сама тяжело больна. Сосо смотрел, как сын словно умирает вместе с ней, и сердце его кровью обливалось. Только недавно сын впервые улыбнулся после похорон, хотя времени прошло почти год. Отец боялся, что такими темпами Рамаз о другой девушке задумается лет через пять, не раньше. А тут такая радость!
– Расскажи мне еще о ней и ее подруге, – попросил он сына.
***
Владивосток. Квартира Якубовых.
После небольшого застолья Лена пошла укладывать дочку. Митю тоже отправили спать, ему завтра в школу. Рая занялась спальными местами, а Оксана с Рафиком остались за столом.
– Ну, как тебе здесь живётся, сынок? – спросила она.
– Нормально, – пожал плечами сын.
– Так и ходишь в прапорщиках?
– Да, а что? Тепло, сухо и мухи не кусают.
– Надо было тебе в институт идти, – с сожалением проговорила Оксана. Материнское сердце никак не хотело мириться с такой долей для сына. Она хотела видеть его при дипломе, при должности. – Руслан вот поступил на заочное…
– Молодец, – кивнул сын.
– У Галии двойняшки родились, – помолчав, проговорила Оксана, не зная, что ещё сказать.
– Да, тётя Диля говорила. Мы Лийке посылку выслали с подарками.
– Лийка, – улыбаясь, повторила Оксана. – Её уже давно никто так не называет.
– Всё готово, можете ложиться, – заглянула к ним Раиса.
Оксана сделала вид, что смертельно устала и поспешила лечь в постель. Она, действительно, очень устала и большая разница во времени сказалась. Но до слёз её потрясло совсем другое, то, что совсем нет общих тем с сыном, даже поговорить не о чем.
И зачем ему надо жить так далеко от семьи? – с обидой думала она, засыпая. – Что здесь хорошего? Ну, только что квартира трёхкомнатная и «Москвич». А тёща эта со своим инвалидом полиомиелитным? Муж бросил, когда сын инвалидом стал, так тут же сели Рафику на шею и ножки свесили!..
***
Вернулся домой не то, чтобы поздно, но в доме уже было тихо. Загит с Маратом смотрели телевизор в большой комнате. Галия в спальне прилегла, пока дети спят.
– Сегодня Руслан звонил. Представляешь? – вышла она сразу ко мне. – Это брат наш с Маратом средний, – поспешила она пояснить, увидев мой недоумённый взгляд.
– Так, хорошо. Не удивляйся ты так, я его даже на свадьбе не видел, откуда же мне сразу про него подумать, – прошёл я на кухню и жена за мной. – И что сказал?
– Поздравил с рождением мальчишек, – радостно сообщила она.
– Ну, хорошо, лёд тронулся. Глядишь, скоро начнём семьями дружить.
– Ага, – мечтательно ответила жена, и поставила передо мной тарелку с ужином. Придётся есть, а то обидится…
После ужина взял пса и пошёл на улицу. Мартин просил его с собой брать на прогулки, зашли и за ним.
– Ну что твой Хуберт, успокоился? – поинтересовался я.
– Вроде, отстал, – ответил Мартин, забирая у меня поводок. – Во всяком случае, собрание отменили пока что.
– А с Альфредо поговорили по поводу его неожиданного поведения?
– Да. Он сказал следующий раз сразу в глаз ему бить, если захочет меня из квартиры выставить.
– Это он, видимо, позабыл каким видом спорта ты занимаешься! – рассмеялся я. – Ты ему напомни, что ты на тренировки по самбо, вообще-то, ходишь. Предложи лучше через бедро его бросить…
Вернувшись домой, прикинул план работы на завтра. Лекция на заводе «Красный богатырь». И у меня уже готова статья про Бухару, осталось только добавить фактической информации. Надо где-то найти конкретные цифры, сколько детей было принято. Это, скорее всего, надо в библиотеке спросить, они свои фонды знают, подскажут, где посмотреть. Как же интернета не хватает! Когда умеешь искать, несколько минут, и вот они все необходимые цифры!
***
Владивосток. Квартира Якубовых.
Оксана проснулась от суеты в доме. Она вышла из комнаты, которую ей предоставили на ночь, и спросила спросонья, что случилось?
– Ничего не случилось, – улыбнулась ей Раиса, подтирая полы на кухне. – Лерочка не выспалась и теперь не хочет идти в ясли. А Митя уронил на себя чашку с чаем, сейчас Рафик ему помогает в ванной.
– Что он ему помогает? – не поняла Оксана.
– Помыться, – ответила Лена. – Чай же сладкий…
Тут вышел Рафик из ванной и вывел Митю в полотенце на бёдрах.
– Осторожней, не поскользнись, – придерживал он его.
– Мам, а что мне надеть? – спросил Митя.
– Сейчас, сейчас, я рубашку доглаживаю, – ответила ему сестра.
– Всё нормально, сейчас переоденемся быстренько, даже в школу не опоздаешь, – успокаивал парня Рафик.
Оксана в полной прострации наблюдала за всем этим. Это вот так живёт её мальчик? Одевает и моет инвалида?
Оксана хотела зайти на кухню, чтобы не мешать хозяевам, но там ещё пол не высох, Рае пришлось смывать сладкий чай с него.
Она вернулась в комнату, в которой спала и растерянно села на кровати. Вчера она даже не осмотрелась, так устала. А ведь это комната мальчишки, догадалась Оксана по школьным учебникам на полке. Десятый класс? Она думала, он младше…
Тут в комнату вошёл Рафик.
– Ну, ты чего тут сидишь? – улыбаясь, спросил он.
– На кухне пол ещё не высох, – объяснила ему мать. – А сколько лет Мите?
– Семнадцать, – ответил Рафик и сел за письменный стол Мити. – Десятый класс уже.
– Надо же. А я подумала по внешнему виду, что ему лет четырнадцать… Сынок, ну вот зачем тебе всё это? – пересела она ближе к Рафику, и зашептала. – Ну посмотри на него, он же абсолютно беспомощен. Он никогда не женится. Он всю жизнь будет на твоей шее… Так и будешь ему задницу подтирать…
– Мам! – с угрозой в голосе прервал её Рафик. – Ты забыла, чем это в прошлый раз закончилось?
– Ну что мам? – завелась Оксана и зашептала громче: – Что я не так говорю? Что ему нянька до конца жизни будет нужна? Что у него семьи не будет и тебе придется всю жизнь с ним нянчиться? Ты можешь мне объяснить, зачем тебе всё это надо было? Что ж вы никто маму-то не слушаете?!
– У меня умный мальчик, – вдруг появилась в дверях бледная Раиса с дрожащими губами, – он в школе на золотую медаль идёт. И семья у него уже есть! – она сорвалась на крик. – Вон из моего дома!
Оксана растерянно посмотрела на сына. Тут прибежала Лена.
– Раиса Леонтьевна, – вскочил Рафик. – Мама не хотела…
– Я всё слышала! – сквозь слёзы прокричала Раиса. – Уходи, по-хорошему! – обратилась она к Оксане.
Растерянная Лена бросилась к матери и принялась успокаивать её, с укором поглядывая на свекровь и мужа. Пришла Лерочка и тоже начала плакать. Приковылял Митя с вопросами, что случилось? Рафик схватился за голову и выскочил из комнаты.
Это же дурдом какой-то! – в сердцах подумала Оксана.
– Давай, мам, я тебя в гостиницу отвезу, – вернулся Раф.
Оксана молча стала собирать вещи. Хорошо. Сейчас она не будет выяснять при них отношения с сыном…
Но в машине она дала волю своим чувствам. Раф ничего не отвечал на ее вопросы, зачем он себя вогнал в эту кабалу с нахлебниками, просто молча вёз её в гостиницу. Но перед тем, как выйти из машины, повернулся к ней и сказал:
– Мам, я так надеялся, что ты… поумнела. А ты какая дура, прости меня, была, такая и осталась.
– Это я дура? – возмутилась Оксана. – Твою мать из твоего дома выгоняют, а ты, как тварь бессловесная!
– Это их дом, мам. Это я у них живу, а не они у меня. И мне у них нравится. Настоящие, цельные люди, горе с Митей переживают с чувством собственного достоинства. Никого ни в чем не винят, помогают друг другу, чем могут. Странно, конечно, что Раиса мне стала ближе родной матери, но это, мать, только твоя вина… Сколько желчи, сколько яда по любому поводу…
***
Москва. Управление капитального строительства Министерства автомобильных дорог РСФСР.
Николай Иванович был очень раздосадован случившимся в МГУ, проделка Самедова задела его за живое. Всей душой желая отомстить ему, он, тем не менее, прекрасно понимал, что есть люди, с которыми можно пободаться в случае чего, а есть такие, с кем лучше, даже, не думать об этом. И прежде, чем ввязаться в противостояние с Самедовым, Николай Иванович хотел убедиться, что ему за это ничего не будет.
Созвонившись со своим давнишним приятелем из министерского комитета КПСС, он договорился с ним о встрече сегодня вечером.
***
В четверг между первой и второй парами меня вызвала к себе Гаврилина.
Сразу поинтересовался, как дела у Мартина Нойлера. Эмма Эдуардовна мне радостно сообщила, что с Майером всё уладила.
