– Как ты интересно выглядишь…
Приготовилась к долгой и нудной нотации с осуждениями. Я – замужняя женщина, и не должна никому показывать свои прелести, кроме законного супруга. А жопу свою демонстрируют только распутницы и гулящие!
– Да. Старалась. – Это был вызов. Наглый.
Я честно и старательно нарывалась на скандал.
– Как-нибудь вечером наденешь эту тряпицу для меня? Прикольно смотрится…
Охренеть.
Почему я раньше не замечала равнодушие своего мужа? Всю ночь провела черт знает где, не предупредив. Спала у чужого мужчины в постели, в его футболке. И свое белье сушила в чужой ванной!
А он…
Глаза искали на стенах и полу хоть что-нибудь, чтобы зацепиться и больше не смотреть на Севу. В горле противный ком: еще немного и стошнит. От унижения, обиды и разочарования.
– Похмелье, да? Говорил же – много не пей. – Он потрепал меня по щеке, словно собачонку. И с интересом погладил по ногам. Мини-платье волновало его намного больше, чем мое состояние.
– Почему ты не волновался, Сева? Неужели тебе совсем неинтересно, где я и что со мной? И жива ли, вообще?!
Со злостью отбросила его руку, блуждающую по моему колену.
– Не трогай меня!
– Рит, мне нравится, когда ты такая… – Улыбка на любимом лице, такая игривая, когда-то могла вызвать умиление и радость. А сейчас казалась похотливым оскалом и пробудила только отвращение.
– Какая «такая»? – Сбросила, наконец, босоножки, вырвалась из его рук, дикой кошкой отпрыгнула в сторону.
– У меня еще есть время до работы. Можем немного пошалить… – Он вдруг начал расстегивать запонки и выправлять рубашку, которую до того так тщательно разглаживал.
– Шали на работе! Я ничего не хочу!
Чуть не отломала ручку на двери ванной. Мне нужно было срочно спрятаться от него.
Перед глазами стояла все та же картинка: Сева что-то ищет в трусах у незнакомой блондинки!
Тоже, наверное, шалит! Пока есть свободное от работы время…
– Я думал, ты отдохнула и выспалась… Наталья вчера рано написала, что ты немного перебрала и уже спишь…
Он не вставил ногу в щель между дверью косяком, не позволил закрыться.
– И что? Зачем ты мне это говоришь?
Махровый халат, накинутый поверх платья, скрыл непотребство от самой шеи до лодыжек.
Стало немного спокойнее и уютнее.
Я больше не казалась себе продажной куклой в глазах своего собственного мужа.
– Послушай, Рита. – А вот Сева рассердился.
Он никогда не любил отказов. Особенно – от меня.
– Тебе пора, Всеволод. Пора на работу. А я… я плохо себя чувствую.
– Зря я тебя отпустил. – Он зло скривился. Глаза искрили раздражением.
– Можно подумать, я бы осталась дома, если бы ты запретил!
Что-то происходило между нами. Неправильное, гадкое, неожиданное…
Такого не случалось никогда!
Мы никогда не ругались и не спорили с Севой. Жили в любви и спокойствии.
А сейчас во мне бурлило что-то черное, едкое, рвалось наружу. И, что самое страшное, я не хотела это сдерживать! Хотела сделать ему так же больно.
– Хм… Такая стала смелая, да? – Конечно же, он сильнее.
И я не могу справиться, когда он хватает меня за руки и тянет к себе. Упирается пахом, чтобы доказать свое желание!
– Отпусти. Отпусти, не делай все еще хуже! – Шипеть сквозь зубы – вот и все, чем я могу ответить на это насилие.
– Хуже? Чем же? Мне все очень нравится, Марго…
– И не зови меня так! Ты знаешь, как я ненавижу это!
– Ну… Ты сейчас на Риточку не тянешь. Ты кошечка, такая злючка…
Сева заводился на глазах.
Его дыхание щекотало шею, губы прихватили кожу на щеке…
– Прекрати. Я же сказала: не хочу! Не буду! Не трогай меня!
Спина гудела от напряжения, от попыток выгнуться назад и увернуться. На глазах выступали слезы обиды и унижения.
– Какая интересная игра… Почему ты раньше так никогда не делала, Марго? Так намного вкуснее… Запретный плод – он знаешь, какой сладкий?
Возбужденный шепот облизывал мои уши, плечи, ключицы…
Муж обнял меня за талию, пальцы второй руки с силой и страстью впились в бедра. Даже толстая ткань халата не спасала от болезненных прикосновений.
– Синяков наставишь! Прекрати!
– Их все равно никто не увидит. Я надеюсь, ты никуда не собираешься больше ходить в этой развратной тряпке?!
– А если собираюсь? Что? Под замок посадишь?
Уперлась ему в грудь руками, колено выставила, больно нажимая на пах. Заставила слегка отодвинуться.
– Только попробуй! Лучше даже не пытайся, не проверяй мои возможности, Марго!
Все. Он точно меня сейчас изнасилует! И это будет концом. Такое простить невозможно!
Накрыло какое-то опустошение. Из меня словно выпустили все – не только воздух, но и само желание жить.
Тело обмякло, больше не имея сил сопротивляться.
Он что-то уловил. Понял, что перегнул палку…
– Ладно. Поиграем с тобой подольше. Вечером поговорим.
В нем как будто сработал переключатель: Сева успокоился, вышел из ванной, снова уставился в зеркало… Мое присутствие больше его не волновало.
– До вечера, милая. Веди себя хорошо! Вернусь – продолжим.
Он ушел.
А я начала собирать чемоданы.
Вот один, самый большой и красивый. Мы с ним ездили в свадебное путешествие…
С этим – катались на выходные в Европу. Туда помещаются только самые необходимые вещи…
Господи! Что же с нами случилось-то? Мы же были так счастливы с Севой…
Уселась над раскрытыми чемоданами, закинув голову к стене. Слезы текли по лицу, не останавливаясь. Я глотала их, захлебывалась, но никак не могла заткнуть этот потоп.
Что я делала не так? Почему?
Почему Сева захотел другую женщину? Он ведь сам от меня требовал быть тихой, милой, послушной… Говорил, что я – идеальная жена. Такая, о которой он мечтал всегда, и на других он даже смотреть не станет никогда!
Я ведь всегда для него старалась! Быть красивой, нежной, милой, доброй… Дома ждала с ужинами. Ребенка вот родить пыталась…
Какой-то странный шум заставил прийти в себя, оглянуться…
Черт знает, сколько времени я провела, упиваясь собственными страданиями.
– Да. Алло. – Шмыгнула носом в трубку. И еще раз. Стыдно было, что не могу справиться даже с такой ерундой…
– Эй, подруга! Ты как там вообще, живая? Все норм?
– Алён, это ты? Что за номер?
– Я вчера телефон потеряла где-то. – Подруга была в отличном настроении, хихикала в трубку. И потеря дорогущего гаджета ее, кажется, совсем не расстроила… – Пришлось покупать новый. Заодно и симку новую взяла. Старую потом восстановлю. Но пока… Пока только ты знаешь, как можно меня найти, Ритуль!
– Что ж. Поздравляю с обновкой… – Нечего было добавить. И портить Алёнке день своими жалобами – не очень верно. Пускай веселится. Я уж как-нибудь сама разберусь.
– А обмыть ее не хочешь? Мне кажется, отличный повод… – Ее игривость могла бы заразить кого угодно. И настроение поднять могла бы… Только не мне.
– Мы вчера с тобой неплохо так обмыли. Достаточно. Больше не хочу, спасибо.
– Эй, Рит? Не поняла, что случилось… Ты не хочешь со мной увидеться? А как же поделиться впечатлениями?
– Какими, Алёна?
Никто меня не видел. Никто.
А краска стыда затапливала все – лицо, шею, плечи, руки… И даже ноги, вытянутые вперед, сейчас порозовели…
– Ой, вот только не говори мне, что ничего не помнишь, Рит! Не юли, дорогая! Я хочу знать все!
– Нечего знать. Совершенно нечего!
– Да что ты говоришь? Если бы я вас двоих не провожала к такси… – Она многозначительно замолчала…
– Так это сделала ты?
– Что сделала? Танцевала, обнималась и целовалась взасос с молодым парнишкой? – Веселое хихиканье в трубке ударило по ушам. И по мозгам.
Швырнула телефон в стену.
Как назло, отличный аппарат оказался. Упал и не разбился.
– Алло?! Алло, Ритуль, куда ты делась-то?
Все тело – тяжелое, болело так, словно я всю ночь вагоны грузила… Наплясалась, блин. От души…
Подползла к трубке, взяла ее в руки снова.
– Почему ты не отправила меня домой, Алён? Почему не запретила ехать с чужим мужчиной?!
Ну, правда? Почему я одна должна страдать и расхлебывать? Ведь это не я затеяла этот поход на танцы! И была там не одна! Для чего еще нужны подруги, если не для поддержки и помощи?!
– Добра тебе желала, дурочка. Чтобы ты хоть немного забыла про своего дурака. Про предателя и изменщика!
– Ага. И теперь я ему уподобилась, да?
– Слушай. Выходи уже из дома. Я жду тебя в нашем кафе, у двора. Придешь, поделишься впечатлениями!
– Нечем делиться, Алён. Просто нечем!
– А мне кажется, милая, у тебя за один вечер столько случилось всего, сколько за всю жизнь и не происходило… – Ее настойчивость – в мирное бы русло. Эта женщина могла бы и мертвого воскресить, а потом обратно в землю уложить…
– Это случилось со мной. И тебя не касается!
