Я подхожу к столу, подмечая как можно больше деталей: подстаканник для ручек, ноутбук с веселой наклейкой панды, плюшевое сердце, а рядом красивый цветок в вязаном горшке с бусинами. Над столом висит книжная полка. Я дотрагиваюсь до корешков, читая названия: «Тэсс из рода д'Эрбервиллей» Томас Гарди, «Одиннадцать минут» Пауло Коэльо, «Джейн Эйр» Шарлотта Бронте.
– Несколько изданий «Джейн Эйр»?
До меня доносится смешок, и я оборачиваюсь. Лисса стоит в дверном проеме и улыбается от уха до уха. Я тоже растягиваю губы в улыбке, зачесывая непослушные волосы назад.
Лисса садится на кровать, хлопая по ней рукой, приглашая. Я сажусь рядом и подгибаю под себя ногу.
– Расскажешь мне, что делала на той вечеринке? – с интересом спрашиваю и смотрю в огромные глаза. Невозможно не тонуть в них.
Мелисса пожимает плечами, теребя подол платья.
– Вечеринка проходила в доме Линдси, моей подруги. Но мы редко видимся. У нас разный круг общения.
– Линдси Талон – твоя подруга? – удивляюсь я. – Где вы познакомились?
Я и Линдси были одноклассниками в одной частной школе до четырнадцати лет. После родители перевели ее в школу-пансион. Я знаю всех ее друзей.
Или мне только так кажется…
– Мы учились в одном классе, там и познакомились.
На мгновение я застываю. Все это время Мелисса дружила с Линдси? И они учились в одной школе-пансионе?
Я вглядываюсь в лицо Лиссы, пытаясь понять, как же так получилось. Она лишь хлопает глазами, с увядающей улыбкой на губах.
Подождите…
– Сколько тебе лет? – Я хмурюсь и сокращаю между нами дистанцию.
– Двадцать три, – не сразу отвечает она и тут же судорожно глотает воздух.
Дыхание Лиссы становится шумным. Каждый выдох сопровождается свистом. Недоумение и страх сковывают мои движения. И я словно наблюдаю за всем со стороны: лицо Мелиссы застывает, она уходит, оставляя меня.
В это мгновение шквал эмоций прорывается, и меня затапливает темнота. Она липкими лапами утаскивает все глубже и глубже, не давая привычной форы. Состояние Мелиссы выбивает меня из колеи. Я судорожно ищу ответ в голове, борясь с тьмой. Но разум лишь еще больше сковывает паника.
Соберись! Возьми себя в руки, чертов придурок! Ты нужен ей!
Это стоит мне титанических усилий, но я рушу стены внутри себя и отмираю.
– Лисса, что с тобой? – почти кричу, слегка тряся ее за плечи.
Кожа девушки с каждой минутой приобретает синюшный оттенок.
– Черт возьми! Лисса, скажи, что мне сделать?
Я вижу, как нарастает беспокойство в ее прекрасных бездонных глазах. Она всеми силами пытается вздохнуть, но все тщетно.
По лбу катятся крупные капли пота. Ненависть к себе и незнанию захлестывает меня. И я вновь ощущаю темноту.
Что, черт возьми, мне сделать?
Из горла вырывается рык, и я прижимаю к себе Мелиссу.
Неожиданно раздается голос из прихожей:
– Мелисса, детка, ты дома?
Голос женщины заставляет встать и броситься к ней за помощью. Я выскакиваю из комнаты, оглядываясь на Лиссу.
При виде меня женщина хватается за сумочку, пытаясь что-то оттуда вытащить, но я сгребаю ее в охапку и тащу в комнату. Мелисса полулежа сидит на кровати и держится за горло, все так же свистя при выдохе.
– Боже, детка!
Женщина кидается к ней, подкладывая подушку под голову. В то же мгновенье выбегает из комнаты и скрывается за дверью. Я ошарашено смотрю на Лиссу, не зная чем помочь.
Мать Лиссы входит с пластинкой таблеток и сует одну под язык. Затем распахивает окно, впуская больше свежего воздуха. Она подсаживается к Лиссе и принимается гладить ее по руке, мягко приговаривая утешительные слова.
Я стою, как истукан, не зная куда себя деть. Внутри роится чернота, подступая к горлу. Я закрываю глаза и размеренно дышу. Разум тут же переносит меня к океану, шуму волн, а затем я скатываюсь в глубокую зелень.
Спустя некоторое время Лисса очень тяжело, но дышит. Цвет кожи потихоньку восстанавливается и приобретает естественный оттенок.
Я обессилено присаживаюсь на стул, слабо дергая себя за волосы от пережитого стресса.
Что, черт возьми, это было? Я никогда не испытывал такого страха. Вкупе со своими проблемами.
– Парень, кто ты и как тебя зовут? – голос женщины заставляет сфокусироваться на ней.
Она сидит вполоборота и внимательно на меня смотрит.
– Дэвид Кроуфорд, – выдавливаю я, упираясь локтями в ноги. – Что это было?
– Приступ удушья, – глухо произносит она, оценивающе меня разглядывая.
В ее взгляде читается беспокойство. И странно, но также я вижу шок. Сомневаюсь, что мать Лиссы испугалась за дочь. Женщина знала, что делать, и это помогло. Этот приступ был не впервые?
– Что вы ей дали?
Я обеспокоенно шарю глазами по лицу Лиссы, вновь находя ту девушку, которую встретил впервые. Ей явно становится лучше, но в глазах застыла огромная боль и печаль.
Приступ удушья похож на то, что испытываю я?
– Нитроглицерин, – отвечает она. – Он нейтрализует приступ.
Я киваю, запоминая длинное название, но надеюсь, оно никогда мне не пригодится.
В голове проносится первое воспоминание о Лиссе. Ее потерянность и отрешенность. Я ни разу не задумался: почему она была в больнице? Сам факт Мелиссы вытеснил эти мысли из головы. Она как дурман, что окутывает мой разум.
Темнота и дурман. Дэвид, ты сходишь с ума.
– Кроуфорд… – словно пробуя на вкус мою фамилию, повторяет мать Мелиссы. – Кто твои родители?
Я выныриваю из мыслей, понимая, что сейчас ее интересую только я. Это разумно. Незнакомый парень сидит с ее дочерью. Одиночкой, как я понимаю.
Что мне нужно? Зачем я здесь? Кто я? Я бы тоже хотел знать ответы на эти вопросы.
– Эллен и Николас Кроуфорд. – Я прищуриваюсь, внимательно наблюдая за реакцией. Она кажется весьма спокойной и невозмутимой, но на один миг мне кажется, что на лице вспыхивает тревога. – Вы знаете моих родителей?
– Нет, – спокойно произносит она и направляется к двери.
Перевожу взгляд на Мелиссу: она лежит на кровати и смотрит в потолок. После всего пережитого я должен бежать от неё, но почему мне хочется быть рядом?
Я встаю и подхожу к ней, дотрагиваясь до руки и поглаживая большим пальцем.
– Не надо, – еле слышно хрипит Лисса. Она слегка поворачивает голову и смотрит мне в глаза. – Не надо привязываться.
Какая же она упрямая! Но если бы все было так просто… Когда я рядом с ней, то ощущаю свет. Чувствую внутри огромную энергию, и она переполняет меня. Пожалуй, мне действительно не стоит привязываться, но… Внутри все раздирает от интереса.
– Лисса…
Я хочу возразить, но ее пальцы касаются моих губ, останавливая. Они обжигают и мне нестерпимо хочется поцеловать их. В нос ударяет запах мыла, чистоты и чего-то еще притягательного.
– Дэвид, нет привязанностей – нет страданий.
Я не собираюсь молчать. Я не собираюсь оставлять ее. Мне хочется просто побыть рядом и проявить заботу. Черт возьми, так вообще возможно? У меня есть Бет, но сейчас это не кажется таким уж важным. Господи… Мне хочется, чтобы у меня была Лисса. Мне хочется постоянно чувствовать разливающийся внутри свет.
– Послушай, как бы не было больно, я хочу попробовать. Я хочу быть рядом. Знаю, что веду себя странно, мы почти не знакомы, но я хочу узнавать тебя. Быть частью твоей жизни. Просто дай мне шанс, – на одном дыхании произношу я.
– Нет, Дэвид, ты не понимаешь! Ты не знаешь, что говоришь. Ты будешь жалеть об этом. Я не хочу, чтобы ты привязывался и что-то чувствовал ко мне. Мне это не нужно, – с горечью в голосе выдавливает она и отворачивается к стене.
– Ты можешь закрыть глаза на то, что не хочешь видеть, но ты не сможешь закрыть сердце на то, что не хочешь чувствовать.
Я тяжело вздыхаю и поднимаюсь с кровати.
Лисса не говорит больше ни слова. Я выхожу в прихожую, прикрывая за собой дверь, и сталкиваюсь с ее матерью. Не желая с ней разговаривать, молча иду к выходу.
– Дэвид, дай ей время, – негромко говорит мать Лиссы. – Мелисса живет совершенно иной жизнью. Для девочки нестерпимо больно привязываться к людям. На ее столь короткую жизнь свалилось слишком много трудностей, и если ты готов быть опорой, то просто будь ей.
Слова женщины оглушают меня. Я не хочу оставлять Лиссу, но почему ее мать, ничего обо мне не зная, говорит все это?
В память неожиданно врезаются слова из песни:
«Она – всё для меня: мечта,
Та мечта, что ждать не смел,
Песня, что никто не спел,
Она недосягаема…
Я себя верить в мифы заставлю,
Если это нужно, чтобы она стала явью.
Всё, что мне нужно для осуществления мечты – это ещё одно оправдание».5
Я ударяю кулаком дверь и разворачиваюсь. Женщина смотрит на меня с нежностью. Ее глаза блестят, и она утирает рукой непрошенные слезы.
– Как вас зовут? – любопытство распирает меня.
Почему она кажется мне знакомой?
– Елена Рэббит, – шепотом произносит она и с ужасом смотрит на меня.
Я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь связанное с ней, но все тщетно. Я не знаю мать Лиссы. Возможно, я все придумываю…
– Миссис Рэббит, мне, пожалуй, пора.
Я разворачиваюсь, открываю дверь и ухожу.
– Можно просто Елена, – доносится вслед.
Ноги несут меня прочь, а в груди разливается нестерпимая тяжесть. Я дотрагиваюсь до сердца, сжимая рубашку в кулаке. И только сейчас замечаю, что на мне до сих пор фартук. Срываю его одним движением и кидаю на землю. Руки взлетают к волосам, и я тяну их со всей силы.
– Наваждение какое-то!
Я перехожу на бег и несусь, что есть силы.
Глава 6. Мелисса
Приглушенные голоса мамы и Дэвида вызывают ворох мурашек.
Я аккуратно поднимаюсь на ноги, чувствуя привычные шумы в голове. Застыв на мгновение и вдохнув полной грудью, иду к окну. Теплый ветерок нежно ласкает лицо, успокаивая.
Он стал свидетелем приступа. Его испуганный взгляд до сих пор стоит перед глазами. Мне было страшно. Но его паника смешалась с моей собственной.
Я качаю головой, пытаясь унять жестокие мысли.
Из прихожей доносится стук, и я вздрагиваю, закрывая глаза. Вдох-выдох.
Почему он нуждается во мне? Почему хочет быть рядом? Он не знает меня… Я – последнее, что ему нужно. Я…
Яростно распахнув глаза, стягиваю резинку и распускаю волосы. Мое бешеное сердце колотится, причиняя боль. Я накрываю его рукой и кружусь по комнате.
Мне хорошо. Это ничего, что больно. Это ничего, что хочется окунуться туда, где ты еще не была.
Но это не для тебя, Мелисса…
Я останавливаюсь и подхожу к ноутбуку. Экран загорается от прикосновения к тачпаду. Я нахожу плейлист с песнями Берди6. Пролистав вниз, нахожу ту, которая так похожа на меня сейчас.
