– Твою же мать! – выкрикиваю я и выскакиваю вслед за ней.
Девушка торопливо идет по направлению к Ист-Вану, где живет Шон. Подол бежевого платья, достающий до щиколоток, развевается на ветру, отчего складывается ощущение, что она парит.
Я прибавляю шаг и быстро настигаю ее. Мелисса резко замирает на месте, и я чуть не налетаю на нее, вовремя останавливаясь.
Она поворачивается, одаривает меня хмурым взглядом и, задыхаясь, выдает:
– Оставь меня в покое!
С этими словами Мелисса разворачивается на пятках и удаляется еще быстрее.
Я замираю, ощущая себя преследователем. Кем и являюсь. Желание рвать на себе волосы появляется из ниоткуда. И чернота вновь начинает окутывать разум.
Никчемность. Ничтожность.
Почему она живет в моей голове? И зачем я хочу знать, что скрывается у нее на душе? Мне бы свою привести в порядок. Но я не могу вот так просто отпустить Мелиссу. Вдруг мне больше не суждено встретиться с ней? Увидеть веселые кудряшки, изящную худобу, бежевые платья.
Я подрываюсь с места и спешу за ней. Поравнявшись, засовываю руки глубоко в карманы и устремляю взгляд на лицо с россыпью веснушек, которые определенно подчеркивают красоту.
Долгое время мы идем молча. Магазинчики и кафе сменяются домами, и неожиданно для меня Мелисса начинает разговор первая.
– Дэвид, я ни с кем не знакомлюсь.
В голосе – сухость. Она даже не взглянула в мою сторону. Но запомнила имя.
– Так мы уже знакомы, – с улыбкой на губах отвечаю я и теперь точно получаю ее внимание.
Она останавливается и смотрит на меня в непонимании. В голове всплывает встреча в больнице, а затем образ вечеринки у Линдси.
– Как тебя зовут? – с серьезным видом спрашиваю.
Мелисса хмурится. Видно, как крутятся шестеренки в ее светлой голове. Мне приходится приложить массу усилий, чтобы не рассмеяться.
– Это такая шутка?
Ни один мускул не дергается на моем лице, и я продолжаю смотреть в недоумении.
Не может же только она меня осаждать?
– Встреча в больнице. Ты еще вел себя как придурок, – подсказывает она.
– Видишь, мы точно знакомы, – довольно подытоживаю я.
Мелисса прищуривается, но через мгновение выдавливает улыбку, а вскоре и вовсе хохочет, мило прикрывая рот ладошкой.
Только сейчас я понимаю, что внутри чисто. И светло. Это она озаряет мою тьму светом. Невероятно.
– Ты странный тип, – добавляет она, заметив мою озадаченность.
– Повторяешься.
Моя очередь прищуриваться. Но довольно. Ведь я нашел источник своего умиротворения.
– Да, – сдержанно кивает Мелисса, но в глазах продолжают плясать веселые искорки.
Мы молча разглядываем друг друга, словно впервые.
Интересно, о чем она думает? Есть ли у нее ко мне интерес? Или я для нее только странный, преследующий тип?
– Могу я проводить тебя? – спрашиваю, когда игра в гляделки переходит все грани.
Ее глаза начинают бегать из стороны в сторону, а выражение лица вмиг приобретает маску недоверия.
Могу ли так бесцеремонно вторгнуться в ее жизнь? Позволит ли она сделать мне это? Или страх возьмет верх?
– А как же твоя работа? – она кивает в ту сторону, откуда мы пришли.
– Не переживай, – я смотрю на часы на руке. – Мой рабочий день только что закончился.
Она наклоняется и тоже смотрит на руку. Пять часов.
Я улыбаюсь и терпеливо жду ответа Мелиссы. Она колеблется, я вижу ее смятение. Не каждый день странные типы провожают до дома.
– Ну так что, ты не против? – мягко уточняю я и подхожу ближе. Чуть помедлив, тихо говорю: – Не бойся меня.
– Вот еще! Я тебя не боюсь, – недовольно фыркает она и начинает шагать вдоль по улице.
Я смотрю ей вслед, улыбаясь как идиот. Манера поведения Мелиссы невероятно будоражит. Это нечто новое и неизведанное для меня. И оно притягивает все сильнее. Притягивает, как никогда.
Она разворачивается и кричит:
– Ну и что ты там стоишь?
Я довольный иду к ней, замечая ровный фон моего сознания. И я благодарен лисенку за это.
Глава 5. Дэвид
Путь до дома Мелиссы мы проводим молча, каждый думая о своем. Просто шагаем рядом, как старые добрые знакомые. Невероятная легкость. Словно мы две родственные души, когда-то потерявшие друг друга.
Мелисса неожиданно останавливается, и я концентрирую на ней взгляд. А затем замечаю позади нее дом. Маленький зеленый дом, крайний в этом квартале. Кое-где облупилась краска, отсутствуют несколько деревянных наличников на окнах и столбиков на крошечной террасе. Запущенность его вида буквально переворачивает все внутри меня.
Рядом с домом виднеется небольшой участок с порослью мелкой сочно-зеленой травы. Но прелесть виду добавляет не это. А плодовые деревья и край виднеющейся широкой качели, словно скамья на цепях. И множество кустовых роз разного цвета. Мама бы пришла в восторг.
Я бросаю взгляд на застывшую Лиссу около невысокого, хилого с виду, забора с крошечной калиткой. Она изучает мое лицо, словно не верит, что я здесь.
Как же так получилось, что столь нежное создание – а Мелисса как раз таки была им – выросло здесь?
Я в недоумении вскидываю брови и гляжу на Мелиссу. На ее губах играет легкая улыбка. Я прищуриваюсь из-за солнечных лучей, и она тихо смеется, заправляя непослушную прядь за ухо. Ее курчавые волосы напоминают о морских волнах. Жаль, сегодня Мелисса собрала волосы.
– Ну… спасибо, что проводил, – неуверенно произносит она, пряча обворожительную улыбку.
Мелисса еще мгновение стоит, словно раздумывает как поступить, а потом, отворив калитку, направляется к веранде.
Мне необходимо что-то предпринять, иначе она вновь растворится, будто ее и не было вовсе. Я отчаянно хочу ворваться в жизнь Лиссы. Стать хоть малой ее частью. Но я искренне не понимаю, почему она игнорирует любые попытки сблизиться с ней. Меня тянет к Мелиссе с невероятной силой. Неужели, она не чувствует того же?
– Лисса, – кричу я вслед.
Она тут же оборачивается. На лице целый спектр эмоций – неприкрытое удивление, детский восторг и нерешительность. Мы не прерываем зрительного контакта и, кажется, проходит целая вечность, прежде чем Мелисса возвращается и встает напротив меня.
– Меня еще никто так не называл.
Красный румянец застилает ее щеки. Она теребит лямки рюкзака, пряча от меня глаза.
– А как же друзья? Или родные?
– Друзей как таковых нет. А мама называет Мелиссой.
Она пожимает плечами и слегка улыбается, глядя на носки своих конверсов.
У нее нет друзей?
Это так удивительно и необычно – слышать подобное. Искренне не понимаю, как у человека не может быть друзей. Это ведь на грани фантастики. С кем же тогда она делится переживаниями? Все девушки нуждаются в этом. С кем проводит время? Походы в кино, по магазинам, кафе… Неужели она так одинока? Не думаю, что это нормально.
Хотя, что я знаю о нормальности?
– Ну что ты на меня так смотришь, – раздраженно бурчит она, крепче прижимая к себе рюкзак, словно выстраивает между нами барьер.
– Потому что ты для меня – закрытая книга! – настойчиво и упрямо восклицаю я, начиная терять спокойствие. И рассудок. – Полная тайн и невероятных открытий.
Мелисса открывает рот, но тут же закрывает его. Она не двигается с места, но и ничего не говорит.
Почему ее поведение поднимает внутри меня волны злости? Зачем она так усложняет? Хотя, о чем это я? Мы знакомы всего ничего, а я хочу, чтобы она открылась мне.
Я оглядываюсь вокруг. По обеим сторонам улицы стоят старые дома, на одном из них черепица так прохудилась, что валялась мертвым грузом на земле. Никакого тебе газона, лишь высокие заросли травы. Этот район слишком грязный и неухоженный: и острая боль за всех жителей домов затапливает мой разум.
На другой стороне, около коричневого дома, дерутся двое мальчишек: они падают на землю и бьют друг друга по лицу. Мимо них прошло уже несколько человек, но никто не остановился разнять.
В этом и была проблема. Всегда говорят, будто бы богачи бесчеловечные люди, которые не подадут руки больному или нищему, которые не разнимут двух парней, что мутузят друг друга в подворотне. Но это чушь! Моя семья не такая. Мать никогда не даст в обиду чужого ребенка, который потерялся на улице. Она приютит его в нашем доме и обязательно найдет родных. Она никогда не пройдет мимо бедных, нуждающихся в деньгах, стариков и детей. Отец ежемесячно перечисляет крупную сумму денег в благотворительный фонд, а Уэйн помогает бездомным животным – его слабость. Но тут, в этом районе, словно другой мир, не такой, как в центре города. Здесь живут странные, порой агрессивные люди. И именно среди них живет Мелисса. Что с этой жизнью не так? Лучше бы я был на ее месте, а она жила в доме моих богатых родителей и совершенно ни в чем не нуждалась.
Я быстро пересекаю дорогу к дому напротив, прямиком к мальчикам. Открыв калитку, подхожу к парням и хватаю обоих за шкирку. Они вопят, как резаные, и я их отпускаю.
– Ведете себя как придурки! – грубо выкрикиваю.
Внутри разливается пожар. Я зажмуриваюсь, напоминая себе, что сейчас не место и не время.
– Лучше бы вам перестать разукрашивать друг друга, какой бы ни была причина драки. Контроль. Вот что важно.
Рыжий паренек сурово косится на меня, скрещивая руки на груди, а второй пятится назад, показывая мне непристойные комбинации на пальцах. Кажется, им совершенно все равно на свою побитую физиономию, на одежду, испачканную землей, и уж тем более на мои слова.
Я качаю головой и возвращаюсь к Лиссе. Она стоит около крохотного дома и во все глаза смотрит на меня.
Маленькое хрупкое создание, подобное этому дому, притягивает к себе взгляды прохожих.
Закрыв глаза, я отправляюсь к океану и воспроизвожу шум волн. Серая картинка смешивается с оранжевым, переплетая воду и пряди. Я запускаю в них руки, но не чувствую ничего. Открыв глаза, сталкиваюсь с невероятной зеленью, заманивающей глубже в себя.
– Лисса, – нежно произношу я, лаская языком имя. – Я испытываю сильное притяжение, которое не могу объяснить. Еще в больнице ты безоговорочно поселилась в моей голове, – мягче, чем в первый раз, доношу свои мысли.
Мелисса вздрагивает.
Я засовываю руки в карманы: иначе не выдержу и потянусь к ней. Один лишь вид ее недоумения вкупе с интересом вызывает во мне смесь жгучих эмоций. У Лиссы такой потерянный и грустный взгляд. И я тону в печали вместе с ней.
– Пойдем, – неожиданно говорит Лисса и манит за собой в дом.
Мысленно благодарю Бога за столь бесценный подарок и иду вслед за ней.
Когда она открывает дверь и впускает меня, я буквально теряю дар речи. Все представлялось совсем иначе. Даже не знаю… Старые, потертые обои, мебель древних времен. Но обстановка очень приятная. Пусть здесь нет излишнего шика и дороговизны, зато все обставлено со вкусом и явной любовью.
Прихожая длинная и узкая, с выкрашенными стенами в цвет топленого молока. Но уют создают мелочи: слева от входа небольшой комод, слитый воедино с мягкой сидушкой алого цвета. Над ним висит красивое кованое зеркало, а на нем парочка бейджиков, на одном из которых написано: «Мелисса Рэббит – литературный критик».
Я перевожу взгляд на Лиссу.
Она вопросительно смотрит в ответ, а затем на зеркало. В глазах вспыхивает испуг.
– Это не то, о чем ты думаешь. – Неловкая улыбка Мелиссы заставляет мое сердце биться быстрее. – Это со времен обучения на курсах. Когда-то литература была моей страстью.
– Что изменилось?
Она вздыхает, покусывая верхнюю губу, и смотрит в пустоту. Ее потерянный вид должен остудить меня, но то, как Лисса безжалостно кусает губу, отдается в каждой клетке моего тела.
Тру рукой глаза, прогоняя ее из своего сознания. Получается плохо. Вновь смотрю на нее, и она начинает говорить:
– Я поняла, что не смогу заниматься этим всю жизнь, и бросила любые попытки.
Вижу, как тщательно она подбирает каждое слово, боясь сказать что-то лишнее. Но от этого мое желание узнать Лиссу только усиливается. Я хочу разгадать ее. Понять, почему она такая, и что стало причиной ее одиночества.
Мелисса открывает дверь справа, приглашая жестом в крошечную комнату. Я вхожу и окидываю ее взглядом, подмечая хороший вкус, – больше всего хочется найти детали, которые характеризуют девушку.
Мебели по минимуму, но отчего-то здесь дышится очень легко. Белая кровать с железным изголовьем около правой стены. Невзрачный шкаф, которому явно подарили вторую жизнь, – на противоположной стене. Но больше всего интерес вызывает письменный стол возле небольшого окна с воздушным на вид белым тюлем. Только там присутствует своеобразный хаос из всевозможных блокнотов и листов. Мне очень хочется подойти и взглянуть поближе.
Почувствовав на себе взгляд, я отрываю глаза от стола.
– Мне очень нравится твоя комната.
Я внимательно смотрю на Лиссу, считывая ее реакцию.
Брови девушки взлетают вверх. Ее изумленные – больше желтые сейчас, чем зеленые – глаза блуждают по моему лицу и телу, и я тут же замечаю, что она вспыхивает, как свечка. Щечки заливаются густым румянцем, когда она понимает, как бурно отреагировала.
– Располагайся, я сейчас вернусь, – с этими словами она выскакивает из комнаты.
