Страница 3 из 7
И пошла вновь байка с лёта,
Дядя Толя говорит:
«Впереди идёт пехота,
Справа танк чужой горит.
Ну, а нам приказ на запад
Наступать, сколь хватит сил.
Я боюсь костюм заляпать —
Фриц-то нас не пригласил!»
Разлетелся дружный хохот,
Даже слёзы вышли с глаз.
Вдалеке на небе грохот,
Подстегнул всех быстро враз.
Дружно кинулись все в поле
И давай скирду метать:
«Эх, успеть бы сделать боле,
Хватит, бабоньки, мечтать!»
С поля сено всё собрали,
На телегу погрузив.
Да в газончик накидали,
И прицеп свой догрузив.
Торопясь назад, в дорогу,
Чтоб до дождика успеть,
На педаль жмёт дядя ногу:
«Эх, мотор б не перегреть».
Мы же следом им вдогонку,
И опять перегонки.
Залетели в ту воронку
Молодые ездоки.
По колено грязи в луже,
И никак не обойти.
Грязь затягивает туже:
«Ну-ка, Лёнька, помоги».
Старший брат с сестрою вместе
Достают малых ребят.
Те измазались, как в тесте,
Как свинушки, выглядят.
Улыбаются смущённо,
Оттирая грязь с лица.
Сестра же смотрит изумлённо:
«Как отмыть здесь сорванца?»
Обтерлись все понарошку
И на велики опять,
Отправляясь в путь-дорожку
Лошадь с возом догонять.
Дед остался на покосе
(Так ему не привыкать).
Крыша с веток на откосе —
Можно звёзды сосчитать —
Но для дождика преграда,
Не промокнет никогда.
Деду в шалаше отрада:
Свежий воздух, как всегда.
Костерок тихонько шает,
Дым ложится над жнивьём.
Дед спокойно засыпает,
Усыплённый соловьём.
Тот, по старой верной дружбе,
Прилетает каждый раз,
Ну, а, может, и по службе,
Исполняя сонный джаз.
Мы уж все собрались дома,
Возы сброшены стоят:
«Ну, теперь держись, Ерёма,
Спины только затрещат».
Я валок цепляю крепче,
К сеновалу подношу.
Лёнька хвать вилами цепче
И кидает всю копну.
Дружно спорится работа,
Сено двигая быстро.
Растопырены ворота.
Всё убрали подчисто.
А потом, помывшись в бане
Да отведав вкусных щей,
Спать легли на сеновале
Свежескошенных полей.
Утопая в аромате
Трав, накошенных в лугах,
Вдруг увидели в раскате:
«Молния!» – пронзил нас страх.
Мы попрятались под сено,
Гром гремит и дождь стеной.
Лёнька с Людой вдохновенно
Начинают громкий вой.
Нам и так-то страшно было,
Да ещё пугают нас!
С неба молния светила,
Долетал небесный глас!
Поприжались мы друг к другу,
Влезли в сено с головой,
Вчетвером вцепились в руки —
К нам пришёл ночной покой.
Гром прошёл, затихли тучи,
Дождик капает: кап-кап.
Лишь комарики летучи
Слушают мальчишек храп.
То ли травы их пугают,
То ли звуки пацанов,
Комары не подлетают
И мотаются без снов.
Дед Василий
Майский вечер. Свет окошка.
Дед со строгими бровями.
Рядом старая гармошка
Уперлась в траву мехами.
Три войны с начала века
Пролетели, как в тумане.
Не сломили человека,
Только боли в старой ране.
Беляев Василий – мой дед. Рис. автора.
Молчалив, неразговорчив,
Но душа его тепла.
Сердцем видно, что отходчив,
Только память тяжела.
Не ушли воспоминанья,
Возвращаются ночами.
Изредка слышны стенанья
С крепко сжатыми очами.
Всё с годами затихает,
Забываются моменты.
Вот и дед слегка вздыхает,
Видя кадры старой ленты.
– Деда, спи, я караулю,
Я сегодня не засну.
Сильно я люблю Дедулю,
Того, кто спас мою страну…
Утром в мае стройным шагом,
Отчеканенным, стальным,
Мы идём под шелест стяга,
А портрет несёт мой сын.
Пока помнят поколенья,
Будет Полк Бессмертным вновь.
Там и правнуков коленья
Отдают свою любовь.
…На завалинке у стенки
Расположившись гурьбой,
Внуки деда, сжав коленки,
Обступили всей толпой…
Солоха
Это было под Смоленском,
В девятнадцатом веку.
В небольшом уезде энском,
Скажем: «Где-то на Днепру».
Жил помещик Каргопольский,
Отставной поручик был,
Шляхтичем считался польским
И кутилой страшным слыл.
Он женился на дворянке
С родовым поместьем здесь,
С крупной суммой в сельском банке
И красавице, как есть.
Марья Львовна молодая
Образованной была,
Средь невест родного края
Очень доброю слыла.
Образцовое хозяйство,
И людишек не секут.
Марья жила без зазнайства,
