Я покраснела от стыда за свою никчемность. Мне всегда казалось, что летать… это так же естественно, как дышать, но теперь мне приходилось стараться изо всех сил, чтобы мой корабль хотя бы просто двигался в нужную сторону.
Крелл снова зашел в хвост Йоргену. Тот негромко выругался и выполнил почти безупречный маневр уклонения. Внезапно все это стало для меня слишком реальным. Это был мой товарищ по звену. И враг прилагал все усилия, чтобы убить его.
– Неплохо сработано, Йорген, – похвалил Кобб. – Но впредь поаккуратнее с такими маневрами. Если ты летаешь намного лучше товарищей, креллы немедленно выбирают тебя мишенью. Они первым делом атакуют командиров, когда угадывают их.
– Разве не правильнее сначала атаковать самых слабых? – спросила ФМ. – Тех, кого легче всего убить.
Но креллы мыслили иначе. Они всегда выбирали лучшего из пилотов, пытаясь выбить из строя командира.
– Я позже объясню, – напряженно произнес Кобб. – Нед, держись как можно ближе к Йоргену. Заставь крелла опасаться, что ты зайдешь ему в хвост, если он попытается повиснуть на хвосте у Йоргена.
Нам повезло, что крелл сосредоточился на хороших пилотах, потому что мы с Битой были просто летающими мишенями. Мы едва-едва справлялись со своими кораблями. Зараза тем временем исполнил безукоризненную петлю Альстрома и почти оторвался от крелла.
Увы, следующий маневр командира оказался не таким мастерским: Йорген выполнил его хорошо, но когда вышел из него, то случайно направился в сторону остальных кораблей звена. Я услышала по рации, как он выругался, пытаясь свернуть, но в результате выстрелы противника пошли прямиком в нашу команду.
Корабли так и прыснули в разные стороны. Бим задел Утро, ту тихую девчонку с татуировками. Их корабли отскочили друг от дружки, но ни в кого больше не врезались. Несколько ударов деструктора пришлись на корабль Тора, но его щит выдержал. И все же Тор вскрикнул, когда его «Поко» встряхнуло от вспышек.
Я стиснула зубы. Сердце гулко колотилось в груди. Нам с Битой наконец-то удалось направиться в нужную сторону. Но это означало, что придется пройти через рассеявшееся звено, и на этот раз я едва не врезалась в Бима.
Тьма! Я понимала логику адмирала, но нам не следовало, никак не следовало сейчас драться тут! Если так пойдет и дальше, единственными погребальными кострами на сегодня будут наши собственные. Бедняга Киммалин, похоже, задела свой руль высоты и спустилась футов на пятьсот ниже нас.
Зараза давно уже обошел Неда, но крелл почти нагонял его. Я дернула рычаг газа, и мой корабль ненадолго компенсировал ускорение, но вскоре оно настигло меня и вдавило в кресло.
– Да где же это подкрепление?! – заорал Йорген, когда враг выстрелил в него. Удар пришелся в щит.
– Вот-вот будет, – сказал Кобб.
– Я могу не дождаться! – выкрикнул Йорген. – Я попытаюсь увести крелла повыше, чтобы его могли достать зенитки! Предупредите их!
– Уже, – ответил Кобб. – Но у крелла щит еще с полной зарядкой, так что тебе, возможно, придется продержать его в зоне действия зениток достаточно долго, чтобы в него успели попасть несколько раз.
– Ладно, попробую. Что это за красный мигающий огонек на приборной доске?
– Твой щит разряжен, – тихо произнес Кобб.
«Я могу его спасти, – в отчаянии подумала я. – Я должна его спасти!» Йорген с противником уже изрядно ушли вверх. Единственной моей надеждой было быстро нагнать их, зайти в хвост крелльскому кораблю и сбить его. Так что я повернула свой «Поко» носом в небо и врубила форсаж.
Ускорение размазало меня по креслу, и я почувствовала, как становлюсь тяжелее. Это было странное ощущение. Я совсем не так это себе представляла. Я чувствовала, как моя кожа натягивается, словно хочет соскользнуть с лица, как руки наливаются свинцом и управлять кораблем становится все труднее.
Хуже того – к горлу подкатила тошнота, как будто желудок выдавливало наружу. Через несколько секунд у меня начало темнеть в глазах.
Нет! Мне пришлось дернуть рычаг газа обратно и замедлить движение. Я чудом не хлопнулась в обморок.
Внизу начали стрелять мощные зенитки, защищавшие Альту, но они казались медлительными и неуклюжими по сравнению со сцепившимися кораблями. Взрывы пластали воздух позади маленького «Поко» Йоргена и странного, словно недостроенного крелльского корабля. Одна из зениток все же попала в крелла, ударив в его щит, но он продолжал лететь, вплотную преследуя Йоргена.
Следующим выстрелом он его достанет.
«Нет!!!»
И вдруг один-единственный луч яркого света метнулся откуда-то снизу и ударил крелльский корабль точно в середину. Тот взорвался, рассыпавшись дождем осколков.
Йорген судорожно выдохнул:
– Спасибо за подкрепление, Кобб.
– Это не они, сынок, – отозвался Кобб.
– Ой! – сказала Киммалин. – Это что, я? Ура, получилось! Зараза, ты там цел?
Я нахмурилась и взглянула вниз. Это действительно стреляла Киммалин. Она расположилась ниже и сбоку не для того, чтобы сбежать, а чтобы стрелять по врагу, не рискуя подбить кого-то из своих.
Честно говоря, я была поражена. Йорген, судя по голосу, тоже.
– Тьма! – вырвалось у него. – Жучик, ты что, сбила крелльский корабль с дальней дистанции?!
В рации послышался смешок Кобба.
– Похоже, Жучик, стрельба – это твое.
– Я не… – начала было Киммалин, потом вздохнула. – А, ладно. Жучик так Жучик. Но вообще, да, сэр.
– В каком смысле? – спросил Йорген.
– Она – дочь зенитчиков из Благодатной, – объяснил Кобб. – Так уж повелось, что из метких стрелков на малых зенитках получаются хорошие пилоты. Вращающиеся сиденья в установках класса АА приучают двигаться и стрелять одновременно, и Жучик сейчас продемонстрировала нам весьма впечатляющие показатели меткости.
– Честно говоря, я даже не собиралась сдавать пилотский тест, – заговорщическим тоном сказала Киммалин. – Но когда рекрутеры ССН заявились к нам и попросили меня показать, как я стреляю, мне ничего не оставалось, как сделать это. «Лучше всего скромность проявляется при похвальбе», – как сказала Святая. Ну а потом они мне сказали, что у меня, возможно, и получится… Должна признаться, я тогда маленько поволновалась.
Внезапно ее присутствие среди нас обрело смысл.
– Отставить болтовню, – скомандовал Йорген дрогнувшим голосом. – Доложите обстановку. Раненые есть?
– Я… в меня попали, – сказал Тор.
– Ты сильно пострадал?
– Меня только тряхнуло. Ну и… я заблевал кабину.
При этих словах Бита расхохоталась.
– Возвращайся на базу, болтун, – тут же приказал Йорген. – Утро, сопроводи его. Всем остальным построиться!
Теперь уже намного осторожнее мы повиновались. При виде перестрелки вдали шутить совсем не хотелось, но вскоре вокруг возникли корабли подкрепления и сменили нас. Кобб приказал нам возвращаться на базу, и мы спустились вместе с другим звеном кадетов, которое использовали в качестве лжерезерва.
Мы приземлились рядом с кораблями Тора и Утра. Они уже стояли пустыми. Возможно, Тора увели куда-то посидеть и успокоиться. Неудивительно, если он был потрясен. Я подумала, что надо бы отыскать его – вдруг ему захочется поделиться своими переживаниями.
Когда мы вылезли из кораблей, Бита восторженно завопила и кинулась к Киммалин:
– Твой первый сбитый противник! Чтоб мне пусто было, если ты не станешь асом еще до окончания школы!
Киммалин явно не знала, как ей реагировать на такие похвалы. Все звено собралось вокруг нее с шлемами в руках и засыпало ее поздравлениями. Даже Зараза кивнул ей и вскинул сжатый кулак в одобрительном жесте.
Я пробралась к нему. Он все-таки потрясающе летал.
– Слушай, Зараза… – начала было я.
Он резко развернулся ко мне и чуть ли не прорычал:
– Слушай, ты! Нам надо поговорить, кадет. Тебе надо серьезно подправить свое поведение.
«Что?!» Ровно в тот момент, когда я собиралась сделать ему комплимент?
– Ну надо же! – огрызнулась я. – А тебе надо серьезно подправить свою рожу.
– Вот, значит, как? Упорно хочешь быть занозой для всех? Кстати, где ты взяла этот комбинезон? Я думал, обирать трупы противозаконно.
Тьма. Может, он и круто летает, но эта его рожа… Как же мне хотелось вмазать ему.
– На себя бы посмотрел, – сказала я, жалея, что тут не на что встать, чтобы не смотреть на него снизу вверх. – Когда тебя разжалуют и ты попадешь в опалу, я поглощу твою тень и буду хохотать над твоими страданиями!
– Ты какая-то неадекватная малявка, Юла.
Малявка?
Малявка?!
– Да я…
– Смирно! – гаркнул прихромавший к нашей группке Кобб.
Малявка?!!
У меня внутри все кипело, но, вспомнив недавний разнос, я как-то умудрилась сдержаться и молча встала в строй вместе с остальными. На Заразу я демонстративно не смотрела.
– Как ни странно, это было самое позорное и вместе с тем самое воодушевляющее представление в исполнении кадетов на моей памяти! Вам должно быть стыдно! И в то же время вы можете гордиться собой. Забирайте вещи из учебного класса. Встречаемся в малом холле школы для распределения по комнатам. Быстренько помойтесь и перекусите.
Остальные кадеты рванули исполнять приказ. Я попыталась задержаться, чтобы спросить про Тора, но Кобб велел мне пошевеливаться. Похоже, он не любил, когда кто-то наблюдал, как он хромает.
Но я все-таки шла за ним, чувствуя на самом деле то, о чем говорил Кобб. Стыд и гордость одновременно.
Я летала. Я побывала в настоящем бою. Я…
Я была в Силах самообороны Непокорных!
Но при этом действовала я кошмарно. Невзирая на все свое хвастовство и подготовку, я была скорее помехой, чем ценным приобретением. Мне предстояло изрядно потрудиться.
И я была готова к этому. Готова учиться. Ведь я была воином – так меня воспитала Бабуля. А воин должен не бежать от неудач, а преодолевать их и становиться лучше.
Когда мы шли по коридорам школы, из динамиков на стене сначала раздался треск, а потом голос адмирала Брони:
– Сегодня мы одержали невероятную победу. Что доказывает силу и стойкость Непокорных. Помните, за что вы боретесь. Помните, что, если враги сумеют прорваться сюда и сбросить биобомбу, они уничтожат не только эту базу, но и все, что под ней, все, что нам дорого. Вы – заслон между цивилизацией и безумием. В частности, я хочу выразить признательность новым кадетам из пока еще не получивших названия звеньев B и C. Их первый боевой вылет показал, что они, с возможными исключениями, команда, которая заслуживает восхищения.
«С возможными исключениями». Тьма! Как могла адмирал, командующая всеми Силами самообороны, быть такой мелочной?
Мы зашли в класс и забрали свои рюкзаки, с которыми прибыли в Альту. Когда я закидывала рюкзак на плечо, он задел Биту. Девушка рассмеялась и отпустила шуточку насчет того момента, когда она едва не врезалась в меня в воздухе. Я улыбнулась. Похоже, наш ляп скорее взбодрил ее, чем обескуражил.
Когда мы направились к кадетским спальням, Бита чуть приотстала от остальных и пошла рядом со мной, так что мне не пришлось идти одной. Впереди ребята засмеялись над какой-то репликой Неда, и я решила, что не позволю Броне изводить себя. Теперь у меня появились союзники – кажется, все вполне достойные люди, кроме Заразы, понятное дело. Возможно, здесь я впервые обнаружила место, где буду своей.
Мы дошли до спален. Это было два коридора с комнатами: один – для парней, второй – для девушек. Все знали, что на время учебы в летной школе любые романы строго-настрого запрещались. Никаких любовных интрижек до выпуска. Да и все равно, время-то на них откуда взять? Хотя, надо признать, Бим в летном комбинезоне смотрелся очень даже неплохо. И его чернющие волосы мне тоже нравились.
Мы пошли с парнями посмотреть, как там Тор. Их комната была почти такой же маленькой, как та, которую я делила с мамой и Бабулей в Огненной. В тесном помещении у противоположных стен стояли две двухъярусные койки. Кровати Артуро, Неда и Заразы были подписаны, а Тор уже сидел на четвертой. Для Бима втащили раскладушку. Вот бедняга!
Тор спал – или притворялся спящим, но это означало, что сейчас он хотел, чтобы его оставили в покое. Так что мы с девчонками пошли в наш коридор и отыскали предназначенную для нас комнату. Она была такой же маленькой. Как и у парней, там было четыре кровати, и на каждой висела табличка – кому на ней спать. Киммалин, Бита, ФМ и Утро – ну, только под настоящими именами, но мысленно я предпочитала все же позывные. Разве что кроме Киммалин, пожалуй. Неужели она действительно смирилась с позывным Жучик? Надо будет поговорить с ней об этом.
Но в тот момент меня занимала совсем другая мысль. В комнате не было ни кровати, ни таблички с моим именем. Даже раскладушки не было.
– Ну что за невезение, – вздохнула Киммалин. – Кажется, тебе придется спать на раскладушке, Юла. Ну, когда ее принесут. Хочешь, будем с тобой меняться через ночь?
Эта девушка была слишком милой, чтобы служить в армии.
Ну так и где же моя раскладушка? Я выглянула в коридор и увидела хромающего к нам Кобба. За ним следовали двое мужчин в форме военной полиции. До нас они не дошли – остановились и как-то подозрительно стали ждать.
Я вышла к нему, оставив девчонок в комнате:
– Сэр!
– Я пытался. Но меня не стали слушать. – Кобб скривился. – Для тебя не будет ни койки, ни еды в столовой.
– Что? – Я, наверное, что-то не расслышала.
– Тебе разрешено присутствовать на моих занятиях – для этого моих полномочий хватило, но остальные офицеры ССН не согласны с моим поступком. Я никак не влияю на вспомогательные службы, а они решили не выделять на тебя ресурсы. Ты можешь учиться, можешь, к счастью, летать на «Поко». Но это всё. Извини.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица; в груди снова стал закипать гнев.
– Как же я смогу летать, если мне даже есть будет нечего?
– Тебе придется питаться внизу, в Огненной, – сказал Кобб, – там, где действуют продуктовые карточки твоей семьи. Будешь по вечерам спускаться вниз на лифте, а утром возвращаться.
– Подъем на лифте может занять несколько часов! – воскликнула я. – Я буду проводить все свободное время в пути! Как я смогу стать членом звена, если не буду жить вместе с остальными? Это… это…
– Возмутительно, – договорил за меня Кобб, посмотрев мне в глаза. – Согласен. Так что, ты сдаешься?
Я глубоко вздохнула, потом покачала головой.
– Вот и умница. Я скажу остальным, что тебе отказали в койке из-за какой-то дурацкой подковерной борьбы. – Он посмотрел на полицейских. – Эти бодрые ребята покажут тебе путь наружу и убедятся, что ты не будешь спать на улице. – Кобб наклонился ко мне. – Это просто еще один бой, Юла. Я тебя предупреждал. Они не позволят, чтобы все прошло легко и гладко. Я буду ждать, когда появится возможность что-то изменить. А до тех пор – крепись. – И он заковылял прочь.
Я прислонилась к стене с таким чувством, будто мне подрубили ноги. Было ясно, что мне никогда не стать здесь своей. Адмирал об этом позаботится.
Полицейские восприняли уход Кобба как намек на то, что им пора приблизиться.
