Я встал с постели и небрежно её заправил. Мы сели. Я не знал, что говорить. Валери страдала, также, как и я.
– Я не хотела тебя обидеть, Рэндон. Я не хотела, чтобы произошло так. – Она вытирала слезы, слова выдавливались с трудом. – Ещё на первом курсе я почувствовала симпатию к профессору. По началу я ничего не хотела предпринимать, просто общалась с ним, следила за его работой. Ему так нравилось, что я интересуюсь его исследованиями. Он говорил, что Николь жестоко относится к его деятельности, не поддерживает его проекты, и унижает его. Понятно, что она Советник и добилась больше, чем муж. Но она могла бы быть к нему мягче. Однажды вечером мы на кафедре обсуждали книгу об Эго, он был не уверен в себе, не хотел начинать проект, который не одобряет даже его жена. Мне стало так его жаль, и я обняла его, и …– она опустила глаза в пол и молчала около минуты. – С тех пор мы прячемся по всяким комнатушкам. Мне не приятно это, но те секунды, которые я провожу рядом с ним затмевают всё остальное. Если нас раскроют, его лишат всего: должности, авторства работ. Я не представляю, что может сделать с ним Николь. Меня выгонят из университета и не знаю, что ещё. – Она сосредоточенно посмотрела на меня, в её глазах был страх.
– Я никому ничего не скажу, – произнес я и опустил глаза.
– Извини, что я свалилась на тебя итак в тяжелое время. Все эти твои проблемы. Я знаю, что Николь помогла тебе. И мне стыдно, что приходится просить тебя скрывать это от неё.
Мы молчали. Вся комната казалась такой унылой и хмурой, всхлипы Валери прибавляли грусти. Похоже она любила Захари Вайрена, и я не мог ничего с этим сделать. Я хотел сказать ей:
«– Бросай его и беги, спасайся!»
Я представлял, как трясу её тело, чтобы наконец привести девушку в чувства. Но я не мог этого сделать, не мог её спасти. А она же не могла избавить меня от ужасного знания, не могла мне помочь.
– Ты совсем бледный стал, заболел?
– Я думаю, что да. – Она взволнованно посмотрела на меня. – Я похоже сошел с ума.
Она улыбнулась и радостно сказала:
– Это мне знакомо. Знаешь в десять лет все девчонки в классе начали обсуждать красоту, парней, замужество; мальчики – достаток и развлечения. В это время я захотела стать ученым, программировать лучшее будущее для людей, вытащить из бедности деревню в которой я росла. Мне сказали, что я сумасшедшая. С тех пор мне так нравиться, считать себя абсолютно чёкнуой. – Валери улыбалась, как и прежде. Её лицо было добрым и счастливым, в нем не было ни капли жалости ни ко мне, ни к самой себе. Она поднимала меня на бой. На самый кровопролитный бой в моей жизни. Бой против общества.
15.
В моих руках вновь оказалось Эго, оно долго отравляло мне жизнь, но сейчас я хотел открыть книгу и услышать совет. Во мне проснулась злость, я нервно засунул книгу в карман. И покинул комнату.
Преодолев большой путь на аэробусе, я оказался около производственного лифта Центра по созданию Эго. Я зашел внутрь вместе с несколькими людьми. В лифте была единственная кнопка верхнего этажа, мы поднялись за несколько секунд.
Я вышел и замер, это была огромная площадка над облаками. Я понимал, что перьевая подушка под прозрачной платформой создана искусственно, но меня переполняло восхищение. От платформы отходили сотни тропинок в никуда, туман скрывал их в нескольких шагах от начала. Возле каждой дорожки была голограмма: такой-то цех, производство того-то.
В центре была огромная цилиндрическая голограмма, на ней появлялись разные цифры и указания. А вокруг неё стоял круглый стол, за ним были машины-роботы, которые занимались своими делами и только одна девушка. Я обошел кругом этой конструкции в состоянии эмоционального потрясения.
Я бродил по платформе около десяти минут, смущая окружающих своим удивлением. Ко мне не торопясь подъехал маленький робот.
– Вы находитесь на важнейшем производстве Виоса. Вам об этом известно? – прозвучал женский голос из машины.
– Да, я к Джендону Сарису!
– Подойдите к столу, пожалуйста.
Робот вернулся на своё рабочие место. Им видимо управляла девушка. Я подошел к ней.
– Здравствуйте, вы утверждаете, что пришли к Джендону Сарису? – я кивнул головой. –Представьтесь! – Девушка не смотрела на меня, она была занята чем-то важным. Её голос отдавал чем-то не человеческим, механическим.
– Я Рендон Скари.
Узкий участок стола испарился, образовался проход.
– Проходите.
Я зашел. Маленькие роботы быстро били по клавишам на панелях. Девушка не отрывалась от своего занятия, она вбивала какие-то цифры, не менее быстро чем роботы. В голограмме показалась дверь. Я вошел в темноту, похоже это был ещё один лифт, но я не заметил шахты. Двери тут же отварились, и я оказался в темной комнате. Она была достаточно маленькой и тоже цилиндрической формы. Я увидел стол, за которым сидел человек. Он что-то писал.
– Здравствуй, я тебя ждал, – сказал низкий старый голос. Мужчина оторвал глаза от бумаг и пристально посмотрел на меня.
– Здравствуйте, я Рендон Скари! – Я пытался не показывать свой страх, говоря уверенно.
Он медленно встал. Мужчина выглядел как древний реликт. Кожа на его лице была сморщенной и сухой, волосы седыми. Подойдя ко мне вплотную, он сделал усилие, чтобы выпрямить свой позвоночник и оказался ростом с меня.
– Я Джендон Скари, что не удивительно, – его лицо не выражало никаких чувств, – ты пришёл ко мне по делу, быстро изложи его суть. Только факты, без эмоций. – Его голос звучал грубо.
– Мой Эго дефектный, он не диктует мне четких указаний. Когда я касаюсь его, передо мной возникает пленка, такая беловатая, либо серая, но чаще всего черная.
– Что именно написано в твоём Эго? – в голосе звучало призрение.
– Фразы, непонятные мне фразы.
– А именно? – старик мне не верил.
– Мне открыть и прочитать?
– Нет, вспомнить. У молодежи сейчас есть тенденция к запоминанию, происходящего с ними?
Я потерялся, Сарис требовал слишком много от моей перепуганной души. Страх неудачи не давал мне думать спокойно. Всё больше было ощущения, что Сарис так мне и не поверит, выгонит меня от сюда и весь Виос будет смеяться над бракованным неудачником. Я произнес еле дыша:
– «Края бездны сомкнулись, дышать нечем. Стоишь на дне и понимаешь – слишком поздно»,
Колин Маккалоу
– Молодой человек, ты знаешь, что это?
Я молчал, в моих глазах был страх и почему-то ярость, чтобы не показывать этого, я смотрел в пол.
– Это цитата, из очень старой книги. Очень старого писателя. Сейчас их нет, ты не мог её ниоткуда узнать. – Сказал Сарис расстроенным голосом и побрел к столу. Он задумчиво осмотрелся вокруг и достал какой-то предмет. Он был похож на очки, но стекол было слишком много.
– Подойди-ка и дай мне своё Эго.
Замысловатый прибор оказался на его лице, он с осторожностью взял книжку. Сначала Сарис ощупал её затем близко поднес к устройству. Он долго крутил Эго перед лицом, это действо происходило в абсолютной тише.
– Я, действительно видел только ахроматические цвета, и древние цитаты. Ты знаешь, какое сегодняшнее твоё указание?
– Нет, я не хотел смотреть в Эго после слушанья.
– Но смотрел, да? Так заложено. – Старик задумчиво устремлял свой взор на вещи, которые мне видеть было не дано.
– Ты знаешь, что из себя представляют Эго, что происходит с человеком, когда он прикасается к книжке? – Сказал он, мой лоб сморщился. – События, которые с нами происходят они запрограммированы, каждый человек представляет звено цепочки. Люди должны выполнять вещи указанные в Эго и реагировать на них так как указанно в Эго. Визуализация указаний, закладывание их в подсознание выполняют незаметные для обычных людей функции, они помогают безболезненно принять предписания на том уровне, когда человек не может понять, что в его мозг была заложена инородная мысль.
Мужчина замолчал, он явно устал от своего рассказа.
– Каждый человек в Виосе должен подчиняться Эго, ведь мы все связаны: ты, твои профессора, я. Невыполнение предписанных действий ведет к нарушению в системе. Ты понимаешь к чему я веду?
– Да, я выполнял случайные действия и повлек большие сбои в системе из-за моего Эго.
– Пока мы не знаем про масштабность этих сбоев, но это проблема и мы должны её решить. Скажу тебе секретную информацию, в Виосе каждый человек по крайне один раз в жизни нарушает указания. А сейчас число особей, которые это делают стало сильно возрастать. Люди не служат нашей системе, и из-за них перестаёт подчиняться Эго и их окружение. – Мои мысли унеслись к Валери, во мне родилось беспокойство. – Эти нарушения очень сложно отследить, поэтому мы не можем сказать, какую брешь создало в системе ошибка с твоим Эго. Как эта ошибка образовалась, я тоже сказать не могу. Мы создадим тебе новое Эго, правильное. Однако для этого потребуется около месяца. Мы исследуем твою жизнь и построим дальнейший ряд твоих действий. Это будет сложно. – Мужчина попытался отыскать во мне что-то, смотря прямо в мои глаза. – А сейчас ты можешь идти, тебе сообщат, когда ты сможешь забрать своё новое Эго.
– Спасибо, до свидания, – сказал я расстроенно.
Мужчина не ответил, я зашагал к дверям лифта. Я был в смятении, проблема всей моей жизни так быстро разрешилась? Это всё, что может мне сказать человек, который искалечил мою жизнь? Я почувствовал пустоту внутри.
Обернувшись к человеку, который уже был занят своей обычной работай, я уверенно сказал:
– Я могу забрать своё Эго?
Сарис прибывал в недоумении:
– Зачем? Зачем тебе эта бесполезная книжка?
– Я привык чувствовать её в кармане, без неё как-то пусто.
– Понимаю, – мужчина протянул мне Эго. Подойдя к столу, я увидел страх в его уставших глазах. Я взял Эго и быстро удалился из комнаты.
16.
Я вышел из лифта и подумал: какая у него высота, почему вход в Центр свободный, и те люди, которые там работают такие же простые как я? Во мне исчезло всё уничтожающее меня 18 лет. Я не был виноват в своей бракованности. Я никогда не был неправильным, те люди, которые вдалбливали мне это, ошибались.
Крылья счастья уверенно несли меня к вокзалу. Я знал, куда мне сейчас нужно больше всего. Я шел пешком, а иной раз переходил на бег. На губах прохожих четко читалось: Ты нормальный! Ты как все! А их головы одобрительно кивали.
Я взял билет на ближайший поезд до Торнила. Но я не мог просто сидеть и ждать. Мне надо было с кем-то поделиться своим счастьем. Я увидел взрослого мужчину, который продавал кофе. Я подошел и сел рядом.
– Что молодой человек желаете? Морского бриза, легкой вуали или бодрого утра? – улыбка продавца становилась все шире с каждым словом. – Ты изучи, тут все написано!
В моих руках оказалась брошюра. Яркая цвета на ней менялись под определенным углом. Я удивлялся дизайну и даже не обращал внимания на буквы!
– Это радуга, она переливается!
– Что простите?
– Ах да постоянно забываю, что вы не знаете. Радуга – это такое оптическое явление, оно возникает после дождя, когда светит солнце. В небе появляется половина кольца, – он пытался нарисовать что-то в воздухе, – и состоит оно из семи цветов: красный, оранжевый, желтый, знать, голубой, синий, фиолетовый. – Мужчина воодушевленно смотрел в пустоту.
– Да я знаю. Это такое явление: солнечный свет преломляется и отражается капельками воды (дождя или тумана), парящими в атмосфере. Эти капельки по-разному отклоняют свет разных цветов…
Мужчина прервал меня:
– Ты смотришь на это как на атмосферное явление, но ты только подумай: это чудо. Солнечный свет, капли – всё это возбуждает твою фантазию порождать невиданные истории и научные гипотезы. Только представь, появлялись какие-то странные вещи, а человек размышлял, выдумывал что-то, и вот мы с тобой стоим здесь в новом мире!
– В Виосе не так уж всё и удивительно, как вы говорите?
– Сказать по правде, я здесь недавно, моя дочь родилась здесь. Её мать приняла местную «религию», а недавно я сам решил приехать сюда. И меня приняли с радостью. Я устроился сюда продавать напитки и развлекать таких как ты. А этой брошюрке сотне лет она видела старые государства. Мой дед всю жизнь говорил, что эта бумажка принесла много денег моей семье. Он хотел, чтобы в новом мире я продавал кофе и показывал эту брошюру. Там замысловатые названия и, если ты не разберешься, я всё объясню.
Я выбрал напиток наугад и пытался не думать о словах мужчины. В Виосе, если появлялись новые жители, их было запрещено расспрашивать. Я раньше не встречал человека из другого мира. Меня распирало любопытство и сегодня у меня был замечательный день.
– Я прошу простить меня за дерзость, но мне очень интересен ваш приход в Виос!
– Да, спрашивай, что хочешь. Я люблю поболтать.
– Вам дали Эго?
– Ты про эту книжонку, она мне не нужда. Дочка всё говорит мне, что это самая важнейшая часть поддержания жизни в Виосе и что я должен слушать её указания. Но как простые листы бумаги могут говорить мне как жить? Книги обычно наставляют, показывают жизни выдуманных персонажей. И ты думаешь: да, вот так я не хочу, или мне так это нравиться, что я хочу воплотить это в жизнь!
– Тогда зачем вы пришли в Виос?
– Там было совсем невозможно, я долго терпел и боролся за жизнь, но бороться было не за что. Закончилась питьевая вода, а выборы все продолжались, казалось они бесконечны. Одни кандидаты убивали других, третьи не были согласны с народом. Знаешь этот мир давно развалился, зря мы все верили, что сможем построить какое-то законное государство, там, где все думают о себе, власти и деньгах.
Мужчина замолкал, а я пулял в него ещё вопросы. Мне было так важно узнать максимально о том мире, где жил отец. Времени до поезда оставалось не иного. Я задал последний:
– Как вы попали в Виос? В смысле физически?
– Все знают, где находится ваша волшебная страна. Найти вход было трудно, там в горах стоят войска и громадные железные ворота. Они были закрыты около недели, не перелезть, не докричаться нельзя было. Мы почти потеряли надежду, но вдруг ворота распахнулись. Они кого-то выпускали наружу, я ещё удивился, кто захочет покинуть райское место. Там была женщина и пара мужчин, они так уверенно шли, смотрели на свою карту. У нас то карт не осталось, все ходят так, наугад. Отвлекся, извини. Нас впустили, осмотрели, выкинули наше оружие и отвели к главному. Я подписал целую гору бумажек, прошел все возможные исследования, выложил всё, что знал про себя. И меня привезли к дочери.
Я смотрел в счастливые глаза старого мужчины, он видел жизнь и смерть, он видел мир, и он в нем существовал. Это было удивительно. Мой поезд уходил, я быстро попрощался. Он сказал мне возвращаться, а то с ним никто не хочет говорить. Пообещал ему обязательно вернуться, но забыл узнать его имя.
Путь был долгим, а настроение – хорошим, но мозг кипел. Я только мог удивляться всему тому, что я не знал и никогда не знал бы, если не случайный человек с брошюркой.
Когда я добрался до родного дома, было уже поздно. Я подошел к лужайке дома и по моему телу пошла дрожь. Возле дома стояла машина совета безопасности, а во всех окнах горел свет. Я отворил дверь и увидел людей. Они обыскивали мамины вещи. Этих людей было по три человека в каждой комнате. Они переворачивали коробки, рылись в шкафах. Я пытался заговорить с кем-нибудь, но никто не обращал внимания на меня. На кухне был главный член этой компании, своим ошарашенным взглядом я встретился со взглядом Николь Вайрен.
– Здравствуй, Рендон, – сказала она как всегда своим спокойным голосом.
– Здравствуйте, – мне стало плохо, я так часто чувствовал в последние время как дух покидает меня, что перестал этому удивляться.
– Ренди, боюсь твоя мама ушла, – на лице советницы была стандартная жалость ко мне.
– Куда? – Я со страхом осмотрелся по сторонам. – Она ушла на работу? В магазин? Скажите куда? – я закричал на Николь.
– Нет, она ушла из Виоса…
17.
Жар охватил моё тело. Я сидел на кресле и наблюдал как Николь бесстрастно отдает приказания своим подчиненным. Она даже не смела посмотреть в мою сторону. Может она чувствовала ту боль, которая поглощала меня из-за её предательства?
В тот день слушанья она знала все о моей матери, ведь она уже ушла. Они были уверенны, что в день встречи с Сарисом я не появлюсь в Торниле. Или они занимались своими поисками не один день.
Её команда всё-таки покидала мой дом, женщина настояла отвести меня в общагу, хотя я хотел остаться здесь. Я не понимал, если они сами выпустили маму, почему не спросили: зачем она уходит, от чего бежит или к кому? Мне стоило поговорить с Николь, но ненависть не позволяла мне произнести ни слова. Советница будто читала мои мысли:
– Знаешь, Рендон, это незнание было тебе на благо. Ты столько переживал: слушанье, больница, встреча с Сарисом…
– «и отчаянный роман вашего мужа,» – думал я про себя.
– Потрясение, ухода твоей матери из Виоса, могло уничтожить тебя. Я поступила так, потому что это было правильно. – На её лице не выражалось никаких чувств. Говорила она строго и сухо. Я хотел было выпалить, что нужно это было только ей, но не стал.
– Ты должен будешь прийти ко мне и дать показания.
