– МамСвет, ты наверх посмотри, – раздался весёлый и жизнерадостный голос Анюты, которая даже не догадывалась в настоящий момент о грядущих разборках.
Как оказалось чуть позже во всём виноват никто иной, как Кардиокринум Глена.
– Вы только посмотрите на неё, – тихо-тихо бормочет Анютка, едва прикасаясь пальчиками к белоснежным цветам огромной дикой лилии. Единственный цветонос, до вершины которого я бы и дотянуться не смогла, был усыпан цветами удивительной красоты. Бледно-зелёные прожилки, украшающие белые лепестки лишь подчёркивали нежность и уязвимость обнаруженной красавицы. Конечно, растение поражало размерами и количеством цветов, но понять, чем вызван такой щенячий восторг у ребёнка, у меня не получалось?
– Ань, я чуть с ума не сошла, – отчего-то тоже шёпотом принялась разъяснить ребёнку свои страхи. – Только на траву прилегла, а вас и след простыл.
Но Ане было абсолютно не до меня. Взгляд ребёнка был прикован исключительно к найденному растению, и отлипать от него не собирался, пока… Сашка не примчался к нам с верхней площадки, на которую мы тоже хотели забраться, и не выдал:
– Ань, их там таких много.
Вот с этого момента наша прогулка перестала даже отдалённо походить на ежегодную перезагрузку нашей семьи.
– Это растение считается самым ароматным растением островов, – довольно улыбаясь, проговорила Анюта, лёжа на спине и подставив личико солнечным лучам, пробравшимся сквозь густую крону деревьев.
В этом чудесном месте на нас опустилась нега. Мы с ребятами побывали на всех знакомых выступах, расположенных рядом с «плитой», съели всё, что можно съесть, сфотографировали, наверное, каждую встреченную лилию и небольшую семейку диких орхидей. Даже умудрились немного подремать в тенёчке, и сейчас уселись на краю одной из многочисленных плит, расположенной неподалёку от «плиты директора» – главной цели нашего похода, про которую мы, конечно, на время забыли.
Облака неожиданно начали собираться в тучи, потихоньку закрывая горизонт и мягко намекая, что эту прогулку нам точно пора заканчивать. Однако уходить отсюда не хотелось совершенно. Возвращаться в наш посёлок-призрак не хотелось никому. Особенно сегодня.
– Я видела изображения лилии Глена среди рисунков дедушки, – мечтательно-возвышенным голосом проговорила Анечка, вертя в тонких пальчиках крупный белый цветок, – сначала думала, что он просто фантазировал, ведь не бывает в природе таких огромных цветов, а потом вспомнила о них и посмотрела в Интернете. Оказывается, это крайне редкое растение, давным-давно занесённое в Красную Книгу. А знаете, что самое интересное?
Мы с Сашком переглянулись и синхронно пожали плечами. Лично я даже представить не могла, чем эти растения могли ещё нас удивить.
– Они цветут только раз в жизни! – воскликнула Аня, а потом, перестав улыбаться и явно чего-то не понимая, вскочила на ноги и добавила. – Перед самой смертью.
– Что такое, Анечка? – выкрикнула я убежавшему ребёнку, вновь затерявшемуся среди цветов.
– Ищите коробочки! – донеслось до нас из зелёных зарослей. – На самом конце стебля у каждого растения должна быть коробочка с семенами. Хочу посадить у дома.
Но их не было. Ни одной! Мы втроём осмотрели каждый цветок, Сашка оббегал ближайшие заросли в надежде увидеть цветок с коробочкой, а я даже на снимках посмотрела, может среди фотографий будет подсказка, куда бежать за драгоценными семенами. Тут в бараний рог свернёшься, лишь бы ребёнок не грустил.
Поняв, что наши поиски бессмысленны, Анечка вмиг растеряла всю радость жизни. Плечики поникли, глазки потухли и даже не смотрят на величественных красавиц, заполонивших собой небольшой участок склона вулкана. А всё-таки это было странно: коробочка с семенами должна венчать собой каждый цветонос, а её не было ни на одном.
– Так, ребята, хорош хандрить, – хлопнула я в ладоши. – Сейчас даю вам задание собрать все наши пожитки в рюкзаки, сходить по очереди в ближайшие кустики, нацепить хоть какое-нибудь жалкое подобие улыбки на лица и ждать меня вот здесь! А я скоро вернусь.
Сорвав у ближайшей лилии один цветок, решила сходить к папиной плите. Всё-таки ради этого места я и приезжала сюда год за годом. К лилиям мы ушли совсем недалеко, поэтому я не боялась оставлять детей без присмотра, а вот несколько минут покоя мне точно не повредит.
Усевшись на краю каменистого выступа, я хотела немного расслабиться и попытаться настроиться на спуск и обратную дорогу, но на это абсолютно не было времени. Нам бы до машины успеть добраться до дождя. Поэтому я просто положила цветок лилии на плиту и хотела уже пойти к ребятам, как вдруг заметила металлический блеск у самого края плиты.
Пошкрябав немного ногтём указательного пальца место рядом с небольшим серебристым окошечком, подцепила небольшую пластинку песчаника, и тут же окошечко стало больше. Совершенно гладкая металлическая поверхность под слоем песчанника никак не была с вулканом единым целым.
Впрочем, думать об этом было совершенно некогда. Поэтому пообещав себе приехать сюда ещё раз и без детей, поскакала наверх проверять готовность ребят. Пролетая мимо первой обнаруженной нами лилии Глена, я уже по привычке пригляделась к верхушке её цветоноса, споткнулась и чуть не переломила эту громадину в попытке добраться до заветной коробочки.
Но в голове крутился всего один вопрос: «Что же ты такое «плита директора»?»
Глава 4.
Оставшееся время до первого сентября я старательно отсыпалась и читала всякую лирическую муть, в общем, морально готовилась к новому учебному году, как только могла. Сейчас я уже могла себе это позволить: кабинет сверкает чистотой и с нетерпением ждёт моих ребятишек. А с учётом того, что ближайшую школу закрыли в прошлом году, мой класс пополнится на шесть новых учеников, с которыми мы успели немного познакомиться летом.
Вечером накануне первого сентября Сашка с Аней старательно помогали мне со всеми приготовлениями. С вечера мы напекли пирогов с вареньем и творогом, Сашка сбегал в магазин за конфетами и принёс два килограмма своей любимой «Коровки».
Дети хорошо понимают, как это волнительно – первый учебный день в школе, и поэтому помогали мне с особым рвением, и так получилось, что мы умудрились забыть о самом главном – о букетах классным руководителям от моих ребят. Поэтому пришлось наспех листать телефонную книжку в попытках найти того, кто мог бы нам с утра продать два букета для учителей.
Тут уж не до учебного плана на год.
Пока дозванивалась до знакомых, пока попутно объясняла, зачем учительнице тридцать первого августа понадобились два букета, пока усердно торговалась, потратила последние силы, которых и так немного оставалось.
Всё, теперь точно спать, только сначала новый ежедневник нужно в сумку бросить, иначе с утра в спешке точно забуду. Вытащив из верхнего ящика стола новенький красивый толстый блокнот, зацепилась взглядом за непонятный серебристый поднос, который неведомым образом оказался в наших покупках. Что это такое, мы так и не выяснили. Сначала я сама пыталась понять что к чему, потом Сашке поручила докопаться до истины, но все совместные действия ни к чему не привели. На предметах не было никаких надписей, рисунков или штрих-кодов. На этой штуковине, как и на слуховом аппарате, который вполне себе мог быть чем угодно ещё, не было абсолютно никаких символов, которые помогли бы нам разгадать, что это такое попало к нам в покупки.
Мы все мозги выкрутили, выясняя, что это за штуковина. Ой, да тут и кнопочка какая-то имеется. Такая неприметная, что если бы свет от настольной лампы так удачно не упал бы на чудо-агрегат, то я бы так и не заметила её.
О том, чтобы не нажимать на неё даже речи не было.
Как мне кажется, любой человек, нажимающий кнопочку на подносе, ожидает обнаружить какую-нибудь дополнительную опцию, ну там, открывшееся отверстие для слива воды или на худой конец – выдвигающийся подстаканник, чего сейчас только ни придумают наши соседи по планете. Но обнаружить сонное лицо какого-то гуманоида – это как-то слегка неожиданно. А может, я всё-таки сплю? Людей ведь таких точно не бывает. Молодой мужчина, сидящий по ту сторону подноса, был совсем непривычной цветовой гаммы: кожа тёмно-оливкового цвета, слегка раскосые глаза были не то оранжевыми, не то жёлтыми, волосы же вообще не поддавались описанию. Но вот почему-то его эмоции и движения были абсолютно человеческими.
Гуманоид времени зря не терял и, судя по его движениям и выражениям, сменяющимся на его лице, кричал кому-то и куда-то архиважную информацию. Торопился, поглядывал на меня и явно переживал, что я куда-то денусь, а ещё, он явно кого-то звал. И когда спустя минуту ожидания на чудо-экране появился ещё один товарищ, я вот как-то сразу подсобралась: и пояс халата затянула, и села ровнее, и даже попыталась вспомнить в каком состоянии моя комната, не валяются ли где трусы или носки. Хотя в моей комнате проще споткнуться о гору тетрадей и учебных пособий, даже, несмотря на летние каникулы.
Второй гуманоид выглядел не так ярко, но по небольшому разговору по ту сторону подноса было ясно, что для них связь со мной не является чем-то штатным. Я всё больше старалась убедить себя, что просто сплю и вижу сон с участием героя моих тайных грёз. Что вот-вот настроится звук, и он скажет: «Я прилетел за тобой, моя любовь! Собирайся»
А я что? Детей прихватила и готова.
Бред, я знаю.
Но ведь он мне просто снится. Можно же и помечтать.
А дальше этот бледнолицый супермен как-то не по сценарию принялся тыкать куда-то в меня и на пальцах объяснять, что мне нужно что-то круглое, похожее на… ухо?
Слуховой аппарат! Ну, конечно!
Я быстренько достала из коробки маленький агрегат и прицепила себе, как попробовал жестами объяснить мне первый инопланетянин. И у меня вышло! Через несколько секунд раздался короткий щелчок, и я услышала:
– Доброй ночи, Светлана Андреевна Костикова. С вами на связи аналитическая бригада АР-11 межзвёздного разведывательного крейсера «14-213-95». Меня зовут Радж Кавари, исполняющий обязанности старшего аналитика на вашей планете.
– Дурдом «Ромашка», – взвыла я. – Это что, розыгрыш? В полвторого ночи!
А что ты хочешь, Света? Разговаривать по подносу на нашей планете, так сказать, не принято.
– Нет. Боюсь вас огорчить, но с помощью вашей домашней компьютерной установки,– как ни в чём не бывало, продолжал спокойно вещать этот тип, который выдаёт совсем не ту информацию, которую мне бы хотелось от него услышать, – мы смогли подключиться к мировой сети для дополнительного сбора информации о вашей планете.
– Это ещё зачем?
– И у нас к вам настоятельная просьба, – не отвечая на поставленный вопрос, принялся давать указания гуманоид, – не пользоваться мировой сетью в ночное время, так как мы осуществляем сбор и изучение различного рода информации по вашей планете.
– Нет, ну точно, бред. Извините, господа, а я спать, – и я была полна решимости найти заветную кнопочку на подносе и отправиться спать, как этот Кавари произнёс заветное:
– В случае содействия на ваш банковский счёт будет зачислена денежная сумма, которая покроет расходы на получение любого образования для Голубева Александра Сергеевича и Голубевой Анны Сергеевны.
– Откуда вы знаете?
– Мы находимся на вашей планете около полутора земных лет, конкретно здесь, на острове, шесть месяцев, и мы точно знали с кем нужно наладить взаимовыгодную связь.
– А что, если вы планируете уничтожить нашу планету?
– Такого в наши планы не входит. Светлана Андреевна, подумайте над нашим предложением, – абсолютно безэмоционально сказал мужчина. – Мы можем подключиться еще к тридцати компьютерам на вашем острове, но предложить сотрудничество решили именно вам.
Больше выдерживать такое давление не смогла и всё-таки нажала на заветную кнопочку, отчего изображение мужчины пошло рябью и спустя секунду вовсе пропало.
Спать, Света, пора спать!
Засыпая, убеждала себя, что просто не вовремя проснулась и когда я проснусь, не будет на столе ни подноса этого идиотского, ни слухового аппарата. Который, кстати, не успевает во время переводить сказанное или тут дело, скорее всего, в том, что артикуляция собеседника никак не состыковывается с тем, что передает мне этот агрегат. И вообще, никаких брутальных мужиков я не видела, как и не было различных соблазнительных предложений.
Знал ведь что предлагать, гад.
А ночью в своих снах я видела лишь его – этого инопланетянина. Спала урывками, несколько раз просыпалась среди ночи, но каждый раз во сне ко мне являлся этот невероятный тип со стальными сглазами. Кажется, права Ефросинья Александровна, мужик бы мне может и не помешал. Иначе с чего вдруг, я стала с таким удовольствием разглядывать своего невозможного собеседника.
И конечно, я чуть не проспала на работу. Суматошно собираясь утром в школу, я то и дело посматривала на чудотехнологии и вполголоса проклинала их.
Да ну сколько можно?
Со злости взяла и засунула всю эту дребедень в самый нижний ящик стола, чтобы даже случайно мне на глаза ни один из «гаджетов» не попался.
Глава 4.1
Выбегая на работу с тяжёлыми пакетами в руках, порадовалась солнышку, уже выглянувшему из-за гор и намекающему на тёплый день, прогулки и шумную детвору, до последнего не покидающую пределы школьного двора.
В Горном школа – нечто большее, чем место для получения знаний, здесь школа – это одно из немногих мест, где дети могут спокойно носиться по территории, не опасаясь непрошенных гостей. Коими могут оказаться, как местные пьянчужки, так и крысы или медведи.
С тех пор, как посёлок перестал быть военным городком, и большая часть жителей покинула остров хозяевами города вновь стали животные. И это было бы прекрасно, если бы я вечерами не отпускала детей одних по домам. Хорошо всё-таки, что в этом году у меня второклассники – думаю, за ними родители ещё будут приходить. Ну во всяком случае – зимой.
Праздник в этом году удался на славу! Приводя после торжественной линейки детей в класс, я любовалась радостными личиками, белыми резиночками в девчачьих косичках и радовалась, блин, тому, что я учитель.
Впрочем, неизвестно, какой окажется рутина, но будем надеяться, что дети подружатся с новенькими – сейчас это самое важное.
На переменке ко мне забегали Саша с Аней. И если Анюта забежала просто так, поглядеть на новеньких, то Сашок не упустил момента стянуть пирожок. Глядя на ребят, я чуть не лопалась от гордости. Талантливые, умные, весёлые, смелые и дружные – именно такими я их видела. Именно такими, я надеялась, они будут по жизни.
Смотрю, как за Анютой следят новенькие девочки. Стесняются, не подходят, но и глаз не отводят. На Анечке – красивое платье с белым кружевным воротничком и две куцые косички с вот такенскими резинками, и поэтому она немного задаётся. Я понимала, что так будет, но даже и не подумала запретить ей прийти в школу во всём новом.
Хорошо всё-таки, что сегодня учебный день короткий: линейка, классный час и прогулка.
Закрывая дверь класса за последними учениками, я стираю улыбку с лица и без сил падаю на стул. Кажется, что в этом году мы и ночевать в классе будем. За всё время общения с родителями, мне неоднократно намекали, что за детьми смотреть особо некому, поэтому пусть лучше в школе под вашим присмотром будут, чем одним во дворе болтаться без толку. И хоть я особо и не удивилась, но перспективы покидать школу после захода солнца слегка удручали.
К тому же наше безденежье не позволяло гордо отработать положенную ставку и спокойно уйти домой.
Ой, точно, мне же к детям нужно!
Забираю с собой оставшиеся пирожки, немного конфет и, конечно, цветы. Всё, что влезло в вазу – оставила на столе, один букет подарила директору, остальное – волоку домой. Тетради решила оставить в классе. Завтра подпишу.
Начало сентября – время довольно суматошное. Всё лето наша семья жила «на расслабоне». Мы долго спали, много гуляли, общались с друзьями, читали любимые книги и даже думать не хотели о том, что совсем скоро придётся вновь браться за учёбу.
И вот сейчас на голову посыпалась целая прорва планов. Смешно. У меня в классе шестнадцать человек! С ними жить и учиться – одно удовольствие. Но куда там? В этом году руководство региона добавило отчетность… за молоко! По одной коробочке на одного ребёнка… это сколько же коробочек нужно?
Доставайте, дети, калькулятор!
– Светлана Андреевна, ты долго ещё пыхтеть тут будешь? – в кабинет заглянула Лилия Ивановна – самый незаменимый человек во всей школе. Она же и дворник, и вахтёр, и сторож, и полы в коридорах помоет, если наша Маша снова загуляет. – Говорят, туманы снова нагрянут на остров, слыхала?
– И что с того? – не вдумываясь особо в суть беседы, спросила я, выключая старенький рабочий компьютер и суматошно вспоминая, если у нас что-нибудь на ужин дома или нет.
– Как, что? – всплеснула руками наша чудо-женщина. – В сентябре! Это тебе не начало лета. Ты что не помнишь, как остров наш гудел в прошлый раз, когда туманы пришли осенью? Ой, да тебя тогда вроде как и не было здесь, вы с Анечкой в больнице были.
Никого не боится наша Лилия Ивановна: ни уголовного вида старшеклассников, ни главу нашего посёлка, который любит оставлять машину, перекрывая узкую дорогу к школе, ни бездомных собак.
Лишь туман заставляет её постоянно озираться на улице и торопиться поскорее оказаться за закрытой дверью.
Уже выходя из здания школы, вспомнила, как однажды прочитала в интернете, что туманный Горный похож на Питер. Забавно. Что-то мне подсказывает, что так говорят те, кто никогда не был в Питере. Как по мне, туманный Горный сильно смахивает на… кадры из дешёвого постапокалиптического фильма. Особенно во время тихих осенних сумерек. Чёрные провалы окон в заброшенных домах, выныривающие из белой пены тумана редкие прохожие, собаки, сбивающиеся в стаи, пронзительные повизгивания крыс на окраинах посёлка. В таком поистине пугающем краю даже самые суровые односельчане стараются лишний раз не высовываться, а уж если за туманом к посёлку выйдут медведи, тут уже только по крайней необходимости нос на улицу покажешь.
Как вариант, на работу тебе к восьми утра…
А если задуматься, что в тумане будут и дети добираться в школу, то хочется из шкуры вон вылезти, чтобы уберечь их от этого.
И да – это дополнительный повод вспомнить об одном заманчивом предложении.
Всю неделю я жила, нагло игнорируя временами подмигивающую кнопочку на подносе, надеясь, что со временем смогу убедить себя, что всё, что произошло ночью накануне первого сентября, мне просто приснилось. Всем известно, что инопланетяне обычно начинают знакомство с нашей планетой с Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, а не с нашей глухомани.
Что-то я раньше не видела, чтобы тут летающий тарелки мелькали. Вот ни разу!
И ведь не расскажешь никому – засмеют, белочка посетила, вот и всё. Пошла по кривой дорожке Светлана Андреевна! Но вот если на одну только секундочку предположить, что тот шикарный мужик не просто так трындел? А что, если они действительно смогут оплатить образование хотя бы Сашке. Любые его курсы стоят как крыло самолёта.
А мне только если почку продавать, чтобы на них деньги наскрести. Или одной почки не хватит?
Так ведь я даже не говорила никому о том, что Сашка в айтишники метит. Для местных это слово всё одно, что иностранное. Возможная Сашкина будущая профессия – наш семейный секрет и самая сокровенная наша мечта.
Что сможем вырваться отсюда, сможем куда-то ездить, жить, не глядя с тоской на календарь. Хотя если предположить, что зелёненькие человечки уже подключились к нашим компьютерам, тогда становится ясно, откуда разжились информацией. Вопрос только в том, зачем на связь вышли? Могли бы втихаря киношку скачать и отбыть восвояси.
Занимая голову подобными рассуждениями, я наспех приготовила ужин, покормила домочадцев и отправила их к бабушке с заданием: покормить и развлечь. И теперь можно с чистой совестью дальше гипнотизировать злосчастный поднос… который, блин, опять моргает.
И зачем я только заглянула сюда? Так ведь скоро не выдержу, отвечу и соглашусь на столь заманчивое предложение. Да и интересно узнать, чего им нужно от нас? По ночам Сашка спит, я точно знаю, тогда что у них там на этот раз?
Нерешительно поставила перед собой «поднос» и быстро, пока не передумала, нажала на кнопочку, чтобы вновь увидеть ну просто охренительного инопланетянина. Я таких только в кино видела. Ну, может, не совсем таких, этот как будто солнце лет двести не видел, кожа совсем бледная, даже как будто сероватая. Но всё равно смотреть – одно удовольствие.
А вообще, я подошла к этому подносу исключительно из корыстных целей.
Глава 5.
Где-то на задворках сознания я всё ещё ждала, что вот-вот выскочит какой-нибудь идиот из-за кадра и скажет: «Поздравляем, вас снимает скрытая камера!» И тогда я точно провалюсь от стыда сквозь землю.
Вот только доверчивая Светлана Андреевна почти поверила сидящему по ту сторону экрана гуманоиду. Ну не может этот тип оказать человеком. Не может, и всё тут.
Во-первых, у него слишком большие глаза. Я никогда в жизни не видела, чтобы у людей глаза лишь немного не доходили до висков. Эти глаза крайне медленно моргали и буквально завораживали своим внутренним светом.
