В костер подкинули еще дров, Артем упал на колени, не в силах вдохнуть в себя горящий воздух. Больно, как ужасно, мучительно, невыносимо больно!…
Подняв слезящиеся глаза, он увидел насмешливый пылающий взгляд главного… понял, что долго этого не выдержит… и еле слышным шепотом, почти беззвучно, безо всякой надежды, взмолился:
‒ Господи, помоги!
И в ту же секунду почувствовал, как чья-то крепкая, уверенная рука, выдергивает его из адского пламени чужого мира и аккуратно укладывает на землю.
‒ Доигрался, ‒ с горечью произнес знакомый, родной голос. ‒ А все твои разговорчики.
‒ Ареас, ‒ прошептал Артем и обессиленно опустил голову на землю. ‒ Ареас… Где же ты был…
‒ Артем… Прости, Артем… Мы ждали… Мы все ждали, когда ты призовешь Господа. Без твоей молитвы я ничего не мог сделать… Это в настоящем аду люди не могут сами за себя молиться. А ты был просто игрушкой в руках бесов, и любые молитвы были тебе доступны. Слава Богу, ты догадался!
‒ Разве я молился? ‒ удивленно прошептал Артем.
‒ Конечно! Ты попросил Господа о помощи! Ты доверился Ему, поверил! Это и есть молитва!
Ареас помолчал, внимательно разглядывая Артема. Наконец не выдержал и тяжело произнес:
‒ У тебя вся голова седая…
Артем схватился за волосы, словно наощупь мог определить их цвет. Потом удивился:
‒ Разве у бестелесной души могут седеть волосы? ‒ и тут же сам усмехнулся ‒ разве бестелесная душа может чувствовать такую боль, какую испытал он?
‒ Ты же живой, Артем. И твоя душа крепко-накрепко связана с телом.
‒ Понятно. Значит, и на земле у меня вся башка белая… Бедная Алинка. Ареас, послушай… У тебя сигарет нет, а?
‒ Нет. И не будет. А вот это тебе поможет, ‒ и Ареас вдруг протянул Артему… стаканчик мороженого! Артем обалдело уставился на своего Ангела:
‒ Где?… Где ты это взял? Я лет двадцать такого не ел!
Он схватил мороженое, в три укуса расправился с ним и почувствовал, что ему действительно полегчало. Возможно, это было не простое мороженое, а какое-нибудь ангельское болеутоляющее, или еще что-нибудь эдакое… Но вникать в детали Артем не захотел, к тому же Ареас вряд ли станет что-либо объяснять.
Следующим номером оказалась большая синяя чашка, с узором из ромашек и васильков. Артем осторожно взял горячую чашку в руки. Кофе? Принюхался… Нет, не просто кофе, а с коньяком! Он поднял глаза на Ареаса и увидел ласковую улыбку и веселый огонек в небесных глазах.
‒ Пей, ‒ улыбнулся Ареас. ‒ У меня для тебя хорошие новости.
Артем в несколько глотков осушил чашку и осторожно поставил ее на землю. Веселая домашняя ромашковая чашка смотрелась диковато в страшном лесу. Но Артема больше волновали хорошие новости, и он в ожидании и надежде уставился на Ареаса.
***
…Войдя в церковь, Алина почувствовала себя увереннее, глупые мысли больше ей не досаждали. Она купила огромную свечу, огляделась по сторонам, и пошла к самой большой, самой красивой иконе Божией Матери. А вот Егорка удивил всех, кто был на тот момент в церкви. Он решительно, ни на кого не глядя, уверенно пошел в сторону алтаря. Безошибочно остановился напротив Царских Врат. Постоял, сделал шажок вправо и очутился перед огромной, золотой, сияющей иконой Христа-Спасителя. Положил на пол коробку с самолетиком и серьезно сказал:
‒ Здравствуй, Бог! Мы с мамой пришли сказать Тебе спасибо за все, что Ты сотворил. И еще мы хотим попросить, чтобы Ты помог папе. Сделай так, чтобы папа выздоровел, пожалуйста!
Егор помолчал, вглядываясь в глаза Спасителя. Он видел, что Бог тоже смотрит на него. И глаза у Него были ласковые и любящие.
‒ Я принес Тебе самолетик, ‒ прошептал Егорка. ‒ Он умеет летать. Но Ты не думай, это не за папу, это просто Тебе подарок. Только Ты, пожалуйста, помоги папе… Помоги!
Егорка не выдержал и заплакал. Он даже не заметил, что рядом давно стоит мама, и еще какие-то люди, и бородатый человек в длинном черном платье…
Он шлепнулся на коленки, и не прекращая плакать, продолжал бормотать:
‒ Пожалуйста, Боженька, вылечи папу! Вылечи! Ты ведь все можешь! Помоги моему папе, Боженька, помоги папе!
Егор не всхлипывал, не рыдал в голос, просто слезы катились и катились из его глаз, без перерыва.
‒ Помоги, Боженька… Помоги! Вылечи папу! А я всегда буду хорошим…
Наконец Алина не выдержала, и, тоже расплакавшись, подняла сынишку с пола и прижала к себе.
‒ Не плачь, родной, не плачь. Все будет хорошо!
Егорка потихоньку успокаивался, лишь изредка судорожно вздыхал, и снова и снова поворачивался посмотреть на Бога.
‒ Ну вот и помолились, ‒ неожиданно сказал бородатый человек в черном платье. ‒ Пойдемте, поговорим, познакомимся.
‒ Здравствуйте, батюшка, ‒ сказала Алина и опустила Егорку на пол.
‒ Идите за мной, ‒ священник поманил Алину и Егора за собой. ‒ И коробочку свою забери, малыш, а то споткнется кто-нибудь, упадет. Нехорошо получится.
‒ Это самолетик, подарок для Бога, ‒ насупившись, пробормотал Егор, но коробку с пола поднял и снова прижал к себе.
‒ Для Бога? Это хорошо! Это ты здорово придумал, молодец! ‒ Сказал батюшка, отвел их в самый дальний уголок и усадил на лавку.
‒ Что ж, давайте знакомиться. Меня зовут отец Алексий. Можно просто батюшка. А вы кто?
‒ Я Алина, а это мой сын Егор. У нас беда, батюшка. Муж попал в аварию, восьмой день в коме. Мы вот решили придти… Мы первый раз в церкви. ‒ Алина всхлипнула и полезла в сумочку за салфетками.
‒ Ну пришли ‒ и слава Богу! А вот плакать не надо. Вы помолились Господу нашему, помолились Пресвятой Богородице… Я видел… Теперь мы будем рассчитывать только на помощь Божию. А ты, Егор, просто молодец! Как ты узнал, куда, к какой иконе нужно идти?
‒ Я не знал, ‒ Егорка задумчиво посмотрел на батюшку. ‒ Меня кто-то взял за руку и повел… А я пошел.
Алина изумленно посмотрела на сына, потом перевела взгляд на священника.
‒ За руку взял?… Интересно… Да. ‒ Казалось, отец Алексий нисколько не удивился. ‒ Чудны дела Твои, Господи! А вот с самолетиком твоим мы вот что сделаем. Посмотри-ка во-он туда, ‒ батюшка указал рукой, куда Егору следует посмотреть. ‒ Видишь мальчика в синей курточке? Его зовут Дима. У него нет ни мамы, ни папы, а только старенькая бабушка. Вот ему ты и подари свою игрушку, у него наверняка такой нет.
‒ Но ведь это для Бога! ‒ воспротивился Егор.
‒ Егорушка… Я не знаю, поймешь ли ты меня. Но Бог сказал так: «все, что вы делаете людям, то делаете и Мне». То есть, подарив свой самолетик Диме, ты как будто отдаешь его Богу. Понимаешь?
Егор некоторое время молчал, потом посмотрел на маму, на батюшку, перевел взгляд на мальчика в синей курточке, тихонько стоявшего возле небольшой иконы… Подумал, взял коробку и пошел к мальчику.
О чем они разговаривали, ни батюшка, ни Алина, конечно, не слышали. Видно было только, что Дима сначала насторожился и смотрел на Егорку с недоверием, даже руки за спину спрятал. Егорка что-то горячо ему доказывал. Наконец Дима улыбнулся, взял самолетик и, как до этого Егорка, так же прижал коробку к груди.
А счастливый Егорка вприпрыжку вернулся к лавочке, прижался к маминым коленям и сказал:
‒ Ну вот. Теперь мой самолетик у Бога! Правда, дяденька?
‒ Ну конечно, правда, ‒ рассмеялся священник. ‒ Только не дяденька, а батюшка. Запомнишь?
‒ Ага. Спасибо, батюшка!
И вдруг улыбка медленно сползла с Егоркиного лица. Он поднял глаза на батюшку и очень серьезно спросил:
‒ Значит, все, что я делаю людям, я делаю Богу?
‒ Получается, так… ‒ священник явно не ожидал от четырехлетнего малыша таких взрослых размышлений.
А Егорка вдруг разревелся, разревелся по-настоящему, в голос. Испуганная Алина схватила сына на руки, но Егор вырвался и бросился к отцу Алексию.
‒ Я Пашу побил! Он обзывался, а я его стукнул! Но я не хотел бить Бога!
Батюшка опешил и только руками развел. Из всех его прихожан едва ли найдется хоть несколько человек, которые настолько серьезно и буквально относились бы к словам Спасителя.
Батюшка погладил Егора по голове, прижал к себе и сказал, вытирая малышу слезы:
‒ Извинись перед Пашей. Я понимаю, он первый начал. Но ты подойди и извинись ‒ за то, что стукнул его. И вот увидишь, он больше не станет обзываться. Договорились?
‒ Да, ‒ твердо сказал Егорка. ‒ Я извинюсь. А Бог меня простит?
‒ Уже простил! ‒ ответил батюшка, и посмотрел на Алину. В его изумленных глазах явно читался только один вопрос ‒ уж не ангел ли перед ним?…
А Алина не переставала удивляться, как легко и свободно чувствует себя ее сын в церкви, как быстро он во всем разбирается… И как ей самой хорошо и спокойно.
Дома она отыскала три крестика. Один надела на себя, второй на Егорку, а третий положила в сумочку. Завтра же она положит его Артему под подушку.
***
… ‒ Ну, Ареас, не томи! Какие у тебя новости? ‒ после мороженого и кофе Артем почувствовал необыкновенный прилив сил, и ему не терпелось узнать, что же произошло за то время, пока он примерзал к ледышкам и горел в адском пламени.
‒ Смотри, ‒ Ареас очертил рукой в воздухе прямоугольник, края которого немедленно превратились в серебристую рамку.
Артем встал, пересел поближе к своему Ангелу, и стал пристально вглядываться в рамку. Поначалу он ничего там не увидел…
‒ Что-то у тебя настройки сбились, ‒ пошутил он, но Ареас прижал палец к губам, и показал глазами на экран ‒ смотри, мол, и молчи.
Артем снова взглянул в рамку, и даже подскочил от неожиданности. Он увидел свою тещу, которая стояла перед иконами и читала какую-то тоненькую книжку.
‒ Она молится за тебя, Артем. Читает молитвы всем святым врачам.
Следующей в рамке показалась Лиза. Она расставляла по подсвечникам свечи и что-то шептала.
‒ Лиза! ‒ Закричал Артем. ‒ Боже мой, это же Лиза!
Ареас улыбался, а прямоугольничек уже транслировал следующую картинку. Там две абсолютно незнакомые Артему монахини стояли на коленях напротив какой-то иконы и тоже молились.
‒ Кто это, Ареас? ‒ прошептал Артем. ‒ Я их не знаю…
‒ Это знакомые Лизы. И они тоже за тебя молятся.
Несколько следующих изображений привели Артема в самый настоящий шок. Сначала он увидел высокого человека в белом халате, который стоял возле окна и, глядя в небо, что-то горячо шептал.
Потом в кадре показалась пожилая женщина, стоящая на коленях возле домашнего иконостаса…
Затем Артем увидел пожилого священника с книгой…
‒ Ареас, кто это? Неужели они все молятся за меня? За меня?!
‒ Это твой лечащий врач и нянечка. А священник… К этому священнику ходили твои Алина и Егор. И да, представь, все они молятся за тебя!
Потрясенный Артем долго молчал. Ареас терпеливо ждал, когда тот придет в чувство, чтобы показать ему главное. Наконец Артем тряхнул головой и пробормотал:
‒ Как это удивительно, Господи! За меня молятся люди, которых я в глаза не видел, и которые меня не знают… Ареас, это же чудо, правда?
‒ На сегодняшний день ‒ да, чудо. А по замыслу Божиему так и должно быть. Но подожди, ты не видел еще самого главного. ‒ Ареас так счастливо улыбнулся, словно это ему предстоит сейчас узнать лучшую в мире новость.
Поход Алины с Егором в церковь Артем просмотрел от начала и до конца. Да еще и со звуком. К концу этого «фильма» он расплакался. Даже сам не заметил, что по щекам бегут и бегут слезы.
‒ Эй, парень! ‒ крикнул Ареас. ‒ Ты чего это? В костре стоял, ледышки тебя прокалывали едва не насквозь, чудовища душили, ты не плакал, сейчас-то чего?
‒ Я? ‒ вздрогнул Артем и провел ладонью по щекам. ‒ Я не плачу, с чего ты взял?
‒ Как белуга заливаешься! ‒ рассмеялся Ареас.
‒ Знаешь, Ареас, для Ангела в тебе маловато деликатности, ‒ улыбнулся Артем, а Ареас лишь руками развел ‒ ну такой вот тебе Ангел достался, терпи.
Наконец Ареас убрал серебряный экран, и загадочно прошептал:
‒ А теперь ‒ главное!
Артем удивленно посмотрел на Ангела. Что может быть главнее того, что они увидели?…
‒ Понимаешь, Артем, тут такое дело… Сегодня начался девятый день. Последний.
Артем с ужасом уставился на Ареаса. Уже девятый? Они не успевают? Глаза у Артема были такие страшные, что Ареас поспешил его успокоить:
‒ В порядке все. Посмотри туда. ‒ И махнул рукой куда-то за спину Артема.
Артем обернулся и увидел огни. Множество огней в этом мертвом сухом и страшном лесу. Огоньки трепетали, как живые, но главное, они уходили куда-то вдаль, явно указывая направление, дорогу, по которой им следует идти.
‒ Что это, Ареас? ‒ прошептал Артем, завороженный необыкновенным зрелищем.
‒ Это свечи. Свечи-молитвы. Ориентир для нас, как выбраться из этого проклятого леса. Ну что, герой, вставай! Пора идти!
Артем вскочил на ноги и осторожно, словно боясь, что свечи погаснут, ступил на дорогу. Ареас молча пошел за ним. Свечи стояли по обочинам дороги и были самые разные – маленькие, большие, даже несколько огоньков лампадок переливалось среди них.
