– Санек, я вот что думаю, может не случайно боженька свел нас в этой хате, не будь тебя, меня бы сейчас с номерком на ноге на том свете черти встречали.
– Причем здесь боженька?
– Взял он и нашептал кому-то из ментов, чтобы тебя именно в эту камеру бросили.
– Шутишь? А мне сдается, что это спецчасть перепутала, – предположил Воробьев.
– Да нет, я думаю, здесь совсем другое, такой перетасовкой может заняться другая служба, к примеру – кумчасть.
– Волоха, ты на что намекаешь?! – возмутился Александр.
– Так, Воробей, смени тон. Я хочу конкретно с тобой пошептаться… Ты меня от смерти спас, а я не привык оставаться в долгу и хочу хоть как-то тебя отблагодарить.
Волков достал из кармана куртки записку и протянул ее Воробьеву. Если бы среди ясного неба внезапно засверкала молния, и грянул гром, это явление не так бы поразило Александра, как прочитанная записка. Слово в слово текст походил на тот, с каким он ознакомился в кабинете капитана Брагина.
– Откуда она у тебя?
– Маляву мне с воли подогнали и, как видишь, базар идет конкретно о тебе. Санек, я сижу в лагерях полжизни и научился выкупать[4 - Выкупить – определить.] людей по одному только разговору, я уже молчу о поступках. Нутром чую – ты нормальный парняга, потому мне интересно, как, черт возьми, ты успел пересечься с одним авторитетным человеком. Думаю, по маляве ты уже догадался, что этот авторитет – мой кореш.
– Волоха, для начала давай все-таки выясним, о ком идет речь, а потом постараюсь вспомнить, кому же я пересек дорогу.
– Я могу тебе доверять?
– Можешь. Обещаю, все останется между нами.
– Когда, и за что, ты насыпал перца на рану моему корешку Аркану, что он просит, как следует тебя прощупать?
Вот теперь Александр понял, что все это время речь шла о воре.
– Надо же, он обо мне до сих пор не забыл… Если разговор пойдет о нем, то это дело давнее. Ты хочешь, чтобы я рассказал, как мы с ним пересеклись?
– Ты еще спрашиваешь, я просто сгораю от любопытства. И как вам удалось пересечься в этой жизни, ведь он практически из лагерей не выходил?
Александр подробно рассказал Волкову, как им с дедом пришлось встретиться с Арканом и его подручными в сибирской тайге, и как они их бросили на болотах, спасая свои жизни.
– Так вот в чем дело! – воскликнул Владимир и, покачав головой, мудрено продолжил, – да, жизнь штука сложная, не знаешь, за каким углом тебя очередной раз долбанет по голове. Санек, а теперь дай мне слово, что нигде и никому не упомянешь имя Аркана.
– Я – могила, – твердо заверил Воробьев.
– Давай подумаем, как нам выкрутиться из этой ситуации. Аркан слов на ветер не бросает, если он наточил на тебя нож, как пить дать, он и в тюрьме достанет. Пока мы вместе, ни одна собака тебя не укусит, но если нас развезут по разным зонам – это будет кирдык. Науськает на тебя братву, и не успеешь дать им оборотку, как окажешься «холодненьким» в бункере с опилками.
– Волоха, пусть малолетки боятся его пурги, я вышел из того возраста, чтобы перед такими Арканами трястись и ждать, когда мне голову расшибут. Я готов с ним встретиться хоть сейчас. Если он справедливый, какими должны быть воры, то мы уладим этот вопрос.
– Санек, как ты не понимаешь… По сути, тебе брошена предъява, ты покусился на жизнь авторитетного вора. Но кое-что в этой истории играет тебе на руку, это то, что вы с дедом не сдали Аркана ментам.
Александр предпочел не говорить Волкову об этом факте, ведь они с дедом показали начальникам и солдатам место на болоте, где остались беглые. Но, тогда ему было пятнадцать лет, и о каких-то понятиях и правилах в тюремной среде, он не мог знать. Потому отвечать перед вором за свое прошлое, не собирался. И к тому же родного деда Михаила, Александр никогда не предавал и не предаст.
– Я хорошо знаю Аркана, у него натура гнилая, – продолжил Волков, – и потому предупреждаю, твоей смерти ему будет мало, он захочет и деду Михаилу отомстить.
– Вот сука, какой кровожадный, – с ехидой произнес Александр.
– Да, он мстительный.
– Мы с дедом на себе уже прочувствовали. – Воробьев, решив сменить тему разговора, спросил, – Волоха, а почему ты решил, что меня оперчасть перевела в эту хату?
Волков оглянулся по сторонам и, убедившись, что их никто не подслушивает, тихо ответил:
– А ты до сих пор не понял.… Если бы ты пришел в эту хату с утвержденным приговором…
– Я знаю эту постановку.
– Тем более, объяснять тебе не надо. Такая кутерьма очень редко происходит. Но есть еще одно объяснение, в транзитной хате легче с кем-нибудь свести счеты.
– А разве есть разница, где бы меня убили, в обычной камере или транзитной?
– Санек, если эту беду затеял Аркан, то для него найти мокрятника[5 - Мокрятник – убийца], что два пальца обмочить. Ты еще не искушен в делах такого рода, за бабки можно кого хочешь купить или приказать мокрушнику убить в счет погашения долга.
– А тебе не пришло в голову, что азиаты…? – интригующе спросил Александр.
– Ты тоже об этом подумал?! Я не раз в уме проворачивал эту ситуацию, по-моему, неплохой способ вызвать такого как ты на конфликт. А тем более ты сам им «занозил, когда одному из них супинатор к глотке приставил. И если один из азиатов оказался в транзитке по твою душу…
– То не смог довести дело до конца, – продолжил мысль Воробьев.
– А это значит…
– Надо ждать еще кого-то. Выходит, это Аркан меня в транзитную камеру с помощью оперчасти определил.
– Это все наши с тобой догадки. Судя по тому, как Аркан мне доверяет, он должен ввести меня в курс дела. Подождем еще.
– Скажи, если Аркан твой кореш, тогда зачем ты мне помогаешь?
– Санек, жизнь не топчется на месте, меняется все и люди в том числе. Иногда обстоятельства оказываются сильнее нас. Жизнь так начинает мотать, что спустя годы мы уже друг друга не узнаем, а еще хуже – не доверяем. Потому что люди в клетке – те же звери. А неволя меняет человека до неузнаваемости. Я ставлю в пример своих корешей и знакомых, они все изменились не в лучшую сторону. А с Арканом мы еще с малолетства дружили, даже братались кровно, – Волков показал на запястье левой руки белый шрам от давно зажившего пореза, – но жизнь раскидала нас по разным тюрьмам и лагерям. Много лет прошло. У него теперь своя жизнь, у меня своя. Он не забыл меня до сих пор и это дает мне право, называть его своим корешем. Я не знаю, как он в натуре ко мне относится. Вор и мужик – это два разных сословия. По сути, я завязал все дела с блатными и взял в руки кайло, а иначе говоря, сел работать за швейную машинку. На особом режиме это не считается западло, там многие работают. А ты, как думаешь, почему суд перевел меня на строгач[6 - Строгач – зона строгого режима]?
– Понятия не имею.
– Только после того, как я снял все постановления за нарушение режима и стал работать на производстве.
– Волоха, лично я, считаю это нормальным. Крепкие и умные мужики ни в чем не уступят блатным. На «Двойке» я хорошо знал Леху Дрона, мы с ним кое о чем разговаривали, и я ему благодарен за те немногие жизненные уроки, которые он успел мне преподать. Мне кажется Дрон и Аркан, совершенно разные люди, я сужу по их поступкам. Дрон был справедливым, ждать подвоха с его стороны не приходилось, он всегда говорил открыто и не боялся ни ментов, ни беспредельщиков.
– Что касается покойного Лехи Дрона, то он не был вором-законником. Он был авторитетом среди братвы. Положенцем, то есть без пяти минут вором. Он отходил пятилетний срок и был готов к коронованию. Воры приняли бы его в свою семью, но Леха не успел – сыграл в кленовый ящик. Аркан и Дрон, может и схожи по понятиям, но характеры у них разные. Человечности у Аркашки мало. А среди нашего брата, сама жизнь обязывает вора быть справедливым, он решает самые сложные вопросы и разводит конфликтные ситуации между спорящими. С его мнением обязаны считаться все. Если вор начнет перегибать палку, его обязательно одернут, но только свои, приближенные по статусу законники. У воров на сходке всегда одинаковое право голоса, и каждый смело выскажется, о чем думает. Вот этим и отличается воровской закон от закона, по которому живут люди на воле. У комсюков существует строгая субординация, как в армии, низы не могут критиковать верха. Почему? Потому что их быстро скинут со своих насиженных мест…
– Что-то тебя на политику потянуло, – перебил Александр.
– А у нас, о чем бы ни говорили, все политикой заканчивается.
Короче Санек, продолжаю тему: у воров все прозрачно, откусил кусок от «общака», получи по полной. Кто-то из авторитетов накосячил, выставят на круг и спросят. Так что, это общее сходство в воровских взглядах, а люди с их натурами и всякими делами, могут быть разными. Дрон был моложе Аркана и намного мягче, но если судить о бунте, Леха человек решительный. Аркан суровую школу прошел: строгачи, БУРы, крытки. Его менты ломали, разные прокладки ставили, чтобы опорафинить, но все бесполезняк. Он и общаки держал в разных местах. Одним словом, сравнивать между собой Дрона и Аркана, трудно.
– Ну, ты меня совсем успокоил, – с сарказмом произнес Воробьев, – значит, мне осталось только ждать, когда какая-нибудь «торпеда» по сонникам кислород перекроет. Ты знаешь Волоха, мне этот Аркан, как «зайцу стоп сигнал». Я не такой, как он – не привык исподтишка. А вообще я думаю, он поступил по б…..и. Не надо было Аркану с его корешами, меня и деда за быдло держать. Дед у меня на фронте снайпером был, да еще в разведке поднаторел «языков» брать. Он быстро их скрутил. Правда, потом нас обманули, рассказав байку про родственников, и мы им поверили. Развязали, напоили, накормили по-людски и объяснили, как к дороге выйти. А они…? Связали нас и заставили вести через болото к трассе. А потом что? Прикопали бы в тайге, и ищи свищи нас. Волоха, благородные воры так не поступают. Вот ты, будь на месте авторитета, как бы нас рассудил?
– Напросились волки к пастуху овец стеречь… Это я об Аркане и его корешах. В целом, я считаю, вы с дедом поступили правильно. Не нужно было вас провоцировать и все получилось бы «тип-топ». И законы гостеприимства в тайге нарушили не вы, а Аркан и его архаровцы. Когда люди в побег уходят – это уже не люди, а волки, а таким, как известно, закон не писан. Кого встретят на своем пути, того и валят. Трупов-то они немало после себя оставили. По-любому хотели выжить. Поймали бы, всем «вышак» присудили.
– Волоха, вот ты говоришь, Аркан из тюрем не вылезал, а почему он до сих пор не попал на «полосатый» режим? Ведь судьи должны были давно признать его ООР.
– Здесь, в натуре ты правильно заметил и я сам удивляюсь, почему Аркану не влепили статью за рецидив.
– Что посоветуешь, как мне дальше быть?
– Я наведу справки, так сказать – «прозондирую почву». Аркана я давно не видел. Попробую связаться с ним, через братву маляву отошлю. Быстрее бы в зону отправили, там этот вопрос я бы одним махом решил. Нам бы с тобой Санек в одну зону попасть, я тебя не дам в обиду. А пока нас держат в этой хате, будем вполглаза спать. Узнать бы еще, какая сука «помогла» тебе в эту камеру попасть. По крайней мере, прояснилось бы, откуда ветер дует.
– И все-таки, вдруг окажется, что к этому делу приложил руку авторитетный вор…
– Ты хотел уточнить, по понятиям ли с тобой поступили? Скажу прямо – нет! Но ты не докажешь, что это сделал Аркан. Если бы конкретно узнать, тогда… – Волков презрительно прищурился.
– Я постараюсь узнать.
– У тебя среди ментов подвязки[7 - Подвязки – Связи] имеются?!
– Есть один канал, но придется какое-то время подождать, – улыбнувшись, ответил Воробьев.
Глава 3
Вступление в тайную организацию
Через три дня после ужина, Воробьева без вещей вызвали в коридор. Такое общепринятое действие доказывало только одно, что скоро его вернут в камеру. Надзиратель, открывая массу дверей, повел арестанта неизвестно куда. Поднимаясь и опускаясь по лестничным пролетам и, меняя этажи, сержант наконец-то доставил Воробьева в комнату для допросов, где его поджидал капитан Брагин.
– Приветствую тебя Александр, – обратился он миролюбиво, – помнишь наш разговор в прошлую встречу?
Воробьев поздоровался и ответил:
– Ты обещал мне приготовить какой-то сюрприз…
– Скоро сюда доставят одного человека. Ты пообщаешься с ним, но недолго. Он кое-что тебе объяснит.
Воробьев в недоумении раскрыл рот и хотел что-то спросить…
– Если возникли вопросы, потом задашь. Посиди тут немного, поскучай в одиночестве. Брагин вышел в коридор и, захлопнув за собой дверь, повернул ключ в замке.
В томительном ожидании Воробьев провел десять минут, показавшиеся ему вечностью. Он не мог сообразить, о ком говорил капитан, однако единственная мысль не давала ему покоя, что к нему на свидание, может быть, приведут маму.
Замок тихо щелкнул, и дверь приоткрылась. Александр резко обернулся, так как сидел на табурете спиной к двери и резко вскочил, увидев вошедшего мужчину крепкого телосложения. От удивления на какой-то миг, он лишился дара речи. Перед ним стоял Сергей Ирощенко. Не сговариваясь, друзья бросились друг к другу в объятия.
– Бог ты мой, Серега! Ты откуда?
– Оттуда, Санек, – Сергей указал пальцем в пол и потрепал друга по плечу, – садись, у нас времени в обрез, а мне нужно многое тебе сказать. Пожалуй, начну с главного…
– Это капитан привел тебя сюда? – перебил его Александр.
– Да – это он. Разговор сейчас пойдет о нас с тобой и о нем. Слушай внимательно: мне предложили вступить в одну тайную организацию. Ничего общего с оперативной частью она не имеет. С ментами на свободе тоже не связана, и вообще – ни в каких кругах о ней ничего не знают. Она начала действовать совсем недавно.
Александр заинтересованно спросил:
– И чем же она занимается?
– Пока у нее одна задача, устранять насильников и убийц малолетних детей.
– Не совсем понял, поясни, как это устранять?
– Если коротко, суть такова: по разным причинам суд не приговорил такое животное к высшей мере. Именно эта организация проводит дополнительное расследование, ищет доказательства и берет на себя ответственность довести дело до конца. После этого она выносит справедливый приговор убийце.
– Убийце! Они сами-то кто, после этого?
– Санек, не гони лошадей. Ты вникнул в суть?
– Я-то вникнул. А ты-то понимаешь, куда лезешь? Тебе, зачем все это? Ведь ты помиловку ждешь, может, «стрельнет» метла, верховный суд отменит смертный приговор.
– Саш, ты сейчас не о том говоришь. Какой суд, какая скащуха?! Отбрось в сторону свои наивные представления о гуманности этой системы. Ты вспомни о тех парнях, что погибли во время бунта. Судьбе видно было угодно, чтобы они не прошли через все муки, которые я испытал здесь, пока сидел под «вышаком». А сейчас у меня неожиданно появилась другая возможность заработать помилование.
– Если я тебя правильно понимаю, ты должен какого-то гада убить и тогда эта организация в чем-то тебе поможет.
– Мне устроят побег.
– Побег?! Капитан Брагин?
– Да, и его родной брат Анатолий. Кстати, ты его по зоне хорошо знаешь.
– Не на столько, чтобы идти с ними на мокрое дело, – скептически заметил Воробьев, – ну-ка, расскажи вкратце, что за история, кого они хотят убрать?
Ирощенко рассказал Воробьеву о Пушкове, изнасиловавшего и утопившего в пруду десятилетнюю девочку Дашу. Александр, дослушав рассказ до конца, в сердцах выругался:
– Мразь конченная! Такой гадине действительно не положено жить. Как только суд ему жизнь сохранил. Жаль девочку, могу себе представить, как родители убиваются. Сереж, а ты хорошо знаешь этого капитана, чтобы доверить ему свою жизнь? То, что он предлагает тебе, может оказаться обыкновенной подставой, опера ни чем не гнушаются, когда им нужно кого-то раскрутить на дело, а особенно на «мокруху».
– Исключено! У меня есть все основания довериться братьям. Прежде чем мы встретились с тобой, Брагин несколько раз приходил в блок смертников, у нас было время о многом поговорить.
Слушая Сергея, Воробьев вспомнил лейтенанта Брагина и, пожалуй, эти воспоминания оказались приятными: «Мне не в чем упрекнуть Анатолия и его брата Сергея, они сделали много хорошего для меня, пока я сидел под следствием в тюрьме. А может, неспроста братья обратили на нас с Сережкой внимание. Что-то же они в нас нашли. Брагин – старший, мозговитый мужик, я хорошо его запомнил, да и младший тоже ничего… Но почему они выбрали Ирощенко? И почему именно меня они «впрягают» в это дело?»
Сергей задал вопрос, выводя Александра из раздумий:
– Теперь ты понимаешь, для чего нас с тобой свели?
– Ты хочешь, чтобы я участвовал в «мокрухе», как тогда, при казни Равиля?
