Психикон

– Да как тут может быть хорошо? Брат в коматозе.

– По сути это не кома. Еще в больнице он перешел в вегетативное состояние, но не обычное, – заметил Кирилл и стал говорить быстро и с воодушевлением: – МРТ показала психическую активность, как будто Аркадий бодрствует, просто находится не здесь. Предположительно, у него сейчас сильный бред. Редчайший случай, если бы ты только понимала…

– Кира, я вообще не уверена, что это хорошая идея, привезти его сюда. – Она покосилась на доску с цепочками провальных экспериментов.

Кирилл снял очки и костяшками указательных пальцев помассировал веки. Проморгавшись, он достал из ящика флакон с пипеткой и закапал в нос ноотроп. На мгновение Кристина увидела перед собой римского полководца: гладковыбритого, сосредоточенного и сурового. Кирилл вернул очки на переносицу, и иллюзия рассеялась.

– Так, – сказал он. – Начнем с того, что Аркадию ничего не угрожает. Состояние стабильное, и хуже ему здесь не станет. Это ясно?

– Допустим…

– Во-вторых, программа готова. Почти. Не буду скрывать, код еще сырой, но положительные результаты мы получим со дня на день.

Она посмотрела на мужа недоверчиво. Он говорил уверенно, но как-то излишне напряженно.

– Так быстро? – спросила она.

– В процессе несколько этапов, и пробуждение может случиться на любом из них, даже на первом! Проблема в том, что мы не знаем причину болезни, поэтому нельзя сказать, какой фактор станет решающим, действовать приходится вслепую. Повреждений мозга нет, значит, проблема психогенная – как раз моя специализация, я так долго ждал подобного случая!

Кристина сделала усилие, чтобы не придраться к последней фразе.

– Ты же говорил, тебе еще работать и работать.

– Так и есть, разработка займет несколько месяцев. Но для первых этапов все готово. Вот, – сказал он, протягивая ей бланк, – подпиши соглашение, чтобы я начал операцию.

– И как это будет происходить? – спросила она, изучая вместо бланка лицо мужа.

– Сначала вводятся психотропные препараты. Первый, по сути это галлюциноген, нужен, чтобы вывести глубинные психические процессы на поверхностный уровень, где программа сможет их отследить. Второй, назовем его психоделиком, дает сознанию пациента стимул… – Кирилл на минуту задумался. – В общем, тогда он либо проснется сам, либо потребуется Психикон. Над этим я еще работаю…

– То есть ты хочешь накачать его ЛСД? Счет за лечение пришлет дилер?

– Перестань. Я всего лишь упростил объяснение, а ты доводишь до абсурда.

– Все равно звучит как-то не очень.

– Крис, пойми, цифровые методы в психологии не работают в отрыве от нейрофизиологии. Чтобы оцифровать нужный сегмент психики, а затем написать оболочку внедрения, мне нужно, скажем так, подсветить некоторые психические содержания пациента.

Видя, что она теряет нить разговора, он повернул в ее сторону один из мониторов. Там проигрывалось трехмерное видео. Виртуальная камера летела сквозь пространство, наполненное сюрреалистичными образами, словно сошедшими с картин Сальвадора Дали. Вспыхивали космические светила, молнии чертили интуитивно знакомые древние символы, из тумана выныривали химерообразные твари, их формы искажались, как в кривом зеркале, на горизонте проступали человеческие лица, кричащие фрактальными узорами, а в следующее мгновение камера с дикой скоростью неслась через бескрайние пустыни, то ли песчаные, то ли снежные. У Кристины закружилась голова, и она отвернулась.

– Это считывает моя программа из его мозга, – Кирилл указал пальцем в сторону больничной палаты. – Точнее то, что компьютер смог оцифровать и представить в виде образов. В этом хаосе я ищу фрагмент, где происходит патология и находится эго Аркадия. Препараты помогают выделить нужные содержания. Ничего сложного, правда? – Он странно улыбнулся.

Кристина нахмурилась.

– А по-другому как-то можно?

– В больнице таким пациентам двигают руки-ноги, то есть стимулируют рефлекторную активность, и так надеются пробудить. Но подумай сама: проблема не в теле, а в разуме, следовательно, нужно действовать изнутри. Врачи двигают конечности пациента, а я намерен внедриться в его психику и пошевелить сознание!

Повисла торжественная пауза. Должно быть, в этот момент Кирилл слышит овации коллег-ученых, но Кристина почувствовала первобытный страх перед запретной неизвестностью. Официальная медицина не обещала положительных результатов, но при этом казалась такой надежной и правильной.

– Раньше колдунов сжигали на кострах, – сказала Кристина. – Но за такое тебя сожгут и сегодня.

Кирилл не улыбнулся. Он продолжил говорить уже тише, обращаясь больше к себе:

– Это пустяки по сравнению со следующими этапами… Психикон станет инновацией мирового масштаба.

– Ты обещаешь, что все получится? – спросила она.

– Что именно?

– Аркадий вернется живой и здоровый?

– Я сделаю все от меня зависящее.

Кристина вздохнула. Она рассчитывала не на этот ответ. Ей хотелось получить поддержку, а не правду.

Так или иначе, глупо отвергать возможность. Пожалуй, Аркадий и сам бы решился рискнуть – он всегда так делал. Она подписала бланк и отдала Кире, продолжая вертеть ручку в пальцах. Он бросил листки в ящик стола, будто это был очередной счет за коммуналку.

– Ну-с, вводите свой препарат, безумный ученый.

– Да, теперь дело за малым, – сказал Кирилл. – Придет медсестра, и мы сразу начнем процедуру. Давай вернемся к нашему допросу, – улыбнулся он. – Есть идеи, с чего вдруг Аркадий разорвал контракт?

Глаза Кристины сузились. Она начала говорить медленно и осторожно, словно ступая по тонкому льду, но фразу закончила возмущенным возгласом – с треском проваливаясь в ледяную воду своей догадки.

– Ты так говоришь, будто… Ты что, уже это сделал? До того, как я согласилась?!

Кирилл промолчал и уставился в монитор.

– Когда? – спросила Кристина, переведя дыхание.

– Сегодня утром. Ты была на работе, и я сэкономил время…

Кристина швырнула ручку на стол.

– Я тебе никогда не прощу, если что-то пойдет не так, понял? Никогда не прощу. Если с ним что-то случиться, то это будет твоя и только твоя вина!

– Успокойся, пожалуйста.

– А я спокойна. – Голос ее был действительно ровным и отчетливым. – Я говорю совершенно осознанно, как тебе нравится, и со всей ответственностью. Мы могли принять решение вместе и разделить это поровну. Но – нет! Ты решил все один, вот и получай.

– Но ты ведь уже согласилась перевести его сюда!

– Это другое. Одно дело – поместить его в институт, а другое – проводить над ним… эксперименты!

Он поморщился и провел рукой по лицу, моментально сняв свою раздраженность. Киборг какой-то, а не человек!

– Посмотри на это иначе. Процесс уже пошел, и мы сэкономили время. Результаты будут уже завтра, а может, и прямо сейчас.

Кристина помолчала и сказала:

– Все равно, Кира. Мне было плохо, а ты сделал еще хуже. Ударил туда, где и без того больно. Просто… не ожидала от тебя. Еще психолог, называется! Ты никогда так не делал. И поэтому еще хуже… – Она вскочила со стула. – Все, я пошла. Не хочу тебя видеть в этом мерзком халате!

Кирилл с удивлением посмотрел на халат.

– Приезжай сюда завтра после двенадцати, – сказал он.

Она пошла к выходу и как бы между делом бросила:

– А ты скоро?

– Я буду ночевать здесь. Сейчас важный этап.

Она хотела, чтобы он побыл с ней, и хотела, чтобы он уделил Аркадию максимальное внимание. Выбирать одно из двух – не хотела. Она тихонько зарычала и вышла в коридор. Попыталась хлопнуть дверью, но та была оборудована доводчиком и вопреки усилиям закрылась плавно и бесшумно.

Секунды не прошло, как раздалось методичное клацанье клавиатуры. На линзах очков Кирилла отражались строчки кода, нижняя быстро удлинялась. Время от времени он поглядывал на лежащего за прозрачной стеной Аркадия, готовый к чему угодно.

Ближе к утру он позволил себе передышку и откинулся на спинку кресла, собираясь вздремнуть. В конце концов, теперь все зависит от того, как подействуют препараты. Эффективность, побочки, риски, последствия… он заснул, окутанный роем мыслей.

Глава 2. Каллиграфия

TimeVideoGame: Как вы относитесь к тому, что люди все больше времени проводят за видеоиграми, точнее сказать, в виртуальной реальности?

Сергей Дедалов:

Я считаю ошибочным проводить черту между так называемым реальным миром и виртуальным. Это просто глупо. Человечество, с тех пор, как стало разумным, живет в эдаких виртуальных пузырях, называемых культурой. Искусство и мода, например, абсолютно виртуальны, поэтому нет разницы между покупкой брендовой одежды и покупкой меча для своего игрового персонажа. Но давайте копнем еще глубже! Мы выдумали государство, деньги, социальную иерархию и договорились считать их реальными, хотя на самом деле все это существует только в нашем коллективном воображении. Какие тут могут быть претензии к игровым вселенным?!

Интервью с Сергеем Дедаловым, ведущим геймдизайнером FVR-MMORPG "Сандарум Онлайн", часть 2/7

Все отлично.

Стрим идет.

Хотя нет, что-то изменилось. Я не мог сформулировать, что именно, но ощущал себя и окружающий мир иначе. Так бывает, когда знаешь, что для игры установлен новый патч с множеством изменений, но ни с чем конкретным пока не столкнулся. Я прислушался к себе и с удовлетворением отметил, что по крайней мере пропало чувство гнетущего дежавю: я как будто вышел из замкнутого круга и вступил на извилистую линию, уходящую за горизонт. В то же время ожидать можно было чего угодно, и это порождало смутную тревогу.

С такими мыслями я отправился на ферму прокачки. Конечно, никаких внешних сходств с фермой эта орденская крепость не имела. Так ее назвали потому, что здесь выращивали для игроков опыт. До сих пор велись споры, было ли так задумано разработчиками или это читерство, нашедшее игровое обоснование и превращенное в бизнес.

Началось с того, что в древнем замке среди добытых сокровищ обнаружили яйцо. Обычной формы, покрытое белой скорлупой, но размером с холодильник. Как и у всех уникальных энигм, описание предмета было скрыто. Ни у кого из присутствующих рыцарей навык Археология не был прокачан достаточно для опознания, а к ученым решили не обращаться. Предположили, что из яйца вылупится пет – какая-нибудь зверушка, которая станет помощником в битве или ездовым животным. Ошиблись.

Едва вылупившись, чудовище мигом расправилось со всеми рыцарями, которые собрались поблизости и заявляли свои права на диковинку. Монстр, оказавшийся практически бессмертным боссом, продолжал расти и в итоге застрял в одном из помещений замка. Кому-то пришла в голову идея замуровать вход, сделать в стенах проемы с решетками и устроить зоопарк.

Сразу нашлись умники, норовившие атаковать чудовище через решетку. Из-за неимоверно высокого уровня существа боевые навыки прокачиваются быстро, а дать сдачи оно не может. Желающих оказалось много, и игрок, занимающий должность командора крепости, назначил плату за вход. Готовых отстегивать серебряные марки нашлось поменьше, однако прокачиваться на монстре все равно выходило дешевле, чем обращаться к тренерам навыков, особенно на высоких уровнях.

Так и появилась ферма прокачки – предприятие радикально негуманное, но прибыльное и стабильное. Тир, в котором мишенью служит бок монстра, виднеющийся за решеткой. Комната, где был замурован Клекот – так звали монструозное пернатое существо величиной с мамонта, – была настолько тесная, что через некоторые окошки можно было атаковать его даже оружием ближнего боя, без опасения, что он обернется и достанет мучителя. Целиком Клекота никто никогда не видел.

– Ферма не работает, – сказал мне дежурный.

Это был низкоуровневый рыцарь, совсем недавно сменивший жакет сквайра на орденскую кирасу. На левой руке сиротливо поблескивал всего лишь один перстень. Понятия не имею, что заставляет мужчин носить такие усы, как у этого парня. Он сидел за столом в конце коридора, который заканчивался запертой дверью. Рядом с раскрытым журналом учета стояла опустевшая бутыль в плетенке, дежурный поглядывал на нее тоскливо.

– Причина? – спросил я.

– Командор запретил.

Вместо Красноречия я по обыкновению применил Суггестию.

– Понятное дело, что не ты решил. Почему, спрашиваю, не работает.

– Ждем кузнеца… для ремонта решеток, – неохотно ответил дежурный.

Присоединяться к общему ожиданию я не собирался.

– Не волнует. Я сам посмотрю, в чем там дело, и, если сочту нужным, пришлю бригаду работников.

– Но командор запретил.

– Я советник Капитула. Давай ключ, или вместе с командором оба будете служить на ферме чучелами для битья.

Дежурный покосился на пять орденских перстней на моем протезе и эмблему советника, приколотую к плащу.

– Прошу прощения, сэр Карахан, но посещать зал Клекота сейчас опасно.

На самом деле я нарушал правило субординации, согласно которому вассал моего вассала – не мой вассал. Но менять свои планы я не намеревался и потому применил способность Кураж, открытую на Третьей ступени Силы воли. На 60 секунд навык Красноречие вырос на 50 пунктов. Я сказал:

– Хватит болтать и подумай головой. Если ты меня пропустишь, то самое худшее, что может произойти, – произойдет со мной. А если не пропустишь, то что-то плохое случится с тобой. Гарантированно.

Дежурный огляделся по сторонам, будто ища поддержки у каменной кладки и факелов, вздохнул и протянул мне ключ. Когда я входил в зал, рыцарь спохватился и попросил у моей спины плату за посещение. Я молча закрыл за собой дверь.

Странно… при разговоре я совершенно не обратил внимания на самое главное – игрок передо мной или NPC. Я просто видел перед собой одного из братьев-рыцарей и действовал так, как того требует ситуация. Эта мысль не вызвала никаких эмоций и через пару шагов улетучилась.

Решетки и правда были погнуты, бетон у их основания раскрошился. В темноте замурованной комнаты что-то ворочалось, я ощущал идущее оттуда тепло и спертый воздух, как будто заглянул в хлев. Процедура была проста. Я достал револьвер и стал стрелять между прутьев. Заиграла боевая музыка, пули попадали в невидимого врага и наносили какой-то незначительный урон, навык Стрельба рос, приближая повышение уровня. Так продолжалось около получаса.

Довольный результатом, я перешел к другому окошку. Здесь Клекот навалился на стену, и сквозь прутья выпирали крупные перья. Темные и блестящие, словно выкованные из металла, в свете факела они переливались оранжевыми бликами. Моя пассивная способность Чуткость подсвечивала контуры громадного тела с острыми углами крыльев и загнутым клювом, скребущим потолок. Я сделал выпад рапирой – атака прошла удачно, а чудовище даже не шелохнулось, будто его укусил муравей.

Мало-помалу я прокачал Фехтование до 26 пунктов, как до того поднял Стрельбу до 38. Вместе с этим поднялись связанные с навыками характеристики: Сила, Ловкость и Восприятие. Еще сотня ударов по пернатому боку Клекота привела к желанному результату. Торжественная мелодия ознаменовала переход на одиннадцатый уровень. Полученные очки я вложил в Силу воли, необходимую для Гоэтии, и навык Тактика (командование), нужный для задания от Великого магистра.

Тот факт, что я успешно атаковал высокоуровневое существо и избегал урона, добавил два пункта к Удаче – она достигла отметки в 20 пунктов, после чего система предложила мне на выбор Способности характеристики:

1) Пассивная способность. Везение полурослика. Шанс найти редкий предмет или энигму увеличен на 0,5 %.

2) Пассивная способность. Сюжетная броня. Если по условиям квеста вы оказались в безвыходной смертельной ситуации, то всегда есть шанс 5 %, что произойдет непредвиденное событие, которое вас спасет. Показатель суммируется с развитием способности Сюжетная броня на следующих ступенях.

3) Однократное использование. Рояль судьбы. Свидетели будут называть это явление судьбоносным везением или божественным вмешательством. При использовании способности в любой ситуации случится максимально благоприятное и невероятное стечение обстоятельств.

Мое внимание привлекла третья способность. В прошлом я никогда не прокачивал Удачу – смущало донельзя размытое описание этой характеристики, да и полагаться я привык на себя, а не на внешние обстоятельства, которые нельзя предугадать. Здесь же мне давали возможность использовать удачу по своему усмотрению, хотя и без конкретики. Однажды я уже вляпался в крайне неудачные события – мои увечья тому доказательство – и понимал, что удачные события в этой игре могут иметь столь же весомые последствия. Поэтому я выбрал Рояль судьбы, что бы это ни значило. Разумеется, приберегу эту способность на будущее, когда будет происходить что-нибудь действительно важное.

Раздался скрежет и глухие звуки падающих на каменный пол кирпичей. Я свернул окно характеристик и увидел, как стена перекосилась и выгнулась в мою сторону. Цемент между кирпичами крошился и сыпался пыльными струйками, прутья решетки со звоном рухнули на пол, открывая проем в зал Клекота. В лицо ударило облако пыли, каменные осколки щелкнули по кирасе, словно картечь. Я отпрянул и наткнулся спиной на стену, запоздало попытался уйти вбок по коридору, но там громоздились обломки.

Я попытался перепрыгнуть завал, но неимоверная сила швырнула меня на пол, выбивая воздух из легких. Огромная птичья лапа сграбастала меня и прижала к полу, как будто я был мышью в когтях коршуна. Острый угол кирпича давил в затылок. Двух третей здоровья у меня уже не было. Остатки стены вздрогнули, как от удара тараном. Следующий удар исполинского клюва разметал кладку, я заслонил лицо наручами от осыпавшихся кирпичей, а когда убрал руки, то увидел, как на меня уставился круглый глаз хищной птицы.

Рапира сама оказалась в моей руке, и, вкладывая в удар весь запас сил, я сделал выпад. Острие чиркнуло по клюву, высекая искры, словно спичка. От ладони к плечу пробежал нервный импульс, пальцы непроизвольно разжались, и оружие упало в пыль. Онемевшей рукой я кое-как нащупал револьвер и опустошил барабан, метя прямо в глаз. Пули не достигали цели – растворялись в концентрических кругах защитного поля. Клекот даже не моргнул.