Увидев воспитательницу, белобрысый резко затормозил и лучезарно заулыбался, будто ничего не натворил.
– Мисс Ланге, вы не видели нашего колдуна?! – с притворной вежливостью спросил он.
– Понятия не имею, о ком ты говоришь, – не отрываясь от работы вздохнула мисс Ланге.
– Ну вы же точно знаете, где он!
– Я не разбираюсь в ваших играх. Скажи мне имя.
– Где Исин?
– Не знаю, – пожала плечами девушка, снова принимаясь ставить в бумагах галочки напротив имен.
– Да чтоб вас всех! – мальчишка отчаянно пнул стол, из-за чего несколько бумаг рассыпалось. Мисс Ланге тотчас крепко схватила белобрысого за руку, и лицо его перекосилось от страха.
– Чарльз Деккер, – строго процедила она, сильнее сжимая руку, – ты сейчас же соберешь свою толпу, и вы дружно пойдете спать в вашу комнату! И тебе очень повезет, если я не доложу о твоей выходке директору.
Мальчишки тут же скрылись в комнате. Никто из них не хотел сердить мисс Ланге, кроме Чарльза. Тот, как им казалось, никого и ничего не боялся, но стоило только их компании попасть в передрягу, Чарльз удирал самым первым.
– Кто такой Исин? – спросила испуганная Мэри.
– Мальчик из их комнаты. Исин Ларкс, – пояснила воспитательница.
– Не знаю такого.
– Ну тот темноволосый. Всё время сидит один.
– Кажется, вспомнила, – просияла Мэри. – Я думала, он милый. Такая лапочка! Тогда зачем они его ищут? Вряд ли Чарльз беспокоится о Исине?
– Кто их знает? – вздохнула мисс Ланге. – Может, Исин и правда чего-нибудь натворил, но что-то плохо мне в это верится.
– А почему Ларкса называют колдуном?
– Ты что, не знаешь?! – удивилась воспитательница. – Об этом же весь приют судачит! Исин – местная страшилка, можно сказать, приютская легенда!
– Ой, страшилки я люблю! Расскажите!
– Ну, слушай, – начала мисс Ланге. – Только никому не говори, что это я тебе рассказала! И не отвлекайся от рукавиц! Случилось это когда Исин только-только попал сюда. Его поселили в одну комнату с Чарльзом и его шайкой. Сначала Деккер думал, что Исин будет, как и вся их комната, во всём подчиняться. Только Исин никого не стал слушать. Он вообще мальчик тихий, себе на уме. Чарльзу такие в банду не подходят. Да и еще за глаза его сильно обижают.
– А что не так с глазами? – перебила Мэри.
– У него мама с Востока, вот и разрез глаз не такой, как у нас. Из-за этого Чарльз изводит Исина с самого его появления в приюте. Потом они поняли, что Ларкс странно ведет себя. Говорят, он подолгу смотрел в окна. Сидит себе, и вдруг дергается в сторону, будто пугается кого-то. Тогда все подумали, что парень не дружит с головой и назвали «дурачком», пока однажды Чарльз не предложил в шутку пришить Исина к кровати. Все согласились. Том вызвался шить первым, но, как они сами рассказывают, только он сделал первый стежок, Исин начал говорить во сне. Все шарахнулись от него, а игла вырвалась из рук Тома и полетела точно в Чарльза. Тот успел отскочить, и игла врезалась в стену. А Исин тут же замолчал и тихо проспал до подъема.
– Надо же! Неужели правда? – ахнула Мэри.
– Не знаю, правда или нет, но Чарльз тут же рассказал обо всём каждому в приюте. Вот после этого-то все и называют Исина колдуном. Им пугают самых младших и новеньких, страшилки про него рассказывают. Теперь у нас все пропавшие вещи, травмы, ссоры, в общем, всё, что случается плохого в приюте, всё приписывается Исину и его черному колдовству. Хотя сам Исин клянется, что не имеет никакого отношения к магии и колдовать-то не умеет. Но, как бы глупо это не выглядело, версия Чарльза кажется всем более реальной. Дошло до того, что некоторые нянечки стали верить ему!.. Ты закончила?
– Да, еще пару стежков! – кивнула Мэри. – Надо же, я даже не знала. Я сначала подумала, что это просто прозвище, а оно вот как. Мисс Ланге, как думаете, Исин и вправду колдун?
– Глупости всё это! – рассмеялась воспитательница. – Колдунов и волшебников не бывает! Чарльз сочиняет всякую чепуху, и все ему верят. А Исин очень добрый и умный ребенок. Лучше было, если бы дети подружились с ним, а не обижали еще больше.
– А со мной он дружить станет? – с надеждой спросила Мэри. Ей очень захотелось подружиться с колдуном.
– Спроси у него сама. Думаю, Исин не откажет, – предложила мисс Ланге. Она приняла у Мэри готовые рукавички, пообещав продать их, а на вырученные деньги купить конфет к празднику. Довольная девочка убежала в свою комнату, а воспитательница отправилась на кухню помогать с ужином.
В коридоре около поворота к левому крылу приюта не было жилых комнат. Здесь находились подсобные помещения, кладовки, склад, библиотека и актовый зал. Редко кто из детей приходил сюда. В библиотеку пускали только по разрешению от воспитателя или учителя, склад и кладовые запирались, а дни, когда детей собирали в актовом зале, можно было посчитать на пальцах. Исин часто этим пользовался, когда прятался от несносных соседей. Ключи от подсобки он украл у старушки-уборщицы еще четыре месяца назад. С тех пор маленькая комнатка со сломанным хламом стала его личным убежищем. Исин совсем не боялся, что его найдут воспитатели. В приюте существовало негласное правило: мальчики не ходят в крыло девочек, девочки не ходят в крыло мальчиков. На счастье Исина, из взрослых сюда могла заглянуть только одна уборщица, но у нее было ужасное зрение, и в темноте она не могла отличить мальчика от сваленного в кучу мусора. Исин замирал в темном углу, когда старушка решала достать швабру из подсобки. До сих пор его так и не замечали или, может, просто делали вид, что не заметили.
Только в этой маленькой комнатке Исин мог успокоиться и побыть один. В подсобке было небольшое пыльное окно, слабо освещавшее комнатку. Рядом стояло низенькое кресло с порванной обивкой и сломанной ножкой. Исин подложил вместо нее книг и деревяшек, чтобы было удобнее сидеть. В углу стоял чуть ли не довоенный буфет с выбитыми стеклами и облупившейся краской. Около двери были навалены мётлы, швабры, ведра и чистящие средства. Напротив буфета стояло два сундука с каким-то тряпьем. Сверху на сундуки были навалены стулья без сидений, коробки и ящики, даже был свернутый ковер, поеденный молью и мышами. За всем этим добром мальчику было нетрудно спрятаться от слепой старушки.
За четыре месяца Исин весьма обжился в подсобке. Сюда переехали все его немногочисленные вещи, привезенные с собой из дома и уцелевшие после воровства Чарли и его прихвостней. Мамин дневник и ее подвеска отлично влезли в нижний ящик буфета. Ножны отца, которые мама велела беречь, теперь прятались под старой шубой в сундуке. Сколько мальчик не пытался, открыть ножны не получалось, поэтому он, взвесив их в руке, прикинул, что кинжала внутри нет, а рукоять, наверное, папа приделал для красоты. Еще у Исина была фотография с родителями. Но ее демонстративно разорвали и сожгли под радостные вопли мальчишек в его первую ночь в приюте. Тогда Исин радовался и вопил вместе с ними – настолько он хотел забыть свою семью и то, что мама бросила его. Теперь же Исин глубоко сожалел, что не отобрал снимок. Он был единственной памятью о его семье. Исин хотел верить, что папа обязательно вернется и заберет его, но однажды вечером мисс Ланге тайно рассказала ему, что родители погибли, и что его мама знала о грозящей опасности, потому и оставила здесь. После этого разговора Исин долго плакал, отказывался есть и ни с кем не разговаривал. Мисс Ланге пришлось много работать с ним, и теперь Исин стал чуть увереннее и общительней, но самое главное – перестал ненавидеть маму.
Несмотря на снисходительность и доброту мисс Ланге, Исину не нравилось в приюте. Соседи по комнате дразнили его из-за разреза глаз. А однажды они измазали его лицо мелом, чтобы «отбелить» с рождения желтоватую кожу.
Сегодня Исин прятался в кладовке из-за сущего пустяка. Вечером перед ужином Косой не нашел свои ботинки и списал пропажу на колдовство Исина. Тот начал повторять, что ничего не делал, и что ботинки Косого лежат там, где он их оставил – на шкафу.
– Как же это, по-твоему, ботинки оказались на шкафу?! – возмущался Косой, глядя на Исина своим скошенным глазом.
– Вы только что соревновались, кто попадет ботинком на шкаф. Ты единственный закинул туда ботинок…
Косой самодовольно усмехнулся.
– …потому что единственный участвовал, – закончил Исин.
Его сосед по комнате тут же презрительно нахмурился.
– И все-таки это твоя черная магия! – присоединились к Косому остальные мальчишки.
– Да при чём тут я?! – Ларкс сразу же понял, к чему идет дело, и начал медленно пятиться к двери.
– Что вы спрашиваете его?! – воскликнул Чарльз. – Ловите и бейте колдуна!
Исин пулей вылетел из комнаты. Уж чему-чему, а быстро убегать он научился почти сразу как оказался в приюте. Орава мальчишек ринулась за ним. Исин свернул на лестницу, ведущую в холл, пробежал мимо кабинета директора, вернулся к гардеробу и поднялся на второй этаж в левом крыле. Мальчишки бежали за ним, но потеряли его на повороте около гардероба.
– Ищите его! – визжал Чарльз. – Не дайте ему уйти!
Тем временем Исин уже добежал до подсобки. Проверив, что его никто не видел, он тихо пробрался внутрь и запер дверь.
Он сел в старое кресло перевести дух. На окне висела веревочка с сушеными яблоками и сухарями, заготовленная мальчиком на случай, если проголодается. Исин оторвал одну яблочную дольку и кинул в рот.
«Ужин придется пропустить, – заключил он. – Что ж, зато лишний раз не попадусь им на глаза.»
Исин обернулся поглядеть в окно. Уже стемнело, и ночь обещала быть ясной. Вышла луна, и звёзды усыпали всё небо, снег искрился под их светом. Он вспомнил, что мама в такие ночи раскладывала книги, что-то чертила и допоздна смотрела на небо.
– Как же хорошо раньше было! – Исин прикрыл глаза и тяжело вздохнул. – Никто не считал тебя колдуном, да и прятаться надо было только от диких зверей. Вот бы вернуться домой! Хотя и дома-то уже, наверное, нет, – он разочарованно смотрел на снег.
Дома действительно больше не было. Было только место, где ему приходилось выживать. Даже за еду нужно было бороться. Воспитателей прихвостни Чарльза еще немного побаивались, но стоило тем отвернуться, как твою полную тарелку быстро меняли на свою пустую, так же поступали со стаканами, а хлеб или выпечку прятали в свои карманы.
– А что, если сбежать? – вдруг подумал Исин. – Поймают? Вернут и ведь еще хуже будет. Ну а если получится?
Почему-то вспомнились слова матери о том, что нужно всегда слушать свое сердце и поступать, как оно велит. Затем вспомнились все те кошмары, которые снились после приезда в приют. В них какие-то неведомые тени кружили вокруг мальчика и кричали голосами Чарльза и остальных, обещая съесть заживо. Исин всё это списывал на расшатанные нервы, но теперь засомневался. Возможно, стоило попробовать сбежать. Но город большой, а куда идти он понятия не имеет. Может, продать мамино украшение? Нет, нельзя! Да и оно ж наверняка ничего не стоит. А вот если постараться, то можно найти какую-нибудь работу или сбежать в другой город. Даже если там поймают и отправят в приют, то хотя бы с соседями повезет. Здесь Исина ни за что не хотели переводить в другую комнату, как бы он не упрашивал.
Приняв твердое решение не возвращаться, Исин достал дневник матери. Он вспомнил, что мама прятала в нем какую-то карту. Пролистав страницы до середины, мальчик нашел сложенный вчетверо лист бумаги. Исин быстро развернул его. Это действительно оказалась карта города. Мальчик никогда раньше не верил в знаки судьбы и прочую чушь, но сегодня всё складывалось как нельзя удачно.
Исин принялся искать в сундуке что-нибудь полезное. Нашлись ножны отца и старая, но еще крепкая, сумка. В нее Исин кинул все свои сокровища, карту и сушеные яблоки с окна.
«Двери закрываются после семи часов вечера, – задумался Ларкс, пробуя открыть оконную раму, – придется сбегать в холл за курткой и ботинками, а потом можно выйти через окно.»
Он тихо выскользнул в коридор. К счастью, все дети и взрослые уже ушли ужинать. Исин осторожно спустился в холл. За главной лестницей стояли ряды шкафов с верхней одеждой воспитанников. Исин без труда нашел свою куртку и ботинки. Надев всё на себя, мальчик поспешил обратно. Он уже почти добежал до подсобки, когда из-за угла ему навстречу вышла мисс Ланге.
– Исин! Вот ты где! А я переживала! – воскликнула она, но тут же насторожилась: – Постой, почему ты в куртке?
– Холодно, – отмахнулся Исин.
– Да неужели? – ухмыльнулась она. – А что ты делаешь в крыле девочек?
– Заблудился.
– Заблудился? Исин, не смеши меня, ты живешь здесь почти полгода и не можешь найти дорогу в свою комнату!? Скажи честно, что случилось?
– Я… – смутился Исин. – Я не могу вам сказать.
– Сбежать хочешь? – хитро прищурилась воспитательница.
– Нет! – испуганно воскликнул мальчик. – С чего вы взяли?!
– Не ври мне, – ласково улыбнулась мисс Ланге. – Я же вижу. Знаешь, сколько я до тебя видела беглецов? Все вы творите странные вещи, а еще вас видно по глазам: боитесь, что поймают или еще чего похуже случится. Ну, да ты не бойся! Я ловила до тебя одиннадцать беглецов и ни одного не выдала! Так что можешь идти! Но сперва скажи, куда ты собираешься?
– Не знаю. Думаю, найти работу или попасть в другой приют.
– Будь по-твоему, – привычно вздохнула мисс Ланге и протянула мальчику бумажный сверток. – Здесь бутерброд с ужина и булочка. Пригодятся.
Воспитательница подошла к Исину и обняла его на прощание. Мальчик вздрогнул от неожиданности, но всё же осторожно приобнял ее в ответ. Мисс Ланге тихо отстранилась и мягко улыбнулась.
– Ну вот. Теперь можешь идти.
Исин тут же ринулся бежать, но вдруг остановился и обернулся.
– Мисс Ланге, а вам не попадет, если я потеряюсь?
– Попадет, ух как попадё-ёт, – рассмеялась воспитательница. – Поэтому беги скорей, пока я не передумала. И передай от меня привет первому, кто с тобой заговорит!
– Это еще зачем? – поднял бровь мальчик.
– Не спрашивай. Просто передай от меня привет. Запомни: первый, кто с тобой заговорит.
Исин помчался в подсобку, заперся на ключ изнутри, чтоб никто не догадался как он ушел, подхватил сумку и залез на подоконник. Сильно дернув шпингалет, мальчик со скрипом открыл створки рамы. Исин прощальным взглядом окинул подсобку. Сколько времени он здесь провел за последние месяцы, рассматривая рисунки в дневнике матери или пытаясь открыть ножны, думая о чем-то своем, да даже просто прячась от Чарльза. Исин махнул головой, вытряхивая из головы грустные мысли и смело глядя вперед. Там, за окном, его ждала новая жизнь, без травли и прозвищ. Настало время сделать шаг вперед!
Глава 2
Воодушевленный и полный надежд на светлое будущее Исин спрыгнул с подоконника – и тут же рухнул по пояс в сугроб. С этого неожиданного падения начались его поиски счастья.
Чертыхаясь, Ларкс кое-как смог выбраться из снега.
– Кажется, без следов уйти не получилось, – Исин суетливо стряхивал с себя снег, глядя на оставленную им в сугробе глубокую тропку. – Надо поторапливаться!
Он незаметно проскочил через двор, ловко перелез через старый проржавевший забор и скрылся в кустах. Напоследок он оглянулся на приют. В лунном свете здание казалось еще более зловещим. Но все-таки здесь Исин провел почти четыре месяца, пусть и не самых радужных и счастливых. Что-то внутри него умоляло не дурить и вернуться, но Исин старался не обращать внимания. Не найдет себе места, что ж, так тому и быть. Поймают, так поймают. Не дойдет, так не дойдет, значит, судьба такая.
Исин достал из-за пазухи карту и развернул ее перед собой. Карта явно была старой: бумага пожелтела, чернила кое-где начали выцветать, да и мест, помеченных на карте, Исин не мог вспомнить или просто не знал. В какой-то момент он подумал, что это карта совершенно другого города, но название в углу говорило об обратном. Это была карта именно их города. Но Исин никогда не слышал ни о Лавке желаний, ни о Старой Площади.
– Должно быть, этих мест уже нет в городе, – задумался Исин. – Или это какие-то особые обозначения? А может, просто я дальше этого района ничего не знаю?
Он продолжал всматриваться в карту, ища хоть какие-то знакомые места. Вот Синий лес, кольцом окружающий город, вот приют святого Николаса, но это не помогало. Отец когда-то говорил, что в центре города есть мастерские, где могут взять в подмастерья. Поэтому Ларкс решил для начала просто добраться до центра, а что делать дальше он придумает потом.
И Исин отправился в город.
Сначала он шел по знакомой улице. По праздникам приютских детей водили гулять в парк, и они проходили по этим местам. Но вот дальше без карты Исин не мог ориентироваться.
– Что ж, хотя бы расположения улиц тут совпадают, – облегченно выдохнул Исин, разглядывая карту.
Он свернул на другую улицу и оказался в глухом тупике старых домов.
– Здесь улица должна идти дальше, – удивился Исин и еще раз взглянул на карту. – Все-таки не совпадают?
Ларкс попробовал вернуться, но вышел уже совсем в другом месте.
– Как же так? Я же только что зашел во двор через эту тропинку! Почему я на другой улице?
Он оглянулся по сторонам. Здесь, видимо, заканчивалась окраина города. Высокие многоэтажные дома уходили под самое небо, окна на их верхних этажах казались далекими звездами. Неподалеку торговый центр сиял разноцветными огнями вывесок. По шоссе несмотря на то, что уже был поздний вечер, то и дело проезжали машины. Исин всё детство провел в лесу, и сейчас ему было страшно оставаться одному в шумном, чужом городе. Ларкс совсем не знал дороги, карта тоже врала, поэтому он шел куда глаза глядят.
Исин долго бродил по тротуару, наполненному запоздалыми прохожими. Некоторые останавливались и подолгу глядели на Ларкса. От их пустых взглядов становилось холодно и страшно, и Исин, не оборачиваясь, убегал прочь.
Он брел мимо заборов, исклееных рекламными плакатами, пустых дворов, закрытых на ночь магазинов и их украшенных к Рождеству витрин. По пути Исин рассматривал причудливые снежинки и цветные гирлянды.
– Красиво, – восхищенно выдохнул Ларкс, – вот бы такие штуки к нам в приют. А лучше в комнаты! В каждую!
Но тут Исин вспомнил, что он уже не собирается возвращаться в приют и надо бы ему идти дальше, пока вокруг нет жутких прохожих. Куртка уже перестала согревать, а в ботинки набился снег. Ларкс шел, наверное, целую вечность, как вдруг вышел к красочному зданию торгового центра и понял, что вернулся туда, откуда начал.
– Что ж это такое! – Исин рассеянно глядел по сторонам. Теперь он совсем заблудился. – Только не паниковать, только не паниковать, – лихорадочно зашептал он, успокаивая себя и снова раскрыл карту. В глаза сразу бросилась Старая Площадь. На карте в этом месте было нарисовано дерево.
– Отсюда идет большинство дорог в городе, – заметил Исин. – Попробую найти. Может, оттуда я смогу дойти до мастерских?
Незаметно пошел снег. Белые хлопья тихо падали на землю. Ларкс продолжал шагать вперед, начиная думать, что зря он это всё затеял и надо было оставаться в приюте. Но тут Исин вспомнил Чарльза, всех его прихвостней, кошмарную желтую дверь. Нет, уж лучше умереть от голода и холода, чем возвращаться туда!
Исин свернул в парк и вышел на ту самую площадь из карты. В центре стояло дерево. Его огромные ветви раскинулись во все стороны, а узловатый ствол слабо блестел морозными узорами.
– Неужели оно из металла? – поразился Исин.
– Конечно. Это же статуя! – ответили ему откуда-то сверху.
