Очнулся ветер, пробует на прочность
граниты зданий, силу наших чувств.
Приходит всё в другое состоянье,
не то чтоб в состояние войны,
но близко, и мучительно сознанье,
что мир идет в объятья Сатаны.
Былые перечёркнуты дороги,
а новых днем с огнем не отыскать!
Но верю: Богородица в итоге
путь истинный укажет нам опять.
Ночного неба облачность, заочность
иных миров – поди их обнаружь!
Строптивый ветер пробует на прочность
граниты зданий, силу наших душ.
2
О век двадцатый, самый безобразный
и самый для страны кровавый век!
Не вырулили. Cнова в буржуазный
залив судьбой заброшен наш ковчег.
Судьбой, а может, промыслом Иуды?
Соображенья есть на этот счет!
Большой приватизации причуды,
гайдарами обманутый народ.
И снова зреют те же предпосылки,
что в прах повергли нас сто лет назад.
И топчется Россия на развилке,
ее не расцветает вертоград!
А если чудо все-таки случится,
не чудо – ход истории самой!
Так вслед за черным днем Аустерлица
был день Бородина с Березиной.
9 мая
О май, страна пионов,
ромашек, первых гроз,
и Лиги чемпионов,
твоя, Ролан Гаррос!..
О небо голубое!
О Дня Победы твердь!
О май, страна героев,
поправших смертью смерть!
Великий день Спасенья!
В нем все: и Рождество,
и кровь, и Воскресенье,
и жизни торжество.
Зимние гуды
Дни со снегом – белые пятна!
Их еще предстоит изучать.
Главное – чтобы
стала понятна
века гербовая печать.
Эти зимние гулы, гуды!
Над планетою дым столбом.
Ход истории как Бермуды,
ход истории – напролом.
А еще – по лезвию бритвы,
холодна дамасская сталь!
Каждый шепчет свои молитвы,
и чужие ему не жаль…
Дни со снегом – белые пятна,
крыши белые… Подо льдом
бьется будущее невнятно,
и судьба – за первым углом.
Я познал
Звёздам ничего не остается,
как тянуться медленно друг к другу
и в мирах плутать не как придется,
а по заколдованному кругу.
Из вселенского пришла ты схрона,
лик твой вижу и всегда ликую.
Я познал всемирного закона
тяготенья силу неземную!..
Упала шапка
Знакомства нашего картины.
Был разговор порой игрив.
…Ты выходила из машины,
в салоне шапку уронив.
Белесовата, как папаха,
скрывала все твои черты —
куница, белка, росомаха?..
И я не знал, какая ты.
Но крепок замысел вселенский.
Упала шапка неспроста!
И мне открылся профиль женский —
нечаянная красота.
Летит как будто и поныне
за тройкой бешеной вослед
некрасовская героиня,
и ты была ее портрет!
Дорога в Болдино
1
Ладные в ряд не дома – терема.
Только приводит в смущенье
в цех превращенная ткацкий – эх-ма! —
церковь Богоявленья.
Стала шоссейною и пролегла,
где ей удобней, дорога.
Эта ж осталась, какой и была —
каторжный путь, до острога.
Светел булыжник, от времени сед —
знает истории встряски!
Но для него не остыл еще след
в Болдино мчащей коляски.
2
Ухо к земле приложу я – не сон,
не наважденье ли это?
Там, в глубине позабытых времен,
бьется ли сердце поэта?
Там, где сжигает свои корабли
осень без всякой печали,
бьется любовью оно к Натали —
краше невест не встречали!
Ах, поскорей бы устроить дела,
к Таше стрелой воротиться!
Переписать свою жизнь добела,
как манускрипта страницу.
3
Злое задумал старик-карантин
и – ему палки в колеса!..
Что тут поделаешь? Выход один:
письма, сомненья, вопросы.
Пробовал раз по-мальчишески он
сквозь загражденья пробиться.
Где там! со всех обложили сторон —
зверь не проскочит, ни птица.
Словно бы участь его угадав,
славы небесной царица
крепко держала его за рукав
и не пускала в столицу.
Был суеверен, а не углядел
поданного ему знака:
– Эта звезда, совершенства предел,
не твоего зодиака!
А снежинки все про это…
А снежинки все про это —
отрешенность, мир, покой,
все про Тютчева, про Фета,
Лермонтов им как родной.
Проникая в сны глубоко,
обнажая суть вещей,
все про Пушкина, про Блока,
нищих духом и царей.
А снежинки все про то же —
бесконечное в земном,
про Твои деянья, Боже,
про Тебя – во мне самом.
Ах, снежинки-балеринки,
из какой вы Мариинки?..
Рахманинов
1
То не Лист, не Баха месса,
то не Моцарт, не Люлли,
то Рахманинова пьеса,
откровение любви.
