Страница 12 из 25
– Я тоже слышал. – Стянув с руки перчатку, Киаран сжал в кулаке медальон вместе с холодными пальцами Лейзы. – Вы замёрзли, миледи.
– Ничуть, – вымолвила она и, мягко высвободив пальцы, вновь устремила взгляд на поверхность воды.
Киаран подставил ладонь под снежную крошку, пытаясь вспомнить, о чём хотел поговорить с Лейзой. Из глубин памяти почему-то всплывали истории о собственном далёком предке. Он якобы мог находиться в двух местах одновременно. Обладал способностью проникать в чужие сны, умудрялся убедить спящего человека, что тот умер, и человек, не просыпаясь, умирал на самом деле. Предок делал невообразимые вещи, а своим потомкам, по неизвестной причине, передал всего лишь умение проводить ритуал с отказниками. Айвили смирились с потерей дара. Из века в век тренировали наёмников, богатели и с гордостью рассказывали своим детям о знаменитом прародителе.
Киаран и его отец считали эти истории выдумкой – до тех пор, пока накануне казни не умер великий лорд Лавери Хилд, осуждённый за подделку завещания короля Осула. Причину смерти определить не удалось. Лорд просто-напросто не проснулся утром. Двое тюремных надзирателей клялись, что пропустили к заключённому его супругу леди Лейзу и она провела в камере всю ночь. Стражники и слуги утверждали обратное: супруга лорда не покидала свой фамильный замок, находящийся за десятки лиг от Фамаля.
Потом произошло невероятное. Сотни людей, отец Киарана в том числе, видели Лейзу в похоронной процессии. Хотя её голову покрывала чёрная кружевная накидка, вдову лорда Хилда узнали по фигуре и голосу: она произнесла короткую прощальную речь, а чуть позже у входа в фамильный склеп принимала соболезнования тех, кто знал её супруга лично. Как потом выяснилось, в то же самое время Лейза выкрала своего сына у назначенного судом опекуна и обратилась в бегство.
Прокатился слушок, что у Лейзы Хилд есть двойник или сестра-близнец, о существовании которой никто не догадывался. И только Киаран и его отец распознали в ней способности, какими обладал их далёкий предок. Именно тогда, двадцать лет назад, они замыслили использовать Лейзу в своих целях. Разузнали, где она поселилась, и первыми написали ей: мол, Айвили в долгу перед покойным лордом Хилдом и окажут любую помощь и поддержку его супруге с сыном, если они когда-нибудь вернутся на родину.
…Киаран украдкой посмотрел на Лейзу. Целых двадцать лет он думал о ней как о чём-то неживом и бестелесном. Теперь же испытывал странное чувство, будто всю жизнь провёл без души и даже не подозревал, что она существует, – и вдруг нашёл её! Разве такое возможно? Он совершенно не знает эту женщину. Хотя нет… что-то ему известно. Искренняя любовь и безмерное сострадание толкнули Лейзу на убийство мужа. Способность к риску и безграничная смелость помогли ей выкрасть сына и сбежать. Эти качества вызывали у Киарана неподдельное уважение.
Сумела бы Ифа убить его, приговорённого к четвертованию? Нет. Она бы ползала перед судьями на коленях и умоляла пощадить. Какая же ты разная – женская любовь.
– Идите, милорд, – произнесла Лейза, продолжая смотреть на матовую гладь озера. – Герцог вас уже заждался.
Он наконец-то вспомнил, зачем пришёл.
– Вы должны остаться в монастыре, миледи.
– Почему?
– Есть две причины. Подозреваю, что нам предстоит бой. И не один.
Лейза взглянула на него с хитрым прищуром:
– Я буду вам мешать.
– Да, – кивнул Киаран.
– Вторая причина?
– Скоро сюда доставят живого мертвеца.
Красиво изогнутые брови поползли на лоб.
– Фаворита королевы Эльвы?
Удивление Лейзы позабавило Киарана. Она не верила, что хозяин наёмников выполнит обещание. Господи! Да ради неё, ради её доверия и возможности сблизиться, он готов на собственном горбу пронести Рэна Хилда до Фамаля и усадить на трон!
– Я не знал, какой дорогой мы поедем и где окажемся завтра, поэтому приказал доставить его сюда. Надеюсь, у вас получится выудить из него все тайны. Если не получится – ваш телохранитель развяжет ему язык.
– Я остаюсь в монастыре. – Лейза вздохнула. – К сожалению, не по собственному желанию и не потому, что вы попросили, а по приказу моего сына. Со мной остаются все слуги.
Киаран поклонился и улыбаясь пошёл по причалу. Он правильно просчитал шаги герцога Хилда.
За спиной прозвучало:
– Пусть герб вашего дома хранит вас, лорд Айвиль.
~ 15 ~
Воины герцога Хилда выстроились во главе отряда. Оглянулись на шум и суету в хвосте колонны и в замешательстве от увиденного невольно сломали ровные ряды.
Позвякивая кольчугами, наёмники надевали подшлемники и шлемы. Но не это привлекло внимание рыцарей. Они не сводили глаз с подростков-щитоносцев. Юные Выродки с помощью длинных ремней подвешивали к сёдлам дополнительные стремена, служившие им во время боя подножкой. Проверяли надёжность креплений, высоко подпрыгивая и опираясь на металлические дужки то одной ногой, то другой.
Киаран довольно посмеивался в воротник плаща, наблюдая за людьми герцога. Они ещё не видели, как щитоносцы перелетают через коня на всём скаку, чтобы отбить щитом удар копья или защитить всадника от града стрел. В бою мальчики проделывали непостижимые уму трюки, понимая, что когда-нибудь их прикроют так же, как сейчас прикрывают они.
Вдоль строя проехал герцог Хилд, закованный в отполированные до блеска латы. Края каждой детали декорированы полосками прорезной латуни. Фестончатые украшения походили на золотые кружева и придавали доспеху изящный вид. На грудной пластине набит тончайший орнамент из завитков и стилизованных растений. На голове необычный шлем с резным латунным гребнем в виде лебединого крыла. Поднятое забрало напоминало филигранную корону.
Рыцари Шамидана не жалели денег на доспехи, тем не менее никто из них не относился к латам как к произведению искусства. Когда герцог Хилд доберётся до Фамаля, его вид произведёт настоящий фурор, а кузнецам и чеканщикам добавит работы.
Герцог и лорд заняли место в авангарде войска и двинулись по дороге, уводящей в другую сторону от столицы.
– Где ваши рыцари, лорд Айвиль? – спросил Рэн.
– Айвили возводят в рыцарское сословие только своих сыновей. Моему сыну двенадцать. Опоясывать мечом ещё рано.
– Он у вас один?
– Единственный, – кивнул Киаран и торопливо добавил: – И две дочери. Итого трое.
Если не считать бастардов. Семеро побывали в сражениях с мечом в руке. Трое подростков выходили на поле брани пока что в качестве щитоносцев. Четверо – малыши – учатся крепко стоять на ногах. Остальные – дочери. Старшая разбирается в ядах. Средняя – одна из лучших среди наёмных убийц. Она словно видит внутренности человека: наносит безошибочный удар стилетом в жизненно важный орган или вонзает иглу с ядом точно в вену. Младшая, совсем ребёнок, умеет заговаривать болезни людей и животных.
Девочки унаследовали способности от матерей-знахарок. От отца к ним ничего не перешло, в них не проснулся дар предка Айвилей. Это огорчало Киарана и настораживало: знания передавались по женской линии, из сыновей выходили отменные воины, не более. А ему нужен одарённый бастард, которому он передаст титул и внушительное состояние.
Киаран души не чаял в Гилане, однако собирался лишить законнорождённого сына всего – ради могущества и величия своего рода.
– Почему вы не надели доспехи? – вновь спросил Рэн.
Киаран намеревался надеть латы и шлем и передумал. Он не помнил, когда последний раз снимал их с деревянного истукана. По сути, ему и меч не нужен. Его доспехи, щит и оружие – Выродки, готовые поймать вместо него стрелу, подставить себя под удар клинка или копья. Киаран ежедневно тренировался с наёмниками, мастерски управлялся с мечом, неплохо стрелял из лука, но воевать – никогда не воевал.
– Пришлось бы сменить коня, а он мой любимец, – ответил Киаран. – Мы не используем боевых коней-тяжеловесов. Наши жеребцы легче рыцарских, поскольку снаряжение Выродков легче доспехов рыцарей. Сними с вас латы, и вашему коню покажется, что в седле нет всадника.
– Это верно, – согласился Рэн. – Зато рыцарской коннице нет равных в атаке наездом.
– И только. Ваши кони идут шагом, в бой несутся галопом. При резком манёвре рыцари рискуют сломать спину – себе и коню. Для успешного ведения боевых действий надо объединять две конницы: лёгкую и тяжёлую, что, собственно, и делают те, кто нанимает Выродков.
Киаран окинул взглядом боевого жеребца. Высокий, плотно сбитый, крепко сложенный, мускулистая грудь и шея, увитые мышцами ноги.
– Как зовут вашего коня?
– Стриж, – ответил Рэн и тоже оглядел скакуна лорда. Красивая голова со слегка вогнутой переносицей и выпуклыми глазами, изящная шея с небольшим лебединым изгибом, глубокая грудь, длинные ноги, прямой круп с высоко поставленным хвостом. – А вашего?
– Вепрь.
Киаран и Рэн посмотрели друг на друга и рассмеялись. Тот случай, когда кличка одного коня больше подходила другому, и наоборот.
Какое-то время они ехали, погрузившись в свои мысли.
Рэн погладил Стрижа по гриве и нарушил молчание:
– Мне не нравится, как вы называете своих воинов.
– Они наёмники и мои… – начал Киаран.
– Сейчас они идут под моим флагом, – перебил Рэн. – Или вы передумали командовать королевской гвардией?
– Нет, ваша светлость. Не передумал.
– Из ваших уст как-то прозвучало: «сыны Стаи». Я буду называть ваших воинов сынами Стаи. И вам советую.
– Я обдумаю ваш совет, ваша светлость.
– Я сказал недостаточно ясно?
Киаран повернулся к нему лицом и столкнулся с жёстким взглядом:
– Достаточно, ваша светлость.
Настроение резко испортилось. И винить некого. Сам изъявил желание повиноваться.
– Сколько у вас наёмников? – поинтересовался Рэн.
– Полторы тысячи.
– Треть здесь. Где остальные?
Разговор плавно перетёк в допрос. Киаран старался не подавать вида, что нервничает.
– Одни совершенствуют мастерство. Другие сражаются.
– Какое войско, по меркам Шамидана, считается большим?
– Дело не в размере войска, ваша светлость. Короли собирали под свои штандарты и пять тысяч человек, и десять. Бóльшая часть – крестьяне. Скотники и пахари плохие воины. Плохо одеты, плохо вооружены, плохо подготовлены. Зато их много. Наш с вами отряд намного внушительнее и грознее, чем толпа, собранная на убой.
– Сколько у герцога Лагмера хорошо обученных воинов?
– Под рукой сотня или две. Если речь идёт о бое на поле брани – Лагмер подготовится: соберёт всех своих вассалов и сторонников. Вассалов меньше сотни. Сколько сторонников – не имею понятия. Открыто его поддерживают порядка пятидесяти малых и великих лордов. Вот только страшна не та собака, что лает, а та, что молчит. Никогда не знаешь, что у неё на уме. Ну и ещё, сторонники приведут с собой своих вассалов и воинов. Потому трудно судить заранее о размере неприятельского войска. То же самое касается герцога Мэрита.
– Понятно, – покивал Рэн. Немного помолчал, глядя перед собой, и вновь спросил: – Сколько королевских гвардейцев охраняют Фамаль?
– Две тысячи. Позвольте уточнить, ваша светлость. Гвардейцы охраняют не столицу, а Фамальский замок.
– Замок большой?
– Как город в городе.
Рэн оглянулся на отряд и с каменным выражением лица уставился на линию горизонта.
Слава богу, вопросы у герцога иссякли. Но он ни словом не обмолвился о своих планах! Киаран уныло смотрел по сторонам. По правую руку стена леса. По левую – редколесье. Между ними дорога, похожая на русло обмелевшей и заледеневшей реки. Кое-где над кронами деревьев возвышались дозорные вышки.
Чтобы прервать тягостное молчание, Киаран начал объяснять, мимо чьих земельных наделов они сейчас проезжают. Указал на ответвление дороги:
– Там феод герцога Мэрита. До него пять лиг.
Рэн жестом приказал отряду остановиться. Проехал вперёд и подозвал Киарана:
– Я хочу захватить Мэритскую крепость.
Киаран ощутил, как кожа на лице стянулась словно на лютом морозе. Он должен был догадаться! Сказать, что Мэрит мёртв, и тут же последует вопрос: откуда он это знает? До сих пор никто из Айвилей не пренебрегал девизом рода – все тайны уходили в могилу.
– До неё два дня пути, – вымолвил Киаран, судорожно соображая, что теперь делать.
Взятие крепости мёртвого противника не принесёт Хилду славы. И неизвестно, пожелает ли герцог захватывать её, когда ему сообщат о смерти хозяина. Привести войско к крепостным стенам и уйти несолоно хлебавши – такой же позор, как сдаться без боя.
– Вы сказали, до его владений пять лиг, – напомнил Рэн. – Какие же два дня пути? Уже к вечеру будем на месте.
– Пять лиг по прямой, ваша светлость. Нам нельзя ехать напрямик. Вы забыли? Вооружённым отрядам разрешено перемещаться только по границам феодов. Вы же не хотите, чтобы против нас выступили все лорды? – Силясь выглядеть расслабленным и спокойным, Киаран поскрёб щетину на подбородке. – Мэритская крепость хорошо укреплена, её не взять наскоком. У нас нет ни лестниц, ни стенобитных орудий. Осада продлится до весны. Вы хотите испытать моих людей в деле – я понимаю. За вашей спиной феод великого лорда Ябрида. Кстати, он ярый сторонник Мэритов. Достойный противник. Он не станет отсиживаться за крепостными стенами.
– Я выразился недостаточно ясно? – произнёс Рэн ледяным тоном.
Киаран пожал плечами:
– Мне ясно одно: пока мы будем мёрзнуть в поле, Знатное Собрание продолжит обворовывать страну.
– Ну и пусть, потом всё вернут с процентами.
– Не боитесь, что герцог Лагмер воспользуется ситуацией и займёт ваш трон?
– Не займёт. Мы захватим крепость Мэрита и отправимся к Лагмеру.
Киаран выдавил смешок:
– Весной?
– Мы вызовем Мэрита на переговоры и убедим его сдать крепость.
– Он не станет нас слушать.
– И это не всё. – Рэн указал под ноги коня. – С этого места мы едем не по дороге, а по землям лордов. Передайте сынам Стаи мой приказ – они ведь подчиняются только вам. Я запрещаю им насиловать, мародёрствовать, сжигать дома, резать скот и убивать безоружных.
Киаран сузил глаза:
– Странный приказ, ваша светлость. А как же трофеи, на которые рассчитывают воины? Где же злость и боевой азарт? С таким настроением мои люди ни одной крепости не захватят.
Рэн уцепился за переднюю луку седла Киарана и притянул к себе с такой силой, что Вепрь, словно безропотный ягнёнок, уткнулся лбом в шею боевого Стрижа.
