Предположение отца отозвалось тупой болью в груди, его доводы звучали логично, но я не могла жить дальше, не проверив, что с Максом в другом мире.
— Если он... если у него есть семья, — я с трудом выговорила это, — я просто развернусь и уйду. Я не стану ему мешать. Но я должна знать. Отпусти меня, — я умоляюще смотрела в глаза отца. Дай мне шанс либо найти его, либо похоронить надежду.
Наступила долгая тишина, отец буравил меня взглядом. Наконец, он произнес:
— Хорошо, — он произнес это слово тихо, но твёрдо. — но пообещай, если что—то будет угрожать твоей жизни, ты сразу вернешься к нам.
Не сдержавшись я бросилась в объятия отца:
— Спасибо! — прошептала я ему в грудь. Сорвавшись, побежала переодеваться. В голове стучала одна мысль: скорее, скорее! Я уже представляла, как окажусь рядом, как обниму его, как первые мои слова будут словами извинения. Я была уверена, что я его найду. Мы вернемся сюда и все станет как прежде. Нет — даже лучше. В этот момент мне казалось, что у меня вновь за спиной выросли крылья, что я вновь стала той шестнадцатилетней легкомысленной девчонкой.
В своей комнате я наспех натянула костюм для верховой езды из прочного бархата цвета лесной хвои — он не стеснял движений и был практичным. Не глядя в зеркало, я помчалась обратно в кабинет.
— Готова? — хмурясь, спросил отец меня как только я вошла.
— Да, — выдохнула я.
— Хорошо, — он протянул мне два небольших листка, — вот это заклинание перенесет тебя в тот мир, а это обратно. Обратное заклинание постарайся запомнить, нельзя полагаться на листочки.
У меня ушло около двух минут, чтобы выучить небольшое четверостишье.
— Если что—то будет угрожать твоей жизни, ты сразу возвращаешься к нам, — напомнил отец, — лучше отступить и попробовать снова, чем быть безрассудной. Также я не знаю, в какое именно место ты попадешь, будут ли там какие—то опасности. Я постарался настроить заклинание так, чтобы ты как можно ближе очутилась к Максу. Я бы отправил с тобой кого—то, но заклинанием может воспользоваться только ведьма, а в нашем окружении их не так уж много. Да и те, что есть, живут далеко. Я так понимаю, ты не будешь ждать?
Я лишь отрицательно качнула головой.
— Отец... а как я верну его самого? — осенило меня. — Судя по твоим словам, я могу перенести только себя.
— Это будет твоей задачей. Ищи ведьму. Она должна будет прочитать это же заклинание для Макса. Либо… самостоятельно так же, как ты отправила его туда.Верк вздохнул, и этот вздох был пропитан горечью.
— То есть... проклясть его снова? — недоуменно спросила я.
Отец поджал губы:
— Вот поэтому я и не хотел тебя одну отпускать.
Я представила, что жду ведьму, чтобы та отправилась со мной. Сколько ждать? Неделю? Две? Нет. Я и так слишком много времени потеряла. Мне нужно к Максу. Сейчас.
— Я справлюсь отец, — коротко произнесла.
— Я так и знал. — он обнял меня, а затем разомкнув объятия произнес, — читай заклинание. И помни... — его голос дрогнул, — я люблю тебя.
— Я вернусь, папа, вернусь вместе с ним! Я знаю, что он для тебя тоже важен, — пообещала я.
Глаза закрылись сами собой. Шепот сорвался с губ, подхваченный внезапно ожившим воздухом. Я вложила в слова всю свою тоску, всю надежду, представляя не абстрактный «мир», а его улыбку, его руки.
И именно в этот момент меня поглотил не мрак. Это была пустота, лишенная звука и света, будто само мое существование было на миг стерто.Последний слог отзвучал в тишине. Наступила абсолютная, давящая пауза. Сердце замерло.
Ох, уж это милое личико
Мидара
Вязкая темнота никак не отпускала, я пыталась заставить веки разомкнуться и пошевелиться, но тело не слушалось. Мрак не отпускал. Это пугало. Но, неожиданно в тишине я услышала тихий женский голос: «Наконец—то, наконец—то ты здесь, я ждала тебя...».
От этого голоса, холодного и вкрадчивого, по спине пробежали мурашки. Я дёрнулась всем телом, как от удара, и мгновение спустя вынырнула на поверхность реальности. Но прежде чем я успела сообразить, где нахожусь, и открыть глаза, в уши врезался пронзительный, истеричный крик:
— Госпожа! Госпожа, она очнулась!
Звонкий женский голос, полный неподдельного восторга, прозвучал прямо над ухом. Медленно открыв глаза, я успела уловить лишь мелькание пышных юбок и громкий хлопок захлопнувшейся двери.
Где это я?
Просторная, залитая мягким светом комната. Высокие потолки, светлые обои с нежным узором, изящная мебель. Это был явно не замок отца. И тогда в памяти вспыхнуло то, как я читаю заклинание и всепоглощающая тьма. Макс. Его имя отозвалось в груди острой, знакомой болью и безумной надеждой. У меня получилось? Я в другом мире? Как это проверить? А если нет? Даже думать об этом не хочу! Он здесь, он должен быть здесь!Мысли путались, голова гудела. Медленно, с трудом, я приподнялась на локтях, ощущая, как каждый мускул ноет от непривычной слабости. Взгляд скользнул по комнате.
Эта мысль взбудоражила, сподвигая встать, но в этот момент я заметила еще одну странность. Я лежала в огромной кровати под легким шелковым одеялом. Я осторожно приподняла край. Длинная, до пят, белоснежная ночная сорочка из тончайшего батиста. Не мой изумрудный костюм.
Я нахмурилась, пытаясь понять как это могло произойти. Я потеряла сознание при переходе, и меня подобрали. Поняли, что нужна помощь. Но… зачем переодевать?
Собрав волю в кулак, я всё же спустила ноги с кровати и попыталась встать. Пол под ногами поплыл, в висках застучало. Я едва удержала равновесие и грузно опустилась обратно на край матраса. Головокружение и слабость — вероятно, побочный эффект перемещения.
В этот момент дверь снова распахнулась, и в комнату влетела, женщина.
— Дарина! Дорогая моя, ты наконец-то пришла в себя! Слава всем богам! Как я рада!
Она была небольшого роста, вся в чёрных, блестящих кудрях, которые разлетались вокруг взволнованного лица. Не добежав двух шагов, она рухнула передо мной на колени, обхватила мои ноги и, прижавшись щекой к коленям, разрыдалась — громко, безутешно, сотрясаясь всем телом.
Я застыла в полном ошеломлении. Просто сидела и смотрела на эту незнакомку, на то, как вздрагивают ее плечи. Она подняла ко мне заплаканное лицо — личико-сердечко с аккуратным носиком-пуговкой и огромными, бездонно-голубыми глазами, полными слёз.
— Я… я твоя мама, солнышко.Заметив моё остолбеневшее, совершенно непонимающее выражение, она всхлипнула и прошептала сквозь слёзы, и в этом шепоте звучала и нежность, и отчаяние, и мольба:
Мама? Нет! Этого быть не может! Я прекрасно помнила, как выглядела моя мать.
Моя мама умерла, когда я была ребёнком. Я помнила её лицо, её улыбку. В кабинете моего отца, над камином, висел ее портрет. В детстве я проводила перед ним часы, вглядываясь в каждую черту, пытаясь понять какой она была. Я помнила высокие скулы, тёплый, чуть грустный взгляд карих глаз, особый изгиб губ. Эта женщина, рыдающая у моих колен, с её кукольным личиком и бездонной голубизной глаз, не имела с той ничего общего.
— Очнулась, но по-прежнему никого не узнает и не говорит, — сквозь рыдания произнесла женщина, оборачиваясь к замершей в дверях служанке. Голос её дрожал, но в нём прозвучала привычная властность. — Элина, позови лекаря. Немедленно.
Девушка кивнув, не проронив ни слова, метнулась прочь из комнаты. А «мама» снова приникла ко мне, её плечи сотрясали беззвучные всхлипы:
— Я так надеялась… я так молилась… — ее шепот был горячим и отчаянным.
“Меня с кем-то спутали.” — мысль пронеслась холодной и ясной. Может быть это и к лучшему, но, на всякий случай, стоит помолчать и внимательно понаблюдать. Но как узнать где я? В каком именно мире оказалась? Надо у кого—нибудь спросить, понимала, насколько глупо буду выглядеть с этим вопросом, но мне надо знать.
Пока я размышляла, рыдания незнакомой мне женщины все не прекращались. Также я отметила, что её речь звучит необычно, она чуть—чуть растягивала гласные и шипящие звуки.
Не выдержав её душевных страданий, я медленно подняла руку и коснулась её плеча. Лёгкое, неуверенное поглаживание. Женщина вздрогнула, она резко подняла голову. ее глазах было столько надежды.
— Ты меня узнаешь? — выдохнула она, впиваясь в меня взглядом.
Я медленно отрицательно качнула головой. Не переубеждать же мне ее, что она меня с кем-то путает.
— Но ты поняла мой вопрос? — настойчиво переспросила она, ловя мой взгляд.
Теперь я кивнула утвердительно, хотя вопрос мне показался по меньшей мере странным.
В этот миг дверь снова распахнулась, в комнату ворвался невысокий, сухонький старичок с кожаным саквояжем, его лицо было испещрено морщинами.
— Доктор Ларсен, она очнулась, — проговорила женщина очевидное, все также сидя у моих ног.
— Вижу, вижу, дорогуша, дай-ка я посмотрю, — старичок засеменил к кровати. Наклонившись, он устремил на меня проницательный, изучающий взгляд. — Дарина, милая, приляг, пожалуйста. Так будет удобнее.
Опять это незнакомое имя, отметила я про себя, но он явно смотрел на меня и обращался ко мне. Ничего не оставалось как снова лечь в постель. Доктор и “мама” мгновенно обменялись быстрым, полным скрытого смысла взглядами. Тревожная мысль кольнула: “я сделала что-то не так?”
Целитель наклонился, вытянув ладони над моими ногами. Почти сразу я ощутила волну мягкого, пульсирующего тепла — поток его энергии. Это было знакомое ощущение, точно такое же, как в моём мире. Страх сковал грудь. Неужели я никуда не переместилась? Нет. Я не могла в это поверить.
Тем временем лекарь медленно прошелся по всему телу, задержавшись только над головой.
— Никаких очевидных повреждений или болезней я, как и прежде, не обнаруживаю, — объявил он, обращаясь к “маме”. — Тело здорово, я бы рекомендовал вам, госпожа Заримма, потихоньку выводить ее на прогулки. После столь длительной неподвижности это необходимо для восстановления мышечного тонуса. И, разумеется, продолжайте говорить с ней. Она явно воспринимает речь и понимает нас.
“Так, имя "мамы" — Заримма,” — отметила я. А вот, о каком долгом лежании и тонусе в мышцах они говорили, я не поняла. Мне не понравились эти слова.
— Благодарю вас, доктор Ларсен, — проговорила госпожа Заримма, изящно промокая платочком уже сухие глаза. Я отметила, что ее благодарность прозвучала как отрепетированная фраза.
В этот момент в дверь робко постучали.
— Войдите, — разрешила Заримма, и в её голосе мелькнула тень раздражения.
В комнату впорхнула всё та же служанка. Она быстро опустилась в реверанс и, не поднимая глаз, выпалила скороговоркой:
— Госпожа, к нам приехал гонец.
— Кто? Как некстати… — вздохнула Заримма, и её лицо на мгновение стало холодным и сосредоточенным. — Спасибо, Элина. Ты свободна.
Служанка исчезла так же стремительно, как и появилась.
— Полагаю, Дарину сейчас лучше оставить в покое, дать отдохнуть, — подытожил доктор, поднимая свой саквояж. Затем он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал нарочито простым, обращенным к ребёнку или слабоумному. — Дарина, ты ведь понимаешь, что я говорю?
Я медленно кивнула, опасаясь сделать какое—нибудь лишнее движение.
— Вот и славно. Смотри сюда, — он указал на изящный серебряный колокольчик на прикроватном столике. — Если тебе что-нибудь понадобится или ты почувствуешь себя плохо, просто позвони в него. Кто-нибудь обязательно придёт.
Он произносил это неестественно медленно, растягивая слова, с паузами, будто объяснял что-то очень сложное. Судя по всему, он все же сомневался в том, что я его понимаю.
Я ещё раз медленно кивнула. Все это выглядело очень странно.
— Вот и умничка, — похвалил лекарь.
— Доктор, вы уверены… — начала было госпожа, но лекарь, мягко, но настойчиво взяв её под локоть, направил к выходу.
— Уверен, — его голос упал до приглушенного шепота, явно предназначавшегося не для моих ушей. — Посмотрим, насколько хорошо она понимает, где она и кто. Пусть побудет одна, надолго мы ее в любом случае не оставим.
Заримма бросила на меня последний, полный сомнений и беспокойства взгляд и скрылась за дверью вслед за лекарем.
"Тааак, наконец—то меня оставили одну." — облегчение нахлынуло волной. Лежать больше не было сил. Где-то здесь был Макс. Нужно было действовать: осмотреться и как можно больше узнать об этом месте. Найти подтверждение того, что я в другом мире. Я в очередной раз отогнала от себя мысль, что перемещение не удалось, и я так и осталась в Грамме. Отец обещал — заклинание перенесет меня как можно ближе к нему. “Макс должен быть рядом.” — подбадривала я себя.
Я снова медленно приподнялась на руках и села, осмотрела комнату. Комната говорила о достатке: светлые стены с изящными золотыми узорами, похожими на сплетение роз, высокие окна в струящихся золотистых шторах. Под ногами — белый пушистый ковёр, в углу камин. Каждый предмет дышал роскошью.
Я медленно свесила ноги с кровати и встала. Тело отозвалось протестующей дрожью, будто после многочасового изнурительного бега. Это было странно и пугающе. Да, наверняка перенос забирает много энергии, но не настолько, что ноги почти не держали!
Я сделала шаг, потом другой, цепляясь взглядом за ближайшую дверь рядом с кроватью.
Распахнув ее, я замерла. В центре стояла великолепная белая ванна на резных золоченых ножках. Рядом — умывальник, а над ним — большое овальное зеркало в позолоченной раме. А в отражении… Не я!
Я подошла ближе, впилась пальцами в холодный край раковины, и не смогла сдержать тихий, прерывающийся вздох.
Да, эта девушка определенно была похожа на меня. Я медленно покрутила головой, и отражение послушно повторило движение. Особа в зеркале была явно моложе. Те же темные волосы, тот же оттенок голубых глаз, но черты... Черты были другими. Выразительные глаза, но не миндалевидные, как у меня, а большие, круглые, смотревшие сейчас на меня с немым изумлением. Маленький, аккуратный нос и пухлые, будто надутые, губки. Похожа? Да, безусловно. Но это была не я. Я вглядывалась пристальнее. Как и у меня, обнаружилась родинка с левой стороны над губой. Макс всегда говорил, что эта родинка придает мне некую пикантность. От этого воспоминания я улыбнулась и обомлела. При улыбке на лице появились две очаровательные ямочки, таких у меня точно не было. “Не девочка, а ангелочек, подумала я, — совсем малышка!” Ей было не больше семнадцати лет, а может и меньше. И как же Макс меня узнает такой? По какой причине так изменилась моя внешность? Опираясь на раковину, я все смотрела и смотрела, пока руки не начали дрожать.
"Это не моё тело!" — осознание ударило, лишив остатков сил. Еще несколько долгих секунд я в изумлении разглядывала себя. Потом, не торопясь, оторвалась от раковины и направилась на выход. Этому телу требовался отдых. Нужно было срочно сесть, пока я не упала и не повредила что-нибудь.
Все также маленькими шажками я вернулась к кровати. Этот путь отнял много сил. Я почти упала на постель, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Нужно было думать, строить планы, но тяжесть в веках была невыносимой и темнота накрыла меня почти мгновенно, унося в глубокий сон.
Я хотел мира
Сантер
В палатке стоял густой запах крови, пота и земли. Я, уставившись в пустоту мысленно раскладывал на детали сегодняшнюю атаку на нашу группу. Картина складывалась в ясную, отвратительную мозаику: королевское послание о мире было чистейшей воды ловушкой. Месяц назад ко мне примчался гонец в ливреях с гербом Эварда, протягивая увесистый конверт с королевской печатью. Предложение мира. Я, дурак, обрадовался и конечно согласился. Мне изначально не нужна была эта пятилетняя война, в которой погибали и люди, и маги, и оборотни. Продолжать дальше я ее не хотел. Я хотел мира. Потому и возглавил эту небольшую группу, повёз ответ, полный наивной надежды о перемирии. Но сегодняшняя атака выжгла эту надежду дотла. Мира хотел только я. А король Эвард хотел лишь заманить и уничтожить. Мало того, у меня закрадывалась мысль, что среди нас есть предатель. Враги знали о нашем маршруте, о численности, о слабых местах.
— Генерал Хонсла, всех расположили в палатках и оказали первую медицинскую помощь. Но есть раненый, которому без целителя не обойтись, — прервал ход моих мыслей капитан, ворвавшийся в палатку с докладом. — И, судя по его состоянию, у нас не так много времени, — продолжил Лумили.
— Спасибо, капитан, — мой голос прозвучал удивительно ровно, хотя на душе было скверно.
Я знал, о ком он. Эстер был дорог мне как друг. И я винил себя в его ранении.
— Нашли лекаря? — спросил я, отсекая эмоции. Сейчас нужны были решения, а не самобичевание.
— Гонец вернулся. В двенадцати часах езды к востоку — небольшое поселение при замке вдовы Вэнс. Она готова принять нас и дать своего лекаря. Они ждут. Я уже отдал приказ сворачивать лагерь.
Я кивнул. Если так дальше пойдет, то к окончанию нашего похода от нас никого не останется. Надо менять тактику и действовать по—другому. Пока мы шли через все королевство к Эварду обговорить условия мира, на нас постоянно нападали разбойники. Точнее, на вид это были разбойники, но по факту, воины, посланные королем, чтобы нас уничтожить. Ни в одном из нападений не оставалось никого в живых для допроса. Как только они понимали, что терпят поражение, они самоуничтожались, перерезая себе глотку. И если первые нападения можно было с натяжкой назвать разбойничьими, то последнее развеяло все мои сомнения. Все встало на свои места, когда один из псевдоразбойников выпустил огненный шар в моего друга Эстера, чем нанес ему существенный вред. Среди бандитов магов быть не может, особенно огненных, они всегда занимали высокие посты при дворе короля. Этот маг целился в меня, надеялся перед смертью убить. Эстер встал между нами и принял атаку на себя. Таким образом король Эвард выдал себя, мира он не хотел, он хотел мою голову. Но сейчас эти мысли стоило отложить. Нужно позаботиться об Эстере. Надо как можно скорее отвезти его к лекарю. Весть, что нас готовы принять, была как нельзя кстати.
Обратившись к капитану, я произнес:
— Сколько времени займут сборы?
— Не больше двадцати минут.
— Хорошо, надеюсь это не очередная засада. Эстера на носилки, если гонцу потребовалось двенадцать часов, мы доберемся до замка примерно за сутки.
Выйдя на улицу, я сразу направился к Эстеру. Воздух в лечебной палатке был густым от запаха полыни и крови. Возле друга сидел Вайл:
— Он совсем плох, — прошептал тот, не отрывая взгляда от бледного лица Эстера. Голос его был глухим, лишенным всяких интонаций.
