Отвергнутые

– Действительно не может, – спокойно согласилась Мидара, но вдруг её глаза блеснули лукавым огоньком, – если ты и дальше будешь сидеть сложа руки и ждать. Сделай хоть что-нибудь! Пусть даже это будет самая безумная бессмыслица, которая сможет сблизить вас.

По-прежнему недоумевая, я ошарашенно посмотрела на неё.

– Иди и действуй, – она усмехнулась. – Насколько я знаю, он приедет через пару часов. Иди, иди, – счастливая улыбка не сходила с ее губ.

Я ничего не понимала. Чего она хочет от меня? Еще пару мгновений я стояла и смотрела на нее, а Мидара молча вернулась к чтению, намекая, что разговор закончен, тогда я направилась к выходу.

– И, Гейла, – услышала я голос Мидары и обернулась. – Спасибо тебе за кулон.

Искренняя улыбка расцвела на моём лице. Я кивнула и вышла из комнаты.

Глава 3. Прятки

Гейла

Я влетела в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись спиной к холодным каменным стенам, закрыла глаза и зашептала привычную считалку:

– Раз, два, три, четыре, пять…

– Что же делать мне опять?

В голове бушевал рой мыслей, сталкиваясь и перебивая друг друга. Сомнения рвали на части, но одно я знала твердо – я хочу этого ребёнка. Хочу так сильно, что готова рискнуть всем. Понимала – провал будет равносилен смерти. Сердце колотилось, как пойманная птица, кровь прилила к лицу, а тело била мелкая, нервная дрожь. "Нельзя!" – отчаянно кричал разум. "Если нельзя, но очень хочется, то можно…" – словно чертик из табакерки, всплыла в голове дерзкая мысль. Я зажмурилась. Видение Мидары было настолько реальным… Этот малыш с тёмными глазами Медека… И я сдалась неистовому желанию. Всем известно дети появляются одним единственным способом. Будем ли мы вместе, не важно, но у меня будет его малыш. И это уже счастье. Значит, надо как-то пробраться к нему в постель. Соблазнить не удастся, получается…, надо ослабить его волю и все сделать самой. Буду молить Всевышнего, чтобы одного раза хватило для зачатия, вряд ли у меня будет вторая попытка. Глупость, конечно, но ничего другого в голову не приходило.

– Мдааа…, – глупо хихикнула я.

Итак, ослабить волю, вернулась я к плану возникшему в голове. Я метнулась к комоду. Король, в свое время, одарил меня множеством зелий и трав, лишь бы я привела к нему генерала. Где-то здесь должно быть подавляющее волю. Глаза жадно забегали по склянкам, выхватывая названия.

– Подавление воли… Где же ты? – пальцы лихорадочно перебирали склянки с мутными жидкостями.

–Ага! Вот оно. Маленький пузырёк с кроваво-красной жидкостью. – Теперь осталось придумать, как подмешать это в еду, не вливать же ему в рот насильно. Я живо представила, как вливаю спящему Медеку зелье в рот, а потом он просыпается и душит меня в ярости. Пожав плечами, я решительно сжала в руке нужный пузырек и с силой захлопнула ящик комода. Да, я готова на все ради нашего малыша. Буду надеяться, до этого не дойдет. А еще, мне нужна толстая веревка и лента, не хочу, чтобы он меня видел.

Мечась по комнате и собирая необходимые вещи, я вдруг заметила в зеркале промелькнувшее отражение и на мгновение замерла, любуясь собой. Что ему во мне не нравится? Несмотря на все мои недостатки, красотой я не обделена. Я любила свое тело: длинные стройные ноги, плавные изгибы бедер, тонкую талию. А моя высокая, роскошная грудь смотрелась вызывающе и была моей гордостью. Пальцы скользнули по скулам и подбородку. Все в моем лице было гармонично: темные, как омут, глаза, белая, словно лунный свет, кожа, нос с едва заметной горбинкой, сочные, чувственные губы. Улыбнувшись своему отражению, провела пальцами по длинным темным волосам, наслаждаясь их шелковистостью. На мгновение представила, как он своей сильной рукой зарывается в мою пышную копну, и невольно простонала от нахлынувшего желания. Безусловно, я тоже достойна любви! Подмигнув своему отражению, я вышла.

Теперь надо было попасть в комнату Медека. Был у меня один план, не зря же я помогаю девочкам по дому. Я знала, где висят запасные ключи от всех комнат. Прокравшись в крыло прислуги, я направилась в помещение ключника. При короле здесь всегда был кто-то, но после его смерти Сантер посчитал, что в этом нет надобности, и ключи теперь висели без присмотра. Найдя нужную связку, я побежала к комнате Медека. Понимала, что поступаю неправильно, но времени на раздумья не было, будем считать, что Мидара благословила меня.

Трясущимися руками вставила ключ в замок, повернула, дверь поддалась, впорхнула внутрь, прислонилась к двери, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди. Медлить нельзя. Заперев дверь изнутри, чтобы он ничего не заподозрил, когда придет, я огляделась. Его комната напоминала келью монаха: скромная кровать, стол, один жесткий стул. Ни покрывал, ни ковров, ни подушек. Ни намека на уют – только сдержанные тона.

Оглядываясь, я пыталась понять, куда мне спрятаться. Стоп! Первое, что он почувствует – это мой запах. Подойдя к окну, я поспешно открыла его. Распахивая тяжелые плотные портье я заметила большую нишу под подоконником. Вот туда-то я и спрячусь. В голове промелькнула неуместная мысль, что сегодня я все же поиграю в прятки, и я затаилась в ожидании.

***

Время тянулось, словно патока, обволакивая меня липким отчаянием. Несколько раз я порывалась вернуться в свою спальню, но живо представляла, как выползаю из-под окна, а в комнату входит Медек. Объяснить свое присутствие я бы не смогла, да и упустила бы шанс, призрачный, но все же шанс, зачать ребенка. И я продолжала сидеть, скованная ожиданием. Чтобы хоть как-то унять дрожь, сочинила очередную считалку:

– Раз, два, три, четыре, пять,

– Я сошла с ума опять.

– Раздевайся поскорей,

– Буду я всегда твоей.

Хмыкнув, я улыбнулась сама себе, веселая считалка получилась. И как ни странно, я успокоилась.

Наконец, до слуха донесся скрежет замка, щелчок, второй щелчок, и тишина. Сердце бешено заколотилось, готовое вырваться из груди. Я замерла, перехваченная волнением, и, казалось, перестала дышать. Это был он. В узкую щель между тканью я наблюдала, как Медек опустился на кровать и запустил пальцы в волосы. Вид у него был уставший, словно он нёс на плечах непосильную ношу. В дверь постучались.

– Входите, – прозвучал его глубокий баритон, и волна тепла прокатилась по моей спине.

– Господин, я принесла вам еды, – послышался голос служанки.

Зайдя в комнату, она поставила на стол поднос и тут же удалилась, склонив голову в поклоне.

Медек поднялся с кровати, подошел к столу и на мгновение замер над тарелкой, явно погруженный в какие-то свои мысли. Я же в этот момент шептала безмолвную молитву Луноликой, умоляя, чтобы он не притронулся к еде, а пошел мыться.

И, хвала богам, мои молитвы были услышаны. Он вернулся к постели и начал раздеваться. Я затаила дыхание, зачарованная зрелищем. Даже ради этого стоило пробраться сюда. Он был прекрасен в своей мужественности. Стоя ко мне спиной, он стянул тунику. Я завороженно наблюдала, как играют мышцы на его спине и плечах, когда он аккуратно складывал ее. Сел на кровать, расшнуровал и стащил сапоги. Дальше последовали штаны. Встав, он снова развернулся ко мне спиной,  показались упругие ягодицы, у меня даже скулы свело от желания укусить за это место. Штаны он сложил так же аккуратно вместе с туникой, в одну стопочку. Развернулся и быстрым шагом направился в ванную комнату. Эх, не успела я его толком разглядеть. Закрыв глаза, я попыталась воссоздать его образ в памяти. Да, он был красив, но его тело было испещрено шрамами. Откуда их столько? Он воин, но даже для воина их слишком много.

Льющаяся вода вернула меня в реальность. Я мысленно отругала себя за нерасторопность выползая из своей засады. Надо действовать, а не грезить. Выскользнув из укрытия, я замерла у стола рассматривая яства. Подмешать зелье в вино? Так себе идея, он может его вообще не пить, а вот картошка с мясом другое дело. Вылив необходимое количество зелья, я все тщательно перемешала. Посмотрела на вилку в моих руках, поняла, что она грязная. Не придумав ничего лучше, я вытерла ее о подол юбки. Дело сделано. Я быстро шмыгнула обратно под подоконник и стала ждать. Закрыв глаза, я пыталась успокоить бешеное сердцебиение и сбившееся дыхание. От меня не должно быть ни звука.

Медек вернулся в комнату. На нем были легкие хлопковые штаны. На груди и в волосах поблескивали капельки воды. Следя за ним внимательно, я заметила, как крылья его носа начали раздуваться. Он принюхивался. Плохо, неужели он что-то учуял? Не торопясь, он сел за стол. Быстро орудуя вилкой, он все съел, и его, казалось, ничего не смутило. Ну и хорошо. Покончив с ужином, он улегся на постель, прикрыв глаза. Я снова стала ждать. Должно пройти не меньше получаса, прежде чем зелье подействует. И как я эти полчаса отмерю? Почему я не подумала об этом? Бесцельно я начала перебирать в голове сегодняшние события. В очередной раз восхитилась, какая же Мидара добрая. Дальше я пыталась сочинить новую считалку, но в голову ничего не приходило. Измучившись ожиданием, я решила, что пора. Стараясь не производить лишнего шума, я встала и подошла к кровати Медека. В руках у меня были веревка и красная лента. Встав в изголовье, я смотрела, как медленно поднимается и опускается его грудь. Он спал. Очень аккуратно я взяла одну руку, кожа под моими ладонями была горячей. Я замерла ожидая его реакции, но Медек даже не шелохнулся. Тогда, я попеременно привязала его руки к столбикам кровати. Конечно, можно было и не привязывать, зелье должно подействовать так, чтобы он не смог контролировать свои движения, но я хотела перестраховаться. Аккуратно приподняла его голову и завязала глаза красной лентой. Не удержавшись, запустила пальцы в его волосы. Они были удивительно мягкими. Осторожно отпустив голову, я отошла на шаг назад, рассматривая свою работу. Но тут я замерла, осознав: я не знаю, что делать дальше. В теории я представляла, как это бывает, а вот на практике с таким сталкиваться не приходилось. Я задумалась, продолжая любоваться его телом.

Глава 4. Бежать!

Ты даже не догадываешься, как он важен для тебя,

пока тебя не обожжет ревностью.

Медек

Мне снился сон, как чьи-то нежные руки скользнули по моим волосам, и всё во мне встрепенулось. Никто – абсолютно никто – никогда не касался меня так трепетно. Пальцы спустились к плечам, и вдруг я ощутил горячее дыхание на губах. Легкий, дразнящий поцелуй, от которого перехватило дыхание. Я втянул воздух и меня накрыла волна знакомого, неповторимого аромата Гейлы. "Не может быть!" – эта мысль словно удар молнии пронзила виски. Это все было слишком ярко, слишком реально, чтобы быть сном. Попытался открыть глаза и не смог. Но я точно понимал, что не сплю. Попытка пошевелить руками обернулась очередной неудачей.

В следующее мгновение я ощутил, как её руки исчезли с моих плеч. По едва уловимому движению воздуха понял, что она отстранилась и теперь стоит рядом. Да, так во сне не бывает! Гейла рядом, и сейчас её лёгкие, обжигающие прикосновения сводят меня с ума. Но это неправильно, её не должно быть здесь!

Она вновь коснулась моей шеи мягкими, трепетными губами, соблазняя и искушая. Волна обжигающего возбуждения пронзила всё тело, оставляя после себя сладкую истому. А затем её губы опалили мою шею резкой, болезненной нежностью, оставляя горячий след. Это было настолько же чертовски приятно, насколько и неправильно! Метка… она поставила мне метку. Дьявол! Этого не должно было случиться! Я хотел закричать, приказать ей остановиться, но с моих губ сорвался лишь тихий, невольный стон. Еще одна отчаянная попытка пошевелить руками, и снова провал.

В сознании вспыхнуло яркое, болезненное воспоминание. Я, прикованный к стене, беспомощный, неспособный пошевелиться. Тогда отец опоил меня зельем. Только оно могло так на меня действовать. Неужели это оно? Гейла, Гейла, что же ты творишь? Зачем? Тем временем её ладонь нежно погладила мой живот, пальчиком очерчивая границу между резинкой штанов и кожей. Похоже, её намерения были вполне конкретными. Я представил, как её рука ласкает мой член, и, если бы мог, взвыл бы от этого сладостного мучения. А она продолжала, словно играя, касаться меня, разжигая огонь желания всё сильнее и сильнее. Как же это невероятно приятно! Волны возбуждения с головой накрывали меня, затмевая разум. Я и не заметил, как мой член оказался на свободе. Кровать рядом со мной прогнулась, и я кожей живота ощутил, как она садится на меня. Её влажная, горячая плоть прижалась ко мне. Дьявол! Нет! Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что она задумала. А этого нельзя допустить ни в коем случае! Если я срочно что-нибудь не придумаю, если она овладеет мной, я не смогу сдержаться. Мысль о том, что Гейла сейчас верхом на мне, распаляла меня до предела. Нет! Нельзя! Нужно что-то придумать! Нужно ее оттолкнуть, вызвать у нее отвращение. Но что может вызвать отвращение? Ревность! Да, ревность!

Собрав остатки воли и, не придумав ничего лучше, я простонал короткое, женское имя:

– Элин… – большего я всё равно не смог бы сделать в таком состоянии.

Гейла замерла. Резко соскочила с меня, и следующее, что я услышал, был хлопок закрывающейся двери. Она ушла. И тут же меня захлестнула тоска, острая, раздирающая боль. Но это были не мои эмоции, а её. Ничего, подумал я, это пройдёт. Беги от меня. Не я тебе нужен. Беги как можно дальше, моя сладкая вишенка. "Сладкая вишенка?" – подумал я и отметил, что в последнее время, думая о ней, слишком часто в голове всплывают именно эти слова. Это неправильно.

Продолжая лежать, я отчаянно пытался остановить бушующий во мне огонь возбуждения, но ее соблазняющие образы то и дело всплывали у меня в голове. Какая же она всё-таки желанная, восхитительная. Я представил её, скачущей на мне. Да, я продлевал свою агонию, но это было единственное, что я мог себе позволить. Это была пытка, но эта пытка была не первой в моей жизни и явно приятнее тех, что были у меня раньше. Пару часов мучений мне обеспечено, а потом действие зелья спадет, и тогда мне нужно будет уезжать и больше никогда не возвращаться.

Гейла

Сердце в моей груди бешено колотилось. Я сорвалась с места, вылетела из комнаты, и, проскользив по ступеням, буквально вырвалась из каменных стен замка. Острая и безжалостная боль от осознания, что я ему не нужна пронзила меня насквозь. Как он мог? Значит, все это время он лелеял в мыслях другую? И это несмотря на то, что я – его пара, его истинная половина! Я неслась вперед, гонимая отчаянием, не замечая ничего вокруг. Слезы жгли веки, но я яростно сдерживала их, твердя себе: "Я не заплачу. Я сильная". Внезапно к душевной боли примешалась физическая – нарастающая, нестерпимая, словно раскалённые плети опутали моё тело и дёргали за каждую жилу. Шею нестерпимо зажгло. Слово “клятва” вспыхнуло в моем сознании, я не могу покидать территорию замка. Но мне было все равно, я не желала останавливаться. Бежать, подальше отсюда бежать. Волчица внутри меня заскулила жалобно и слабо, сломленный зверь. В голове возникла мысль: забыть. Забыть все это, как страшный сон, и больше никогда не вспоминать. Отчаяние, тоска, обида и жалость к себе захлестнули с головой, грозя утянуть на самое дно.

– Мамочка!

Взрыв боли ослепил сознание, вырвав из реальности. Мир закачался, краски сплелись в единую смазанную картину. Я рухнула на землю, разбивая колени о камни, но это было ничто по сравнению с разорванным сердцем.

Но потом…

Образ.

Её тёплые руки. Её голос, шепчущий: "Всё пройдёт, солнышко".

Собрав последние капли воли я поползла вперед, прошептала сквозь стиснутые зубы:

– Мама…

И поняла.

Бежать. К ней. Домой.

Глава 5. Пропала!

Медек

Голова раскалывалась на части, будто кто-то вбил мне в череп раскалённый гвоздь. Я застонал, пытаясь понять, сколько времени провалялся без сознания. События, предшествующие моей головной боли, я помнил хорошо. Гейла, видимо, она подмешала мне зелье в еду. Открыл глаза – вокруг лишь непроглядная тьма. Что за чертовщина? Действие этой отравы давно должно было закончиться. При попытке пошевелить руками, понял, что они скованы. Проклятье! Эта волчица не только опоила меня, но и связала. Изобретательная бестия! Натянув веревки, я почувствовал, как одна из них лопнула. Прикоснувшись к лицу, сообразил, что на моих глазах повязка, стянув ее, увидел, что это красная шелковая лента. Отложив ее в сторону, я начал развязывать руки, коря себя за то, что вчера проигнорировал собственное чутье. Едва переступив порог комнаты, я уловил неуловимый аромат Гейлы. Она была здесь, надо было найти ее и сразу же выпроводить за дверь. Ничего бы этого не случилось, но… в голове возникла предательская мысль: тогда я бы так и не узнал вкуса ее губ, не почувствовал бы прикосновений ее ласковых рук. Проклятье, знал, что нам нельзя быть вместе, но сердце твердило другое. Я хотел ее обнять, поцеловать и никогда не отпускать.

– Нет! Прочь эти мысли! – зарычал я, как раненый зверь.

Именно поэтому ее и следовало выставить вон – чтобы не знать, чтобы не желать. Я давно уже должен был покинуть этот замок и больше никогда не возвращаться. Но я возвращался, чтобы хотя бы еще раз увидеть ее, хоть и издалека, но наблюдать, как она играет с детьми, пройти мимо и вдохнуть ее пьянящий аромат. Стоп! Мысли опять заводили меня в то, что мне было недостижимо. Собираюсь и уезжаю. Навсегда! Но здесь мои руки коснулись шеи. Метка.

– Черт возьми…, – прошипел я. Вот это уже серьезно.

Я потер пальцами следы от зубов. Я даже не помнил момента, когда она успела её поставить. Теперь всё усложнится – влечение, которое я и так едва сдерживал, станет невыносимым. Хуже не придумаешь. Но так или иначе – в душ и бежать отсюда!

Стоя под ледяными струями воды, я смывал ее запах со своей кожи. При этом я скрипел зубами, напоминая себе, кто я и чем это всё грозит. Ей это все ни к чему. Выключив воду, я вытерся и вышел из ванной комнаты, но едва успел застегнуть рубашку, как дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвалась Мидара, следом за ней шел Сантер, он недовольно хмурился.

Мидара замерла на пороге, ноздри ее трепетали, улавливая остатки аромата в воздухе. В очередной раз выдохнув, произнесла:

– Гейла пропала.

Я холодно скрестил руки на груди:

– И что с того?

– Как что? Она твоя истинная пара, – ее голос дрогнул. – Слуги видели, как она выбежала из твоей комнаты бледная, как призрак. Что между вами произошло? – А ты как думаешь? – произнес я спокойно и безразлично, в то время как в моей душе творился хаос. – Как бы там ни было, ты должен ее найти! – С какой стати? – Потому что я приказал! – в спор вмешался Сантер. – Забыл о клятве? Ты найдешь ее и вернешь! Конь и провизия готовы, отправляешься немедленно! – прорычал генерал. – Идем, Мидара, дадим ему время собраться. Через десять минут встречаемся внизу. Дверь за ними захлопнулась, а я так и стоял, не зная, что делать. По логике, мне нужно бежать от нее подальше, а не преследовать. Но в душе поселилось гнетущее беспокойство. Как никто другой, я знал, что одной волчице за пределами замка небезопасно. Ведь именно я еще несколько часов назад докладывал Сантеру об участившихся случаях пропажи оборотней. Черт!

***

Спустившись, я увидел Мидару и генерала, застывших в ожидании.

Мидара приблизилась и порывисто взяла мою руку в свою. Вопросительно взглянув на наши руки, я перевел взгляд на Сантера. Его лицо оставалось невозмутимым, ни тени ревности, ни искры гнева. Их странное поведение рождало тягостное предчувствие.

Наконец, отпустив мою ладонь, Мидара одарила меня печальной улыбкой.

– Я искренне надеюсь, что ты найдешь ее и вернешь.

Я кивнул, ощущая неясную тревогу.

– Я не говорила тебе раньше – не было нужды, – продолжила Мидара, – но, как и с тебя, с нее я также взяла клятву. Все это время она была привязана к замку, не могла покинуть его пределы. Но она нарушила ее, и, честно говоря, я не знаю, какие последствия ее ждут.

Я снова кивнул, чувствуя, как тревога сгущается в ком в груди:

– Что-то еще?

– Нет. Больше ничего.

Но я ощущал – она что-то недоговаривает, скрывает важную деталь. Что ж, ее право. Решительно развернувшись, я направился к конюшням. Быстро оседлав коня, я погнал его в указанном слугами направлении.

После слов Мидары о клятве мне стало совсем не по себе. Тревога стала почти физической, неведомое доселе, мучительное чувство.

Ничего, догоню беглянку, верну в замок, и наши пути больше никогда не пересекутся.

Глава 6. Иду к маме

Гейла

Я бежала так, как будто за мной кто-то гонится. Ноги несли меня, словно одержимые, а в голове пульсировала единственная мысль: "Бежать, бежать, бежать…" Я не чувствовала ни тела, ни себя самой, не понимала, кто я и куда направляюсь. Ветки хлестали по лицу и плечам, словно цепкие пальцы, стремящиеся задержать, ноги проваливались в предательские кротовые норы, а перед глазами плясала лишь темная пелена яростного отчаяния.

Обессилев, я остановилась, оглядываясь в растерянности. Вокруг ни души. Я одна. Куда я бежала? Попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но в памяти всплыли лишь образы мамы, обрывки детства. А что было дальше? Пустота! Страх сковал меня ледяными объятиями. Где я? Как я здесь оказалась?

Вновь окинув взглядом окрестности, я осознала, что нахожусь в лесу. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, заливало поляну теплым светом. Куда я бежала? Вновь задала вопрос, но ответа по- прежнему не было. И кто я? Также пустота. Единственное, что помнила это маму. Значит, нужно идти к ней. Если найду ее, все встанет на свои места. В отчаянии я зацепилась за эту мысль, потому что отсутствующие воспоминания в моей голове пугала до дрожи. Я даже имени своего не помнила. "Значит, к маме", – подбодрила я себя, хотя бы мысленно. Осталось только понять, в какой стороне ее искать.

С глубоким вздохом я решила, что просто надо идти, рано или поздно выйду на дорогу, и, собрав остатки сил, побрела вперед. Как и предполагала, через пару часов я наткнулась на тропинку, переходящую в колею, протоптанную повозками. Нужно найти деревню и попытаться узнать, где ближайшее поселение оборотней. А вдруг они не знают? А как я найду своих, если даже имени не помню? Я старалась не поддаваться отчаянию, надеясь, что кто-нибудь меня узнает.

Так, погруженная в тягостные раздумья, я шла, пытаясь понять, как быть дальше. От размышлений меня отвлек подозрительный шорох в кустах, а затем и свист.

– Какая хорошенькая… глянь, кого мы нашли! И совсем одна…, – раздался гнусавый голос.

Я замерла, сердце бешено заколотилось в груди. Разбойники!

На дорогу вышли два отвратительных мужика. Вид у них был омерзительный и угрожающий. Тот, что пониже ростом, коренастый, с серой, спутанной бородой и волосами, огромным, бугристым носом, занимавшим пол-лица, и мутными серыми глазами под нависшими бровями, перегородил мне путь. Второй, высокий и худой, с вытянутым лицом и грязными рыжими волосами, явно незнакомыми с мылом и расческой, встал позади меня.

Коренастый сплюнул сквозь гнилые зубы и произнес:

– Ну что, развлечемся, Вилли? – голос был скрипучий и противный.

Я поняла, что они так просто не отстанут. И вряд ли кто-то придет на помощь, но сдаваться я не собиралась. Страх сковал, сердце бешено колотилось, отбивая панический ритм в ушах. Я судорожно пыталась понять как мне быть.

Неожиданно липкие пальцы впились в мои запястья. Тот, что сзади, схватил меня и резко прижал к себе. Бородатый подошел ближе. С его губ сорвался хриплый смешок, и я почувствовала как его потные лапы полезли мне под юбку. Дикий ужас захлестнул меня. Неужели это конец? Меня изнасилуют и убьют? Стало так жаль себя. Нечестно! Я даже не помню, кто я! А вдруг у меня есть муж, дети? Эта мысль придала мне сил. Нужно что-то сделать. Я прикрыла глаза. "Раз, два, три…" – всплыло откуда-то из подсознания, успокаивая.

Пока я боролась с паникой, бородач продолжал ощупывать мое тело, его руки приближались к самому сокровенному.

– Нет! – выдохнула я и со всей силы лягнула его.