Страница 4 из 5
Идет, идет за рядом ряд,
орлы плененные горят,
Железо гладисов не зря
покинет ножны.
Врагов трясет, несладко им.
Готовься, славный город Рим!
С тобою мы поговорим —
тепло, по-свойски…
Победа скоро. А пока —
дорога дальняя легка.
Шагает войско Спартака.
Шагает войско.
Пилат
Судьба назначила – поджечь тебе
Запал.
Душа и долг – в противоречии.
Пропал!
Отныне на устах истории
Замок.
Ты вытащить хотел, ведь стоило…
Не смог.
Да, были способы законные
Спасти.
Он их отверг – и вот закончились
Пути.
А сколько судей свет невзвидело
Еще?
Тебя жалеют. Значит, видимо,
Прощен…
«Колокол, ночь и крик…»
Колокол, ночь и крик,
Алая пляшет кисть…
Еретиком умри
Или же отрекись.
Жалости голос смолк.
Я не хотела – так,
Но предъявили долг
И навязали брак.
Время его пресечь.
Душно. Как душу ест…
В песнях на ложе – меч.
Нас разделяет – крест.
Мессу легко отверг,
Шанса не удержал.
В бархатном рукаве
Прячется мой кинжал.
Грех этот до кости
В память врезает тьма.
Я не смогла спасти?
Значит, убью сама.
«Не родное, но и не чуждое…»
Не родное, но и не чуждое
так и тянет к себе.
Так со дна достают жемчужину.
Так сгорают в борьбе.
Не увидеть уже воочию —
утекло, как вода,
Больше века прошло… но хочется
окунуться туда!
Впечатления жгучей лавой,
и – стороной не пройти.
Ах, какими вы были славными,
не сбиваясь с пути,
Как шутили, сражались яростно
и встречали беду!
В лабиринте тысячеярусном
нужных слов не найду.
Слишком многое в нас задушено.
Где отыщешь таких?
А один потревожил душу мне
временам вопреки.
Оттого и грустят глаза мои.
Пересечься б двоим!
…Я читать бы училась заново
по ладоням твоим.
Дочь фараона
Историю свершила жалость.
Знать, норов у судьбы таков.
Все было просто: сердце сжалось,
Услышав плач из тростников.
Найденыш – сын, а не игрушка.
Что ожидает впереди?
Он ход вещей в стране нарушит
И свой народ освободит.
Ты угадать могла едва ли,
Он до поры не знал и сам.
Иные открывались дали
Твоим египетским глазам.
Легендой стал он, Нил же – Летой.
Сгорел папирус, и дотла.
Кто вспомнит имя девы этой,
Что, золотом звеня браслетов,
Младенца на руки взяла?
Посвящение Шинсенгуми[1]
В самом начале – знали ли,
Как неизбежность душит?
С искренностью на знамени,
С искрой в голодных душах.
Сброд с идеалом воина
(Вы на себя примерьте!),
Всем существом усвоено:
Верность – и после смерти.
Выть ли от горя голого
Выжившим? Нет, едва ли.
Сильными клали головы,
Сильными убивали.
Что ж удивляться вот чему:
Ту же заводят песню!
…Звезды – глазами волчьими.
Волчьими, хоть ты тресни.
«Как на битву ехал господарь наш Влад…»
Как на битву ехал господарь наш Влад,
В чешуе-доспехах, да в руке булат.
Сила Божья с нами да драконье знамя,
В войске каждый храбростью богат.
Вот уж стан турецкий виден впереди,
Яростное сердце рвется из груди.
Сабли в бой да копья, после боя колья,
Неповадно будет приходить!
Воронью на пищу турок будем класть.
Славно сабля свищет, крови напилась.
Прочь, проклятых стая! Гей, земля родная,
Не дадим тебя чужим во власть!
Словно ангел смерти, Влад врагов косил.
Нехристи да черти выбились из сил.
Сам султан поганый да с обидной раной
Ноги с поля боя уносил.
Как на битву ехал господарь наш Влад,
В чешуе-доспехах, да в руке булат.
Сила Божья с нами да драконье знамя,
В войске каждый храбростью богат.
Cota 705[2]
Былями полны
Времени стражи.
Горы запомнят,
Ветер расскажет.
Сядешь на камень,
Глянешь с вершины.
…Счастья искали.
Судьбы вершили.
Порознь и вровень
(Как не заметить?),
Потом и кровью,
Жизнью и смертью.
Верили, ждали,
Бились и пели.
Дальние дали,
Ясные цели.
Память бессонна.
Кто им свидетель?
Камни и сосны,
Горы и ветер…
Из цикла «Жизнь» (2006–2023)
«Когда петля на горле станет туже…»
Когда петля на горле станет туже,
Когда свеча угаснет на ветру,
Не говори: «Я никому не нужен.
Всем будет лучше, если я умру».
Но без кого-то мир не полон, тесен,
И никому не возвратить уже
Незавершенных дел, неспетых песен,
Небывших чувств, невзятых рубежей…
