Я потянулась к тумбочке и достала пачку. Сунула сигарету в рот. Он ловко подскочил с кровати и принёс с кухни спички. Прикурил меня. И лёг обратно. Смотрел. Улыбался.
- Марго, почему спишь со мной? Ведь не из-за бабла? - вдруг спросил он.
- Какой мне прок от твоего бабла?! Оно меня не касается. Но само осознание, что мужчина обеспечен - приятно.
- Почему?
- Потому что ты - победитель по жизни.
- Нет. Просто ты на подсознании чувствуешь, что, если залетишь, я смогу обеспечить потомство. Убери сигарету. Хватит.
Я потушила сигарету в пустом бокале.
- А почему ты спишь со мной? - спросила я.
- Легче всего понять, почему взрослый мужчина спит с двадцатилетней. В зеркало на себя посмотри, особенно сзади, и поймешь.
- Я же ничего не умею, ты сказал.
- Это пока. Я научу.
- Зачем тебе это?
- Я люблю тебя. Я уже говорил сегодня.
Сердце моё застучало. Он снова сказал важное. Так просто и невзначай. Я ничего не ответила.
- И ещё…Я ни с одной столько не разговаривал, сколько с тобой. Обычно знаешь как - сняла трусы и поехали.
- Мне странно это слышать. У тебя было много женщин? Ты изменял жене?
- Изменял.
- Почему?
- Потому что в нашем браке нет любви, Марго. Давай не будем об этом. Я прошу. Иди лучше ко мне.
Я подползла к нему на коленях. Он обхватил меня рукой. Мои длинные волосы упали ему на живот..
Всю ночь мы не спали. Лежали в обнимку, соприкасаясь телами. А вроде бы и душами.
Дышали тихо-тихо. Попадали в такт. Неровному дыханию друг друга.
Я с ужасом осознавала….
Что скоро рассвет…
Что вот-вот рассвет…
Что уже рассвет…
Что уже час…и я буду провожать его в аэропорт.
Утро оказалось неотвратимым. Оно прокралось сквозь тонкие почти белые шторы Булгаковского дома. Оно легло тенью на нашу уютную ночь на двоих. Это было самое ужасное утро.
Я не могла думать ни о чём другом. Не могла наслаждаться. Я чувствовала себя осужденным, которого ведут на казнь.
Мы сели в такси. Он гладил меня по волосам. Я плакала, уткнувшись в него.
- Ну же, маленькая...
- Почему ты не можешь остаться?! Я не понимаю!
- У меня дела. Я приеду через три недели. Я обещаю тебе.
Снова слёзы. Вся его футболка была мокрая от моих слёз. И его ласковые руки, успокаивающие меня.
Я устала.
Я даже от его разговоров устала. Он пытался занять меня, но мне плохо. Меня раздражали лишние слова. Я не слышала половину. Я не хотела слышать. Мне бы просто сжечь его дурацкий билет и развеять по ветру.
А может лучше, что он уедет? И между нами останется только квартира на Большой Садовой.
Как? Нет! Уже не будет так, как было. Это ему понятно. А мне страшно. Я не знала, что эти два несерьёзных дня так перевернут всю мою жизнь! Какие-то два дня...
Мы вылезли из такси. Он поблагодарил водителя, взял с заднего сидения рюкзак. Мы зашли в терминал. Он надел медведя. Обнял меня. Впереди стойка регистрации бизнес-класса. Там, к несчастью, не было очереди.
Рейс "Москва - Рим".
Шереметьево - Фьюмичино.
Господин Довлатов, ваш посадочный!
Я стояла сзади, уткнувшись в его спину. Держалась из последних сил.
- Милая, мне пора! На паспортный контроль.
Я опустила глаза. Чувствовала, как крупные слёзы летят куда-то вниз и падают на пол. Он поднял мое лицо рукой.
- Марго! Перестань. Мы скоро увидимся!
Его тёплые губы собрали все слезинки с моего лица. Он крепко обнял меня.
- Я люблю тебя…Люблю тебя, моя Марго! И, пожалуйста, возьми...- он вытащил из рюкзака белый конверт.
- Что это?
- Деньги. – тепло улыбнулся он и добавил. - На сумку мечты!
- Я не возьму.
- Не подумай ничего плохого. Например, что я покупаю тебя. Я просто хочу, чтобы ты исполнила свою мечту. – он ласково поцеловал меня лоб.
И исчез в лабиринтах аэропорта.
Глава 4. Ты меня не забывай.
«Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть»,—
а я одно видел:
вы — Джоконда,
которую надо украсть!
И украли…»
(«Облако в штанах» Владимир Маяковский)
Я тихо поплелась в сторону аэроэкспресса. Казалось, ещё мгновение - и моя голова отделится от всего остального тела. Голова, обременённая воспоминаниями о том, что ещё каких-то три часа назад я была абсолютно счастлива.
А сейчас…
Моё лицо было опухшим от слез. И единственное, что я понимала наверняка, в таком виде нельзя было возвращаться домой.
Он предлагал мне остаться в той квартире на Большой Садовой. Но как это возможно? Видеть ещё помятую постель. Это кресло. Эти шторы. Этот пол. Боже мой, если я хоть на минуточку окажусь там, я сойду с ума.
Я вышла на пустую платформу. Убежавший минутой ранее поезд уже почти потерялся в утренней дымке. Тёплый июньский день сулил столько всего, но не мне. Ненавижу солнце. Оно светит мне в спину, а остальным навстречу.
Купила в ларьке воду. Вылила себе на лицо, чтобы успокоиться.
Подошел следующий поезд. Я безразлично шагнула в вагон и устроилась у окна. Безупречно красивая пассажирка в строгом костюме что-то спрашивала и едва сдерживала снисходительную улыбку, глядя на мою растерянность. А я всё всматривалась в окно, пытаясь разглядеть то, что осталось от меня по ту сторону платформы.
Не время даже, а пространство, искривлённое поворотом воздушной колеи самолета, поглотило образ человека, который за эти пару дней стал для меня целым миром.
Я прислонила лоб к стеклу и закрыла глаза.
Не помню даже точно, как добралась до Машки. Она открыла мне и молча отошла в сторону, приглашая войти. Я стащила с ног кеды и рухнула на диван, уставившись в потолок.
- Выглядишь, как будто из тебя выпустили кишки…- покачала головой Муся.
- Хуже. Сердце. - холодно ответила я.
- Что он сказал?
- Приедет через три недели.
- И ты веришь?
- А что мне ещё остается делать…
- Хочешь шампанского?
- Лучше водки.
- У меня нет.
- Тогда я схожу.
- Марго! - вдруг окрикнула она меня.
- Что?
- Лежи. Я сама.
Я слышала, как она отворяет дверцу шкафа, натягивает джинсы и идет в коридор.
- Подожди! Хочу с тобой! - я вскочила с дивана и вышла в подъезд вслед за подругой.
Мы спустились в какую-то разливайку. Там было отвратительно и воняло перегаром.
- Пошли лучше в магазин. Меня сейчас стошнит…- скривилась я.
Рядом был супермаркет. Я взяла двухсотграммовку с алкогольной полки, шоколадку и положила всё на ленту. Продавщица с любопытством посматривала на меня.
Я молча расплатилась. И мы вышли.
Рядом была аллея. Стояли облупленные скамейки. Видимо, ночью тут что-то отмечали алкаши. Об этом ярко свидетельствовали окурки и валяющиеся пузырьки из-под спирта. А сейчас здесь сидели мы. Я отвинтила тонкими пальцами крышку, сделала пару глотков водки и зажмурилась.
Гадость.
Фу.
Я с омерзением отправила почти полную чекушку в мусорку. Но и этого хватило. Душевные муки начали отпускать. Машка жевала шоколадную палочку и смотрела на меня.
- Что собираешься делать?
- Не знаю.
