Страница 4 из 5
За оставшееся до сумерек время Данила, Перышко и Арслан прошлись по грязным улицам поселка, заходили в избы, подлечивали тех, у кого демон много энергии отобрал. Экономно подлечили, только самых обессилевших и немного, чтобы самим не остаться ночью с пустыми резервами.
* * *
Весь день было пасмурно и душно. Такая особая липкая духота, которая обычно бывает перед летней грозой. И гроза действительно началась ближе к вечеру. Вместе с грозой пришла прохлада и ранние сумерки.
– Я, наверное, на чердаке с винтовкой засяду, – предположил Данила. – А вы оставайтесь в доме.
Неплохо было бы дать возможность Марыське поучаствовать в засаде, у нее энергии много, могла бы «путами» демона связать. Но собака на чердаке – существо неуклюжее, а показывать местным ее демонический облик не хотелось.
– Дождь вроде заканчивается. Может, вам удобнее будет с крыши депо за поселком наблюдать? Она намного выше, с нее дальше видно, – выдвинул идею начальник станции.
Начальник был прав, крыша депо была высокой, даже если по краю считать, по боковым стенам, – четыре или пять человеческих ростов, а если по коньку – там еще выше. И крыша там надежная, на стальных балках, жестяная, покатая. Ходить можно не опасаясь, наблюдать во все стороны.
«Марыська, если я тебя на крышу депо возьму, ты сможешь мысленно общаться с Перышком и Арсланом? Они в доме начальника останутся», – поинтересовался Данила.
Собака подошла к окну, поставила передние лапы на подоконник, вдумчиво посмотрела на здание депо.
«Если они меня видеть будут, и я на них смотреть. А без видимости – слишком далеко».
Данила прикинул, что «путы» Марыська накинуть на демона сможет примерно на таком же расстоянии. И дальность пристрелки его винтовки примерно такая же.
– Ладно, – решил он. – Значит, я с Марыськой иду на крышу депо, а вы вдвоем остаетесь здесь. Перышко на чердак, Арслан внизу. Из избы не выходите. Стреляйте, только если будете уверены, что попадете в мозг.
– А где у него мозг? – уточнил Арслан.
– Между глазами и ушами ищи, не ошибешься. Или в лоб бей, между глаз, если спереди. Только помни – он маленький, размером с ладонь.
– Хорошо, что мы у медведя мозг должны найти, а не у собаки, – улыбнулась Перышко, поглядывая на Марыську. – Замучились бы искать.
«У лис тоже с мозгами небогато», – съязвила в ответ демоница. Она постепенно осваивалась в обществе и привыкала к подколкам лисицы.
Когда гроза сменилась мелким легким дождиком, Данила надел плащ и, в сопровождении начальника станции, отправился в депо.
С ним рядом потрусила Марыська. Шла она без всяких команд, по сторонам не рыскала, деревья не обнюхивала и не метила. Страннее всего она выглядела, когда спокойно, не задумываясь о страхе высоты, свойственном всем собакам, поднималась под крышу депо по железной лесенке с узкими ступенями. Опытные собачники могли бы такому поведению удивиться или даже восхититься превосходной дрессировке. Но сейчас никто не обратил внимания, – у всех жителей поселка мысли были не о повадках приезжей собаки, а о демоническом медведе.
* * *
Вид с крыши депо открывался обширный. Всё-таки – высота метров десять над землей, выше всех окружающих крыш и даже большинства деревьев. Красивым этот вид назвать было сложно. Вокруг поселка – пустошь с редкими деревьями. Ближе к горизонту – леса. Через них прорублены прямые широкие просеки, там идут железные дороги. На станции – несколько запасных веток, склады, мастерские. Паровоз сверху выглядит непривычно маленьким. Непосредственно вокруг станции – крыши поселка с крутыми скатами. Дома расставлены без особого порядка, так что сверху даже не видно, как проходят улицы.
– Однако! – задумчиво озирался Данила. – Кроме крыш и не видно ничего. Разве что фасад вашего дома и соседних с ним.
– Что есть, то есть, – флегматично согласился начальник станции. – С чердака было бы еще меньше видимости.
– Ладно, вы идите домой, пока не стемнело. Будем работать с тем, что имеем.
Начальник ушел, громыхнув напоследок железной дверцей, ведущей на крышу с лестницы.
Мышкин осторожно прошелся по мокрой от дождя крыше. За ним увязалась Марыська. На скользкой крашеной жести ее лапы поехали вниз, она испуганно застыла, растопырив ноги. Уклон крыши был небольшим, но и этого хватало, чтобы ходить с осторожностью.
«Кажется, тело собаки плохо приспособлено к лазанью по крышам, – признала демоница. – Я обернусь в свою родную форму? Всё равно снизу никто не разглядит, и темнеет уже».
– Оборачивайся, – разрешил Данила.
Демоница тут же перетекла в тело то ли пресмыкающегося, то ли птицы. Взмахнула крыльями, чтобы восстановить равновесие, качнула длинным хвостом. По жести скрежетнули мощные когти лап.
«Ну вот, так гораздо лучше!», – в этой ее мысли между слов проскользнуло ощущение удовольствия.
Данила обошел крышу по краю, посмотрел во все стороны. Встал на коньке, со стороны тыльной стены депо, там было ближе всего к поселку и, в частности, к дому начальника станции. Когда шли сюда от дома, он промерил шагами расстояние. От депо до избы – около ста метров. Дистанция для стрельбы подходящая.
Мышкин присел рядом с широкой кирпичной трубой, которых из крыши торчало много. На ее фоне его силуэт со стороны не заметен.
– Марыська, ты можешь мысленно связаться отсюда с нашими?
Демоница подошла, застыла рядом, повернувшись к дому начальника.
«С Перышком получилось. Она на чердаке, в нашу сторону смотрит. Арслана не слышу, он внизу, будет задний двор сторожить».
Ставни на окнах в избе были уже закрыты, так что сторожить Арслан будет у задней двери. Это было согласовано заранее. Если медведь залезет во двор, тогда по обстоятельствам – может, дверь приоткроет, выстрелит разок и в доме спрячется.
Дождь прекратился. Темнело. Теперь осталось устроиться поудобнее и ждать.
– Ты пока иди на ту сторону крыши, смотри, не придет ли медведь оттуда, – отослал Марыську на фасадную сторону здания Данила. – И по сторонам смотри. Будет плохо видно – обратно в собаку превращайся, у них ночное зрение лучше.
Сам сел, опершись спиной на каминную трубу. Примерился смотреть в прицел винтовки. Чем больше темнело, тем хуже было видно в прицел. А ночь обещала быть пасмурной, темной.
* * *
Медведь появился, когда окончательно еще не стемнело. Пришел он с севера. Сверху его тушу, бредущую по пустоши, было заметно издалека.
Ждать возможности для выстрела пришлось долго. Давно успело стемнеть. Демон бродил во мраке по улицам поселка, не приближаясь к депо. Иногда слышался его рев. Иногда заливалась лаем собака, один раз это кончилось ее визгом. Иногда доносился стук или треск, когда зверь пытался ломать двери или заборы, или обрушивал поленницы дров. Выстрелов не было – местные уже поняли, что этого зверя шумом не отпугнешь, и ран он не боится, потому зря стрелять не пытались.
Данила ждал. Сидел, закутавшись в плащ от ночной прохлады, старался не шевельнуться лишний раз, чтобы не выдать себя шумом. Ждал.
Демон блуждал-блуждал и вышел на улицу, где стояла изба начальника станции. Сначала это стало понятно по шуму. Глазами Данила нашел медведя позже, когда тот подошел совсем близко. Шерсть зверя в темноте сливалась с грязью, потемневшими досками сараев и бревнами изб.
«Марыська, сможешь на него «путы» наложить?» – поинтересовался Данила.
«Нет, я его почти не вижу», – разочаровала его демоница, которая, позвякивая когтями по жести, подошла к Мышкину.
Данила осторожно, чтобы не громыхнуть кровлей, встал на колено, приложился к винтовке. Медведя он видел, как смутную тень. Вроде понятно, что медведь, видно где тело, где голова. А вот четких контуров не видно, расплываются. Он еще и двигается, идет вдоль фасада дома. И как в таких условиях попасть в мозг?
Зверь встал на том месте, где останавливался днем автомобиль. Опустил голову, понюхал землю. Данила сопровождал его фигуру в прицел, но стрелять не решался. Нет уверенности.
Вдруг – вспышка и гулкий раскат! Выстрел!
Медведь припал головой к земле, потряс ею, заревел от боли. Поднял голову, с ревом взглянул на обидчика. Это его Перышко – сверху, из чердачной двери стреляла, но в мозг таки не попала. Может, головой качнул, может промахнулась, вместо мозга в загривок пуля угодила или в пасть.
Еще выстрел. Тоже сверху, тоже Перышко. Во время вспышки Данила увидел в прицел, как медведь дернул голову вбок. Знает – когда стрелок целится – последует выстрел, а раз так – надо голову от пули уберечь.
Медведь с ревом метнулся к дому. К лестнице, приставленной к чердачной двери.
«Лестницу не убрали!!» – с ужасом сообразил Мышкин. Медведь – тварь ловкая, он не то что по лестнице на чердак, он даже по натянутой между деревьями веревке в лабаз залезть сумеет.
Когда зверь встал перед лестницей, на задние лапы, Данила выстрелил. Стрелял по наитию.
Зверь приседает на задние лапы. Сейчас кинется вверх. Тело дергается к чердаку и замирает посреди прыжка. Потом грузно обрушивается на землю.
Еще одна вспышка выстрела. Это опять Перышко. Темная туша лежит неподвижно. Еще выстрел. Это на всякий случай.
Всё?
* * *
Из двери избы выходит Арслан со своим ружьем и керосиновой лампой. Подходит к туше. Проверяет. Поднимает голову кверху, говорит что-то Перышку. Потом поворачивается к депо, машет руками. Похоже, медведь мертв. А чтобы узнать, мертв ли демон или успел сбежать из гибнущего тела, надо спускаться и смотреть.
Данила поднялся на ноги. Поморщился от боли в онемевшей от долгого сидения ягодице.
«Хозяин!! Чуи-чуи!» – прилетел мысленный сигнал тревоги от Марыськи.
«Что там еще?» – насторожился Данила.
«Еще один медведь идет».
5. Панический успех
«Где?!» – вскинулся Данила.
«Слева было движение».
Получается, в поселке бродил еще один демон.
Он бродил по дальней окраине, сильно не шумел, потому его и не заметили ни Мышкин, ни Перышко. Когда второй медведь услышал выстрелы и рев, он быстрым шагом направился к источнику звуков. Обычный медведь убежал бы, от греха подальше. Но демоны не просто так кружили вокруг жилья – они запугивали. А для успешного запугивания надо жестоко пресекать все попытки сопротивления. Стрельба – это сопротивление. Стрелка надо наказать. Это новое знание демоны принесли недавно с Земли.
Раньше они не были знакомы с таким понятием, как террор в его современном виде, но недавно узнали этот новый метод, открытый людьми. Хотя – не такой уж и новый. Были уже в истории людей и распятые на крестах рабы, и тысячи пленных, посаженных на колья, и вырезанные непокорные города, и колесование преступников на площадях. Просто раньше запугивали те, у кого была непреодолимая сила, а в последние десятилетия люди открыли, что запугивать могут и те, кто силой, достаточной для открытого сражения, не обладает.
Данила замер, вглядываясь в темноту. Атакующий медведь очень быстр. А на улице, перед домом, стоит не ожидающий нападения Арслан. Он ослеплен светом собственной керосиновой лампы и опасности из темноты не заметит. И Перышко ослеплена.
Как часто бывает в мгновения неожиданной опасности, время замедлилось и потекло вязко, как кисель.
«Предупреди!!» – потребовал Мышкин от Марыськи.
«Не получается!».
Данила падает на колено и поднимает винтовку. Пока вглядывается глазами, не через прицел. Пока медведя не видно.
Схватка с первым зверем прошла очень быстротечно, как это часто бывает с удачными засадами. Может, секунд десять. За это время второй демон успел быстрым шагом дойти до улицы, на которой стоял дом начальника станции.
«Я – ближе!» – демоница делает короткий разбег и шагает с крыши. Ее узкие крылья расправляются, перья по бокам хвоста растопыриваются в стороны. Широкая лента оперенного хвоста принимает на себя большую часть веса. Марыська плавно скользит вниз и вперед. Крыльями она не машет – она ж не курица какая, ее крылья – только для мягкого планирования по воздуху.
«Это она правильно, – проскакивает мысль у Мышкина. – Может, успеет приблизиться и использовать на демоне «растерянность» или «путы». Или предупредить наших».
Глаз замечает движение. Слева на улицу вышел медведь. В темноте его видно, как размытое большое пятно, если бы замер – и не заметишь. Зверь смотрит вдоль улицы. Прицел уже на нем. Демон разгоняется и длинными, хотя и грузными, прыжками несется вперед, к Арслану.
Выстрел!
Промах! Данила – неопытный стрелок, не догадался, что по такой быстрой цели надо делать большое упреждение, чтобы попасть хоть куда-то. Пуля попадает за медведем, в поленницу.
Но и так неплохо. Выстрел привлекает внимание Арслана, а стук пули в дерево и грохот поленьев указывают, с какой стороны опасность. Он падает на колено, ставит на землю лампу и вскидывает ружье.
Пока Данила перезаряжает свою трехлинейку, Арслан начинает стрелять. Первый выстрел – прицельный, но в мозг он не попал. Дальше – быстрая стрельба почти не целясь. Пока Данила передернул свой затвор один раз, крестник выпустил пять пуль. Конечно, «Винчестер» – это не трехлинейка, и уж тем более не берданка. Но двенадцатый калибр – это двенадцатый калибр. Движение атакующего зверя замедлилось.
Выстрел с чердака – Перышко попыталась бить прицельно в голову.
«Я держу его «путами»!» – восторженный вопль Марыське в голове.
Данила. Выстрел в тело, под переднюю лапу, в область сердца. Попал. Туша завалилась набок.
У Арслана ружье разряжено, он его бросает.
Перышко стреляет еще дважды.
И Данила стреляет, прицельно в голову, сейчас медведь недалеко от горящей лампы, его неподвижный силуэт хорошо виден.
Арслан достает пистолет. Подходит. Трижды стреляет. Машет руками.
Всё. Можно расслабиться.
* * *
Марыська еще до приземления, в полете, успела отожрать энергии у умирающего демона. Он был переполнен силой, так что ей досталось немало, хотя большая часть и развеялась без пользы. Собственно, из-за стремления отпить энергии она и бросилась вперед. Ну, и чтобы помочь Хозяину, конечно. Когда желания и обязательства требуют одного и того же, – решения принимаются легко и мгновенно.
Первой мыслью, наведавшейся в голову Мышкина, когда он понял, что опасность миновала, стала мысль о том, что сейчас Марыська в своем демоническом облике появится в кругу, освещенному керосинкой Арслана, и ее увидят местные, подглядывающие в щели между ставнями или через приоткрытые двери. И потом придется доказывать Святому Суду, что он не виновен в содействии демону, а если и содействовал, то вины тут нет, потому что демон полезный… Такого прецедента в судебной практике еще не бывало, и Данила не стремился опробовать его на своей шкуре.
«Марыська! Бегом обратись в собаку!» – потребовал он, когда мысли о святошах пробежались по его мозгу.
«Хозяин… а можно я сначала приземлюсь?» – в ответе демоницы послышалось смущение.
Данила удивился. Казалось бы, столько всего произошло, а Марыська всё еще скользит в своем плавном полете с крыши депо. На самом деле схватка со вторым демоном заняла всего пару секунд. Ну, не пару, может – пять.
«Можно. Но на свет в родной форме не выходи».
Еще несколько секунд – и в круг, освещенный керосинкой Арслана, выбежала белая собака.
* * *
Теперь, когда Данила четко видел Марыську, он легко мог обмениваться с ней мыслями, а она – с Перышком и Арсланом.
– Там, где есть два демона, может быть и третий, – передал Мышкин своим. – Не расслабляемся.
