– А я пока позвоню. Заодно и новую шайтан-машину опробую.
Телефон так и лежал на краю стола. Вера Васильевна взяла его, привычным жестом пощупала лоб и…
– А где мои очки? Неужели в комнате оставила?
Женщина ушла в спальню, но спустя несколько минут из кухни отчетливо раздалось: «Мяк! Мяяк!»
– Ты уже все съ…
Бабуля осеклась. Миска так и осталась нетронутой, зато на столе сидел кот во всей своей красе и в зубах держал за дужку очки.
– Ах ты ж моя умничка! Ах ты ж мой помощник! – умилилась бабушка, осторожно забирая очки из пасти. – Ну раз так – будешь Дживсом. А теперь иди кушай, заслужил.
Кот словно бы понял, спрыгнул со стола и направился к блюдечку. Тем временем Вера Васильевна набрала номер:
– Нина? Я тебе с жалобой звоню. Витька твой – двоечник, понятно? Учится на кинолога, учится, а барбосы его лохматые по всему поселку шастают!
– Да же только начал учиться-то! – из трубки послышался всполошенный голос другой пожилой дамы. – Раньше ж так, как сердце подсказывало, с собаками обращался. А эти еще и из приюта, он их взрослыми взял. Да что случилось-то, Веруша?
– Ладно, шучу я, – но в голосе Веры Васильевны все равно слышались ворчливые интонации. – Однако с тебя причитается, вернее, с Витька. За моральный ущерб ребенку.
– Какому ребенку? – оторопели на том конце. – Вадик уже неделю как в городе, с родителями. Школа же началась.
– А вот ты приходи и узнаешь все. И вязальные схемы свои прихвати. Все неси.
Нина Семеновна была дамой исключительно любопытной, поэтому на участке подруги оказалась уже через две минуты. Вера Васильевна ждала ее на крыльце.
– Нина, ты на метле, что ли, летела? Заходи, только медленно и тихо – у ребенка все еще стресс.
– Да какой ребенок-то?!
– Тише… – шикнула хозяйка дома.
Спустя несколько секунд обе пожилые дамы с умилением наблюдали, как белый кот с пятнами цвета циннамон сыто намывал мордочку, восседая на столе.
– Вот такой вот ребенок, явился. А твои мохнатые крокодилы его еще и напугали!
– Не мои, а Витька… машинально поправила Нина Семеновна и осеклась. – Погоди, а как же Вадик? У него ж аллергия на все меховое…
– Вадик пока в Москве, а там разберемся. До лета еще времени много, а на короткие каникулы ты ж меня подстрахуешь? С тебя все еще причитается…
Вера Васильевна откровенно ехидничала. Соседка пробурчала что-то и водрузила на стол папку с торчащими из нее листами. Кот недовольно попятился и переместился на ближайший подоконник.
– Ну и зачем я все это тащила? Свитерок будем вязать? Или ползунки ребеночку?
– Почти угадала, – Вера Васильевна была непоколебимо серьезна. – Ты своим бегемотам весь дом вязаными лежаками завалила. Вот и мне помоги, а то я только на спицах вяжу. Надо Дживсу пару лежаночек сделать.
– Так тут крючок нужен…
– Есть крючок, просто я лет двадцать им не пользовалась, надо навыки восстанавливать. Раскладывай свои схемы, я пока рукодельную корзинку достану.
Корзинка была впечатляющей. Она больше напоминала короб коробейников, причем заполненный с горкой. Один клубок, словно живой, спрыгнул и покатился в сторону кота. Тот пару секунд опасливо посмотрел на него, спрыгнул с подоконника, тронул лапкой и помчался играть.
– Ну вот и игрушку организовали детю.
Уже давно зашло солнце, соседка ушла домой, недовязанные лежаки тщательно спрятали подальше от будущего владельца. Вера Васильевна рылась в шкафу.
– А, вот он!
Женщина вытащила старый пуховый платок, утративший форму.
– Пока на нем поспишь, а скоро и персональные кроватки будут готовы.
Кот Дживс сидел на тумбочке, взирал на новую хозяйку и недвусмысленно трогал лапой блистер с таблетками.
– И ты туда же? Мало мне детей, еще и ты решил за моим здоровьем последить?
Кот не уходил, продолжая подталкивать лекарство в сторону хозяйки.
– Ладно-ладно, убедил, – ворчливо ответила бабуля, расстилая платок на стуле рядом с кроватью. – Выпью я твои таблетки. А ты спи давай – много у тебя впечатлений было за день.
Кот дождался, пока женщина выпьет лекарство и только тогда перепрыгнул на стул. Спустя минуту там лежал сладко спящий, пушистый клубочек.
*СЦЕНА ДЕВЯТАЯ*
Комната была странной. Почти пустой, в темных тонах. Лаконичной. Как будто ее обставлял тот, кто совсем не заботится об уюте. Серые стены, невнятного цвета пол, массивный дубовый стол, неудобный стул.
Именно на последнем сидел Марк и оглядывался по сторонам. Глазу уцепиться было не за что. Разве что дверей многовато – одна перед ним и две за спиной.
Марк потер переносицу и протянул руку к настольной лампе. Стало немного светлее, но ясности не внесло. Каменная статуэтка кота – единственный элемент декора этой комнаты, да и тот холодный, молчаливый, отстраненный.
Две женщины оказались в комнате внезапно. Марк мог бы поклясться, что не заметил, как открылась дверь перед ним.
– Ты уже тут. Прекрасно!
Это произнесла старшая, почему-то похожая на учительницу, которая вела биологию в седьмом классе.
– И опять ты выиграла! – в голосе младшей едва прослеживались нотки досады. – Да как ты это делаешь?
– Опыт, деточка. Опыт, – усмехнулась «учительница».
Марк смотрел на происходящее во все глаза. «Это все какой-то сон».
– Что ты помнишь последним? – спросила старшая, обращаясь уже к мужчине.
– Удар и… Нет, постойте, – Марк решительно тряхнул головой. – Так дело не пойдет. Я вообще где? Что это за место? И что тут происходит?
– Как много вопросов… Я ждала от тебя большей выдержки, – «учительница» недовольно поморщилась.
– Ну уж извините… И объясните мне, что все это значит!
– Хорошо. Но сначала скажи, что ты помнишь последним.
– Я был в машине. Она заглохла… Потом удар… И все..
– Та-ак… И какие твои мысли по этому поводу?
– Меня похитили, – буркнул Марк, пытаясь не думать о том, что очень настырно лезло в голову.
– Холодно. Думай дальше.
– Я умер, попал в чистилище, а вы – мои личные мучители.
– Уже теплее…
Младшая из женщин на протяжении всего этого диалога улыбалась, но тут подала голос:
– Да объясни ты ему уже все! Что над мальчиком издеваешься?
– Ему много дел предстоит, я должна быть уверена, что он не только душой, но и головой подходит.
– И многие у тебя сразу всю картину понимали?
«Учительница» поджала губы, помолчала, но потом все же начала говорить:
– Ты не умер, так что, можешь радоваться. Но твое тело сейчас лежит в странном здании, которое вы называете больницей. А состояние твое люди в белых халатах зовут комой
– Пока понятнее не стало, – буркнул Марк, ощущая, что стул вместе с полом уезжает у него из-под ног.
– Ну какие же вы все непонятливые сначала. Никогда к этому не привыкну! Попробую объяснить доходчивее: у вас, у людей, есть тело, и есть сознание. И сознание может отделяться от тела. Разными способами, на разное время и по разным причинам. Но в это место попадает только разум тех людей, кто сознательно взял на себя ответственность за другие души. За много душ. Ну и самостоятельно сюда заявиться нельзя. Только, если жизни таких людей угрожает серьезная опасность, Великая Бесконечность может, подчеркиваю – может – переместить сознание сюда. А может не заметить. И тогда все. Так что, тебе, мальчик, повезло.
Марк крутил в руках фигурку кота, изучая поверхность стола.
– И вы действительно думаете, что я поверю во всю эту чушь?
– У тебя есть другие объяснения? – в голосе старшей звучала смесь ехидства и раздражения. – Ты имеешь право не верить в то, что я сейчас сказала, но фактов это не изменит. Мы можем пока тебя оставить, чтобы ты подумал как следует.
Женщины переместились ближе к двери, младшая взялась за ручку.
– Постойте! А второй водитель, который в меня врезался? Он тоже здесь?
«Учительница», которая уже стояла лицом к выходу, резко развернулась:
– Да, я все же не ошиблась в тебе. Нет, водитель в коме. А твой вопрос – это еще одно объяснение, почему ты здесь. Ты думаешь не только о себе.
– Ну сейчас я думаю только о том, что очень хочу врезать этому придурку, – пробурчал Марк
Незнакомки расхохотались:
– Напоминаю тебе, не получится. Твое тело в больнице. Его тоже. Но и его сознание там же. У него когда-то были все шансы тоже попасть сюда, но совсем недавно он утратил эту возможность.
– Да объясните уже понятнее, куда «сюда»?! Посадили в комнату из фильма ужасов и загадками еще говорят!
– С начала времен эту реальность называли Междумирьем. Здесь рождаются предчувствия, дежа вю и вещие сны. Тот, кто попал сюда, может найти любое существо, с кем у него сильная эмоциональная связь.
– И зачем же я здесь?
– Великая Бесконечность переносит сюда тех, кто слишком сильно привязан к реальному, живому миру. Когда такие люди умирают, то становятся призраками. Связи их не отпускают. А нам этого не нужно.
– Почему?
– Сейчас важно не это. Сейчас ты должен понять, что у тебя есть один единственный шанс получить ответ на вопросы, которые терзали тебя там, по ту сторону.
– Вопросы?
– Да, мой мальчик, вопросы. Или, как это бывает чаще – вопрос. Один. Думай!
Марк грустно улыбнулся:
– Мне не нужно думать. Я хочу знать, что случилось с Ромером.
Словно по волшебству в руках старшей появилось нечто, вроде свитка. Она пробежала по нему глазами, а потом достала из складок одеяния тускло поблескивающую вещицу.
– Точно хочешь? Междумирье всегда дает выбор своим гостям. Это не тюрьма, а вы – не узники. За твоей спиной две двери, ты это уже заметил. Если ты войдешь в правую, то вернешься в свою реальность. Твое сознание войдет в твое тело. Ты очнешься, и твоя жена будет плакать от счастья. Ваш ребенок родится, вы проживете ту жизнь, которую сами выберете. Но вопрос… Тот вопрос, который ты задал, останется без ответа уже навсегда.
– А если я выйду в левую?
– А вот она ведет в бесконечные потоки Междумирья. Там будут ответы на все твои вопросы, но помни: время здесь течет не так, как у вас. Ты можешь отправиться в слишком долгое путешествие. Тогда твоя земная жизнь закончится в тот срок, который был тебе предназначен. Твое тело просто умрет, а сознание останется здесь. Ты станешь Вечным Странником
– Так это же не тюрьма… – Марк все еще смотрел на столешницу. – А ты говоришь – Вечный Странник.
– Да, не тюрьма. Возьми вот это.
Тусклая вещица оказалась браслетом из темного камня. Из такого же была сделана статуэтка кота.
– С помощью этой безделицы ты в любой момент можешь вернуться в эту комнату. И выйти в правую дверь. Ну или сделать это прямо сейчас. Выбирай…
*СЦЕНА ДЕСЯТАЯ*
Катерина сидела на неудобном стуле, понуро опустив голову. Конечно, кто она Костику? Ни жена, ни мать. Так, никто. Уже восемь лет никто…
– Кать, может поедем? – Соня дотронулась до руки подруги. – Мы все равно тут ничего не высидим. Лучше родителям его позвонить.
Катерина непримиримо покачала головой.
– Чего ты хочешь дождаться? В общих чертах тебе все уже обрисовали. Тяжел, но стабилен. До выписки тут будем…
Девушка движением руки оборвала подругу. Ее взгляд был прикован к невысокой, субтильной черноволосой женщине. Та эмоционально размахивала руками. Со стороны казалось, что она сейчас взлетит и заклюет своего собеседника – молодого врача, который краснел, мялся и постоянно оглядывался на дверь, словно ожидая поддержки.
