– Ты все еще думаешь, что это словоблудие? – спросил замкомандующего по геноциду.
– Знаешь, Джеймс, – задумчиво произнес главред «Разврат-ТВ», – я, пожалуй, соглашусь с тобой. Это серьезно. И это опасно. Почему ты их просто всех не убьешь? Ты же организатор геноцида, тебе не нужны поводы, чтобы отправить кого-то в мир иной. Достаточно того, что они тридевятые.
– Оказывается, мне нужен повод, – саркастически молвил Джеймс Сильверман. – Эти же ведьмы теперь не простые тридевятые, а медийные тридевятые, известные всему миру. Они же с этими хохмами выступают на центральной площади столицы.
– Да, легко творить геноцид, когда с тобой воюют, исподтишка взрывают, стреляют из-за угла. Это плохие люди – и они должны быть уничтожены, – согласился Дэвид Цукер. – А как уничтожать тех, кто улыбается и смеется, даже если они во сто крат опаснее? Ты хочешь, чтобы я их разоблачил, – догадался он. – Показал оборотнями, волками в овечьей шкуре.
– Мне это нужно, Дэвид! – подтвердил генерал. – Простой корреспондент-новостник с этим не справится. Тут нужен матерый стервятник.
– А, может, несчастный случай? – еще пытался отвертеться от сложного задания главред. – Организуешь утечку на химкомбинате, прорыв дамбы с затоплением города. Погибнет сто или двести тысяч и вместе с ними твои Василисы. Все шито-крыто, а я расскажу, что аборигены сами виноваты – не соблюдали технику безопасности.
– Есть такая пословица, точнее говоря, будет – много времени спустя в совершенно другой галактике: «Слово – не воробей! Вылетит – не поймаешь!». Они выпустили слово – чик-чирик! – теперь любой может его повторить, придумать продолжение, добавить свое.
– И ты хочешь, чтобы я поймал воробья, – обреченно склонил голову Дэвид.
– Кроме тебя, мне не на кого надеяться.
Дэвид Цукер появился на Слете юных Василис в сопровождении ассистента с камерой. Он послушал доклады – на очень разные темы – от защиты приматов от вымирания до вреда случайного секса. Зацепили его доклады о вечной молодости и альтернативной энергетике высоконравственного общества. Но почему-то от всего происходящего он только мрачнел.
– Представляю вам кровать для непорочного зачатия, – прищелкивала языком очередная насмешница.
– Что же в ней особенного? – уточнили из зала. – Таких в любом мебельном магазине полно.
– Вы совершенно правы! – радостно согласилась Василиса.
– И зачем для непорочного зачатия нужна кровать? – не унимался критик. – Вы как этот процесс представляете?
– Все очень просто! – возвестила девушка. – На кровать надо возложить непорочную деву, а вместе с ней её непорочного мужа. И оставить наедине. Так и происходит непорочное зачатие. Сейчас я вам расскажу, как воспитывать непорочное дитя и какие ему Бог может даровать способности.
– А как соотносится ваш хитроумный план размножения с государственно утвержденной политикой геноцида тридевятых? – перебил критик.
– Вот и видно, что вы издалека! – улыбнулась Василиса. – Наверно, из обслуги оккупационных войск? Впрочем, неважно. Отвечу на вопрос – вопросом. Вы ведь имеете право меня убить?
– Имею.
– И у вас есть для этого оружие?
– Есть. Пистолет.
– Где он?
– Дома.
– Как вы меня можете убить оружием, которое дома? – спросила Василиса и добавила. – Так же и ваша политика геноцида. Это оружие, которое не выстрелит.
– Но как вы могли знать? – воскликнул критик. – Ведь я мог взять с собой пистолет!
– Не могли! Потому, что мне суждено непорочное зачатие!
«Черт знает что!» – подумал Дэвид Цукер, наблюдая эту сцену. А вслух сказал:
– У меня с собой пистолет!
– И вы будете стрелять? – подняла изящную бровь Василиса.
Главред «Разврат-ТВ» вспомнил про воробья, которого не поймаешь, и опять внутри себя чертыхнулся. Нужно было как-то с юмором выйти из тупиковой ситуации.
– Разве что себе в голову! – неожиданно для себя сказал он. – Разболелась она от ваших идей!
Люди в толпе заулыбались, напряжение спало.
На выставке Дэвид подошел к девушке в тридевятом сарафане и… пионерском галстуке.
Еще раз напомню, что автор пытается найти хоть какое-то приблизительное соответствие в нашем мире реальностям соседней галактики.
Василиса улыбнулась ему. Он указал на галстук:
– Не находите, что это некое несоответствие стилей?
– Мне нравится.
– А может у вас под сарафаном еще и нательный православный крестик? – попытался иронизировать мужчина.
– Вы же правильно сказали – нательный. Это интимное!
– В самом деле есть? – восхитился Дэвид и сменил тему. – А что за изобретение вы представляете?
Василиса просияла:
– Купюру с бесконечным количеством денег.
– Каких денег? – удивился главред. – Рублей, долларов, евро, юаней?
– Все равно! Их же бесконечное количество!
– Да, точно! Покажите.
Девушка показала нарисованную собственноручно (причем, очень неплохо) купюру со знаком бесконечности ∞ и своим собственным портретом на лицевой стороне:
– Правда, красивая?
Разглядывая портрет с неизменной улыбкой, Дэвид спросил:
– Красивая. Но разве на нее можно что-нибудь купить? Например, авторучку? Ведь у продавца не хватит сдачи!
– Сдача не нужна! Человек с бесконечным количеством денег не будет экономить.
– Но если вы отдадите купюру – у вас не будет бесконечного количества денег, – возразил Дэвид.
– А я еще нарисую! – парировала Василиса.
– Разве это не будет фальшивомонетчеством, подделкой денег, что преследуется государством по закону?
– У государства нет таких купюр, так что я ничего не подделывала. Это оригинал.
– И все-таки – для чего вы это затеяли? – спросил Дэвид.
– Чтобы вы задумались! – ответила Василиса. – А хотите я вам подарю купюру?
– Подарите! Тем более она с портретом!
Девушка протянула ему купюру с номиналом ∞. Дэвид взял и продолжил:
– Я тоже хочу подарить вам свой портрет. У меня недавно вышла книга. Излагаю свои мысли о телевидении будущего. И там мой портрет на первой странице.
– С удовольствием почитаю! – улыбнулась девушка. А когда Дэвид вручил ей книгу, добавила. – Вот видите, купюра пошла в оборот. А вы говорили – ненастоящая.
– Вы правы! – согласился Дэвид Цукер. – Я задумался, что же такое настоящее? Что является настоящим? В следующем году я снова приду.
– Меня не будет в следующем году. Те Василисы, которые приезжают на Слет, в том же году выходят замуж, так что я буду ждать ребенка.
– Так вы для этого слет проводите?! – удивился Дэвид. – Чтобы мужа найти? Чтобы всему свету показаться и покрасоваться? И поэтому такие улыбчивые?
– Мы всегда улыбчивые, – поправила его Василиса. – А найти суженого – только одна из целей Слета.
– А другая – заставить задуматься Дэвида Цукера? – покачал головой главред.
Дэвид показал генералу заснятые видео.
– Вот же ведьмы! – скрипнул зубами Джеймс Сильверман.
– Но привлекательные, согласись! – подмигнул главред «Разврат-ТВ».
– Да, хотел бы я узнать, каковы эти святоши в постели! – хмыкнул генерал.
– Да вот не занимаются они этим! – развел руками Дэвид.
– Почему?
– Считают, что это неинтересно – лежать с раздвинутыми ногами и раздражать рецепторы механическим стимулятором?
– Это мужчина, что ли, «механический стимулятор»? – не понял Сильверман.
– Мужчина, который интересуется только телесным удовольствием, – пояснил Дэвид.
– А что же тогда им интересно?
– Совместное творение новой жизни, нового человека, который вместит в себя неизмеримые дары Божии. Поэтому преступно растрачивать свои силы и чувства на животные страсти.
– Вот черт!
Дэвид с удивлением увидел, что лоб генерала покрылся испариной.
– Ты чего?
– Кошмар представил! Шесть беременных Василис!
– Что же в этом кошмарного? – удивился главред.
– А ты представь, кого они родят? Шесть Иисусов? Шесть Будд? Шесть Магометов? – яростно шептал Джеймс Сильверман.
– Ты вроде католик! – удивился Дэвид. – Тебя должно радовать появление шести Иисусов!
– У нас и с одним Иисусом хлопот было выше крыши, а тут шесть, десять, сколько угодно, всех не перечесть!
– В смысле – хлопот выше крыши? – не понял Дэвид.
– Да ты и впрямь не понимаешь! – воскликнул генерал. – Давай вкратце. Христиане – это те, кто не выполняет заповеди Христа. Мусульмане – это те, кто не выполняет заповеди Аллаха. Буддисты – это те, ко не выполняет заповеди Будды. Мы выбираем ту религию или церковь, заветы которой не собираемся выполнять.
Тут автор еще раз напомнит, что перевод со щелкающе-щебечущего птичьего языка – весьма приблизительный, и явления мира соседней галактики только с трудом находят аналогии в нашем мире. И вообще, птицы есть птицы и их религиозные раздоры нас, приматов, не касаются. Нам своих хватает.
– То есть христианская церковь объединяет тех, кто против Христа? – ошалел Дэвид Цукер. – Церковь Антихриста? А ислам объединяет…
– Да-да-да! – все сильнее заводился замкомандующего по геноциду. – Мы – объединение сатанистов. Еще этот тридевятый Достоевский утверждал, что, появись сейчас снова Христос – его снова распнут. И распнем! Но если их шесть, десять, сто! Что делать-то?
– Не знаю, – оторопело бормотал Цукер.
– А ведь ты был прав – надо было их просто убить, этих ведьм! Безо всяких интриг, хитростей. И наплевать, что скажет это… как его… мировое сообщество. Еще спасибо скажут! Разбомбить всю площадь! Или нет! Сбегут! Надо их убить лично! – Джеймс Сильверман достал из ящика стола генеральский с отличной отделкой пистолет. —Никому нельзя поручать!
Генерал вскочил и бросился к выходу, оставив Цукера сидеть возле стола в своем кабинете. Он не увидел, как друг выхватывает из кармана пистолет и целится ему в спину.
Но Дэвиду не пришлось стрелять в друга детства. В дверях Джеймс споткнулся и, потеряв равновесие, пошатнул шкаф, из которого ему на голову упало тяжелое пресс-папье.
Из головы Джеймса, не торопясь, тек ровный поток темной венозной крови, а Дэвид Цукер сидел в кресле с пистолетом в руке и улыбался.
Красивая девушка в традиционном тридевятом наряде представляла на экране свое изобретение:
– Это машина счастья!
Машина счастья представляла из себя параллелепипед со скругленными углами – блестящий и переливающийся разными цветами.
– Она делает людей счастливыми? – выспрашивал репортер за кадром.
– Да! – подтвердила девушка.
– Но это же невозможно!
– Возможно!
