— Но эти слова я слышала от себя. Я их говорила твоему дяде при нашем последнем разговоре.
— Значит, мы все мыслим одинаково. Наверное, поэтому он тебя любит, и вы так гармонируете между собой.
Услышав слова Влада, я скривилась и застыла. Вилка выскользнула из моих рук и упала на пол с громким звоном, который эхом разлетелся по небольшой кухне. Влад сразу же замолчал и начал откашливаться.
— Прости, я не хотел.
— Всё нормально. Ты не сказал ничего плохого.
— Плохого нет, а вот болезненного вполне.
— Знаешь, о чём я постоянно думаю? Как бы сложилась наша жизнь, если бы он был жив и был сейчас с нами.
— Всё было бы намного проще. Я не стал бы главой клана и спокойно жил своей прежней жизнью. Выполнял поручения дяди, а в свободное время играл в бизнесмена. Дядя готовил бы своего кровного сына на свое место и, полагаю, в свободное время напрягал меня заниматься с братом. Вы бы спокойно встречались, а ваш союз был бы одобрен свыше. Вашим отношениям ничего бы не грозило, ведь для всех нас союзы между нашими представителями — редкое и радостное явление. Вы оба вернулись бы на учёбу и сейчас вместе просиживали штаны в кабинетах вашего университета, прогуливая пары со своими друзьями. Ты бы жила, практически, обычной жизнью, изредка выполняя задания Старейшины и волю Судьбы.
— Вот жизнь была бы... Это было бы самым счастливым временем в моей жизни.
— Я бы многое отдал за подобный исход событий. Я тебе никогда не говорил, но я был бы рад узнать, что мой брат и моя подопечная создали семью и обрели счастье друг с другом. На вашу свадьбу я бы подарил вам как минимум дом или квартиру. Ваша жизнь была бы полна счастья, радости и достатка, о чём бы я позаботился.
— Какая еще свадьба?! Мне девятнадцать лет только будет!
— А ты бы отказала, если бы Славик сделал тебе предложение?
— Ему было восемнадцать лет, и у него вся жизнь была впереди.
— Хочешь, открою секрет?
— Какой?
— В отличие от обычных людей, у которых разум постоянно меняется, у нас, когда мы находим кого-то и, говоря простым языком «влюбляемся» это чувство остается с нами навсегда.
— То есть вы однолюбы?
— Устаю тебя поправлять, что не вы, а мы. И если мы влюбляемся, то это происходит один раз за всю жизнь. Поэтому мы не создаём семьи с обычными людьми. Тяжело прожить с кем-то максимум шестьдесят лет и не иметь возможности воспитывать детей и быть обычной семьей с обычными житейскими проблемами. Это морально убивает и наносит сильные душевные травмы.
— Но у моей тёти получилось создать семью с Сережей, и они счастливы.
— Твоя тётя — исключение из правил. Сейчас она обычный человек с точки зрения биологии и ничем не отличается от своего супруга. Но ты не можешь знать, чего она хочет и какой бы хотела видеть свою жизнь.
— Но по своей природе Василиса одна из вас, — я замолчала и тут же поправилась: — Из нас. Василиса одна из нас.
— Вот именно. Постарайся не забывать об этом. Но я хотел сказать тебе вот что. Твои родные, возможно, по-своему счастливы, но они никогда не смогут познать все прелести полноценной и счастливой семьи. У них никогда не будет детей, и они не состарятся рядом с оравой внуков в старом домике с садом. Я не могу утверждать это однозначно, но подобную жизнь сложно назвать полностью счастливой. Если твоя тётя любит Сергея по-настоящему, то с другим мужчиной она не сможет быть счастлива и не сможет отказаться от этой любви.
— Ты сейчас хочешь сказать, что я никогда не буду иметь семью и не смогу никого полюбить?
— В том смысле, в котором ты привыкла понимать семью, нет, не сможешь.
— Я тебя не пойму сейчас. Если ты считаешь, что я обречена, зачем ты призывал идти дальше и одобрял все эти свидания?
— Никто не запрещает тебе проводить время с противоположным полом с пользой для себя.
— Ты думаешь, что говоришь? За кого ты меня принимаешь?!
— За девушку, которая живёт каждый день в полном одиночестве и сторонится настоящей жизни. Ты отказываешься от полноценной жизни и не хочешь избавляться от своей боли.
— Ты же сам только что сказал, что любовь у нас случается раз и на всю жизнь. И, насколько я понимаю, моя любовь навсегда ушла от меня.
— Возможно, это так. Но как твоя тетя ты можешь жить с кем-то для своего комфорта. Пусть любят тебя, а не ты.
— Без любви сложно будет жить с кем-то и представить себя одной семьей. Я так не могу…
— Найди кого-то, с кем тебе будет комфортно, даже без каких-либо чувств к этому человеку.
— Звучит очень странно.
— Как есть. Принимай все реалии жизни.
— А ты когда-нибудь влюблялся? Отвечай честно, я всё равно пойму, если ты солжешь.
— Неужели ты ещё не разучилась это делать?
— Представь себе, нет. Если мне удалось разрешить вопрос с парковкой, то с твоим обманом я точно справлюсь. Если ты забыл, то ещё на первом нашем занятии я смогла понять, что ты лжешь самому себе. Хотя тогда я даже не знала, на что способна.
— Помню, — ухмылка Влада становилась невыносимой в такие моменты. — Могу ответить тебе максимально честно: я никогда не влюблялся и не испытывал любви к кому-либо.
Я внимательно осмотрела комнату, пытаясь прочувствовать обстановку вокруг себя. Не было и следа лжи, а комната была полна тёплой и светлой энергии. По всем признакам, Влад говорил правду, не пытаясь ничего скрыть.
«Влад прожил тысячу лет, но ни разу не был влюблён? Удивительно. Я даже не представляла, что он может быть настолько несчастен».
Мои размышления прервал голос подсознания. Его холодный и жестокий тон звучал громким эхом в моей голове. «А несчастен ли он? Ведь Владу не приходилось страдать из-за потерянной любви, он никогда не испытывал отчаяния. Его сердце не знает боли от потери любви».
Слова голоса подсознания были слишком резкими и жестокими. У меня возникло ощущение, что это говорит совершенно чужой и незнакомый мне человек.
Мои размышления прервал наигранный кашель Влада, который хотел привлечь мое внимание.
— С тобой всё в порядке? Ты уже несколько минут кашляешь. Ты не заболел?
— Это мне следует у тебя спросить. Ты уже больше пяти минут сидишь, устремив взгляд в одну точку, и ни на что не реагируешь.
— Прости, я задумалась. Ты говорил сейчас чистую правду. Но, Влад, тебе же тысяча лет. Как так вышло, что у тебя никогда не было отношений?
— А кто сказал, что у меня не было отношений?
— Но как же? Ты же говорил, что никого и никогда не любил.
— Я не любил, но меня любили. К тому же, в отличие от тебя, я могу общаться с людьми противоположного пола без лишних чувств к кому-то конкретному.
— Влад, это ужасно! Неужели тебя совсем не мучает совесть?
— С чего бы?
— Ты пользуешься девушками и обманываешь их! А они, между прочим, сильно страдают от такого отношения и испытывают душевные муки.
— Во-первых, я никогда не обещаю своим подругам ничего лишнего. Во-вторых, у нас всё происходит по обоюдному согласию. Я бы сказал, что инициатива исходит в основном от них. И, в-третьих, если девушка становится слишком настойчивой и начинает убиваться по мне, я просто стираю себя из ее памяти. Тебе ли не знать этот метод.
— Я не ты, и я делаю это, чтобы человек не строил лишних надежд и планов на меня.
— Я желаю того же. Так что между нами нет никакой разницы. Возможно, через сто или двести лет ты поймёшь меня и будешь вести себя так же.
— Двести лет? Твои слова пугают меня. Я не хочу подобной участи для себя и боюсь подобного будущего. И сто лет одиночества звучит для меня как страшный приговор.
— А что в этом страшного? Возраст для нас не имеет никакого значения. Двести, триста, пятьсот лет — всё это не имеет значения для нас, когда твоя жизнь бесконечна.
— Как бы тебе правильно описать мою позицию… — я задумалась, подбирая подходящие слова для описания своих истинных чувств. — Это как в книжных романах и фильмах о вампирах. В этих историях вампир говорит, что самое тяжёлое в проклятии вечной жизни — осознание того, что все дорогие и близкие тебе люди умирают, а ты живешь в одиночестве. Я только обрела друзей и настоящую жизнь и боюсь снова потерять кого-то близкого. Поэтому я не хочу этой бесконечной жизни…
— В твоём случае ты не будешь одна. Возможно, ты потеряешь кого-то из друзей, но твоя семья всегда будет рядом с тобой.
— Василиса и Серёжа обычные люди, как и все остальные мои близкие. Им, в лучшем случае, осталось лет сорок, максимум. После этого они уйдут, и я останусь одна в этом мире. Влад, а я могу попросить Судьбу продлить жизнь моим родным?
— Можешь, но для этого нужно одобрение самой Судьбы и нескольких наших. Желательно, чтобы среди них были глава клана и верховный Старейшина.
— Куда же без тебя!
— Я не о себе сейчас. Я имел в виду официального Старейшину всех посланников Судьбы Владимира.
— Так твой дядя все еще Старейшина?
— По всем канонам и правилам дядя до сих пор главный среди нас. Я временно исполняю его обязанности, — Влад выдержал долгую паузу и надолго замолчал. — И могу тебе признаться, что я многое бы отдал, чтобы он вернулся на своё место. Быть Старейшиной — это не моё.
— Почему? Ты же сын величайшего Старейшины в истории человечества, и твой дядя тоже один из сильнейших Старейшин в мире. Это должно быть у тебя в крови.
— Видимо, я пошёл в мать, а не в отца и его великую семью, — Влад улыбнулся, но в его глазах промелькнула грусть. — Хотя я не знал собственной матери и совершенно ее не помню. Я даже не помню, как она выглядела и какой была.
— Я свою маму помню, но смутно. А отца я тоже никогда не знала. В этом наши истории в который раз похожи, и мы с тобой находимся в одинаковом положении.
— Что в очередной раз удивляет меня. Мы с тобой как брат и сестра.
— И не говори.
Мы оба замолчали. В который раз наши с Владом истории жизни переплетались и были похожи друг на друга. Трудно было не признать, что мы с Владом стали настоящей семьёй. Он был тем братом, которого мне не хватало в жизни. Иногда мне хотелось оттолкнуть его и даже ненавидеть. Но все негативные чувства исчезали, как только мы садились вместе за чашкой чая и начинали разговаривать по душам.
— Влад, как ты думаешь, стоит ли мне продолжать встречаться со Славиком во снах?
— Знаешь, если ты так воодушевилась после одной встречи с ним, то, по-моему, тебе это нужно. И он прав, когда говорит, что как только ты начнешь двигаться дальше, необходимость в этих встречах отпадет сама собой.
— Возможно, но мне тяжело осознавать, что я могу больше никогда его не увидеть. Пусть эти встречи происходят не в реальности, но они помогают мне верить в лучшее и не отчаиваться.
— Я бы не сказал, что эти встречи происходят не по-настоящему. Скорее, они происходят на другом уровне. Например, как свидания по скайпу или через FaceTime.
— Наверное.
— Всё наладится, вот увидишь. Жизнь не должна состоять только из страданий и боли.
— Я думаю, что у нас обоих всё будет хорошо. И, кстати, спасибо за вкусный ужин. Я давно так вкусно не ела.
— Не за что. Хотя, если быть откровенным, я тоже давно так не ел.
— У тебя же был личный повар дома.
— Сейчас его уже нет. Я отпустил всех служащих в доме. С недавних пор в них отпала необходимость. Всё равно я всё время пропадаю на работе.
— С этим сложно поспорить.
— Я рад, что смог тебя порадовать. Но в следующий раз ужинаем у меня.
— Я не буду против. Совсем скоро погода наладится, и я не буду против побыть на свежем воздухе.
— В таком случае я буду ждать этой возможности и подготовлю двор к приходу гостей.
Влад подмигнул мне и встал из-за стола. После этого он собрался и уехал к себе домой. После нашего разговора я впервые за долгое время спала долгим и крепким сном. Мой разум был спокоен, и я почувствовала давно подзабытое чувство надежды и некоторой теплоты в душе.
Глава 5
Субботний день был очень насыщенным. С утра я созвонилась с подругами и договорилась о встрече. Мы провели весь день в торговом центре, гуляли по магазинам и обсуждали события, произошедшие с нами.
Подруги рассказали мне о своей жизни в университете и поделились последними новостями. Мира и Ника рассказали историю о том, как наша компания ездила в горы на очередной студенческий форум. Друзья не раз говорили мне как им жаль, что я не смогла поехать с ними. Я пошутила о своей работе в следственном комитете и сослалась на свой образ жизни как служивого человека.
После этого мы оставили эту тему и вернулись к обсуждению более приятных вещей. Во время наших походов по магазинам я позволила себе купить несколько вещей для своего гардероба.
Когда мы вышли из торгового центра, Мира и Ника вызвали такси. Но я предложила им отказаться от поездки на незнакомом транспорте и доехать до дома вместе со мной.
— Ничего себе! У тебя есть свой автомобиль, а ты молчала?
— Я как-то не придала этому значения, — я улыбнулась подругам и, подойдя к своей машине, отключила сигнализацию.
— Подруга, ты всё-таки добилась своей цели и купила автомобиль мечты. Да ещё и не самый плохой. Как тебе это удалось? Ты что, душу дьяволу продала или кого-то ограбила?
— Это вышло случайно. По правде говоря, этот автомобиль не совсем мой. Просто мой дядя отдал его мне на время, пока я не куплю свой собственный.
Когда мы сели в машину, Ника устроилась на переднем пассажирском сиденье, а Мира заняла место сзади. Я решила, что отвезу Миру первой, поэтому ввела в навигационную систему адрес, который она мне продиктовала, и выехала с парковки возле торгового центра.
Когда мы приехали по нужному адресу, Мира быстро попрощалась и поспешно вышла из машины. Меня удивил её внезапный уход, но я не стала придавать этому большого значения.
Когда мы с Никой остались наедине, я выехала на дорогу и направилась к её дому.
— До сегодняшнего дня я не знала, где живёт Мира. Мне казалось, что она живёт недалеко от университета.
— Так это не её дом, — я заметила, как Ника замялась. — Дом Миры находится в частном секторе недалеко от площади Гагарина.
