Arbitratust. Мрак Думлука

Неожиданно Алекс ощутил страшную боль во всём теле. Согнувшись, он упал на землю. Не в силах кричать, Алекс изогнулся в неестественной позе. Сильная судорога скрутила тело невидимыми путами, не давая возможности пошевелиться. Следом пришла волна нестерпимого жара. Неведомый огонь появившийся из неоткуда, за минуту, окончательно убил Алекса, оставив лишь жалкую, уже мёртвую плоть. Его потрёпанное тело не выдержало запредельных страданий. Цербера спустили с поводка и сознание Алекса растворилось в непроглядном и, густом мраке Думлука. Кошмар проглотил свою жертву и, на этот раз навсегда. Алекс больше ничего не видел, не чувствовал и не слышал. Тело сдалось на милость победителю и, вдруг поднявшись на три метра, приняло горизонтальное положение. Но Цербера вскоре снова одёрнули и, он послушно отошёл в сторону, не смея ослушаться.

Гигант, не проронив ни звука и, никак не отреагировав на смертельную агонию человека, тяжёлой поступью зашагал вперёд. Тело Алекса послушно поплыло следом, будто привязанное невидимой нитью. Как и сказал Инквизитор, начало положено. Но что ждёт Алекса впереди, возвышение или забвение?

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Недоброе утро.

Пока жизнь бьёт в тебе ключом,

Смерть не увидишь ты, как ни старайся.

А, когда уходишь безвозвратно,

Лишь непроглядный мрак ты встретишь на пути.

Из этого можно сделать вывод очевидный и простой.

Смерть непознаваема!

И, поставим точку мы на споре том.

Сны, есть зеркало, в котором отражаются не только разносторонние и многоликие человеческие страхи, переживания, тревоги и другие чувства, но также и так называемая оборотная сторона жизни, её истинная, тёмная природа, наше подсознание. Через сны человеческое сознание может словно через неведомый портал попасть в запредельное ничто, в котором всё человеческое не существенно. Да, оно может возникнуть лишь на мгновение, как нечёткий образ, штрих, а потом растворится в безмерном океане мрака, не оставляя и следа.

То, что видел Макс, напоминало сон лишь отчасти, и сильно напоминало упоротое психоделическое видео, срежиссированное и отснятое самим кошмаром без какого – либо указания на смысл происходящего. Макс видел, как бы некий фрагмент происходящего, а его разум распознавал и цеплялся за те немногие и вполне узнаваемые образы, служившие ему спасительной лестницей, не дававшей ему упасть в безмерное и немыслимое НИЧТО. Он даже испытывает целую гамму чувств, включая и ранее неведомые, и на сколько невообразимо глубока была эта бездна немыслимого мрака, так и останется непознанной тайной. Макс мог бы поклясться, чем и кем угодно и, на чём угодно в том, что видит этот жуткий сон впервые в своей жизни. Но ему, конечно, было неведомо, что подсознание, каждое утро обманывало его, вводя в заблуждение уже на протяжении нескольких месяцев.

Каждый последующий кошмар отличался от предыдущего лишь отдельными деталями, мазками и оттенками. Бесконечное кино проматывалось всё дальше, а Макс падал всё глубже и глубже. Основное же содержание никогда не менялось, так как заключало в себе всю “суть” происходящего, остававшегося всегда за “кадром”, там же оставалась и своя “трансцендентная логика”. Кошмары Макса имели общее начало с кошмарами Алекса, но были лишь их отдалённым эхом, так сказать “периферией”. Ужас “щадил” Макса и, не показывался ему в полной мере. И тут важно заметить, что для этого не существовало и не могло даже быть вовсе никакой причины. Ужас давал только намёки и открывал двери, через которые выпускал наружу подсознательные страхи человека, абсолютно непонимающего того, что с ним происходит на самом деле уже многие лета.

Одна из бесконечных проекций трансцендентного нечто, вновь преломляется через призму подсознательного, рождая очередной кошмар. Тот всегда начинался с того, что Макс видел себя одетым только в белую, длинную рубаху из ткани серпянка, и стоящего в “центре” некого ничто, что своим видом очень напоминало пустую комнату. В ней “светло” только благодаря большому оконному проёму, но этот странный свет обжигает, он сжигает все эмоции и всё человеческое, убивает надежду, оставляя нетронутым лишь нечто незыблемое, скрытое и неведомое. Это свет тьмы, и Макс непостижимым образом понимает это, будто кто-то или что-то вложили ему в голову запредельные знания.

Во рту чувствуется привкус тлена, кожа бледная с землистым оттенком, ногти на руках и на ногах тёмно-жёлтого цвета с неровными краями и можно лишь гадать, что за сущность он сейчас из себя представляет.

Неопределённого цвета стены, пол и потолок отображают бессмысленность человеческого бытия. Они будто холст, с изображённой на нём пустотой безмерного ничто. Даже Джексон Поллак никогда, не догадался бы до такого, не говоря уже о Босхе. Странное чувство, что нечто наблюдает за ним, неотступно следует по пятам и буквально “дышит” в затылок. В комнате есть деревянная дверь, что выглядело очень странным и бессмысленным на фоне окружающей бездны немыслимого. Выкрашенная когда-то видимо очень давно белой краской, она ненадолго притягивает внимание своим убогим видом, но время здесь не “прописано”, здесь есть только вечность. Краска облупилась и осыпалась, обнажив не только гнилую древесину, но и чёрные пятна, внешне похожие на кляксы. Макс замечает, как они медленно видоизменяются словно “живые”, образуя таинственные фигуры. Затёртая и засаленная круглая ручка серого цвета периодически проворачивается то в одну, то в другую сторону. Может быть кто-то или что-то пытается открыть дверь? Но до этого Максу нет никакого дела. Его внимание больше привлекает окно и, он неспешно подходит к нему, влекомый неведомой и неотвратимой силой. Царит полная безмятежность. Воздух наполнен неестественными звуками и затхлостью, аналогам которых нет в клетке, которую люди, также по своему скудоумию, называют физической реальностью, данной им в ощущение.

Деревянная рама сильно потрескалась и выглядит очень старой и ветхой. Так же чётко видны “живые” чёрные пятна, точно такие же как на двери. Стекло очень грязное, замусоленное, но через него хорошо видно улицу. Подоконника нет и видимо никогда и не было.

Макс находится на втором этаже. Это он понял, смотря на пустые глазницы оконных проёмов, стоящего напротив старого дома и виднеющейся дороги, вымощенной тёмным булыжником. “Дряхлая” пятиэтажка была похожа на “Хрущёвку” времён шестидесятых годов. Вид старого потрескавшегося серого кирпича рождает в душе странный образ затхлости и старости. Она словно мертвец, который смотрит на тебя пустым, безмолвным взглядом и пытается тебе что-то сказать и показать. Небо похоже на равномерно окрашенное серо-зелёное полотно. Горизонта не видно и скорее всего он отсутствует, хотя это утверждение и противоречит здравому смыслу, которому “здесь” нет места, но такова “здешняя реальность”.

Всё выглядит вполне обычным, серым и унылым. Это место очень похоже на чистилище и Макс ужасается тому, о чём подумал. Но вдруг в голове появляются ещё мысли и пострашнее этой, начинают рождаться некие голоса дающие чётко понять, что теперь он лишь сторонний наблюдатель в своей собственной голове. Мысли и голоса бесконтрольны и не несут абсолютно никакого смысла, чёрно-белая какофония роящегося в голове роя. Макс теперь актёр, герой чёрно-белого немого кино, в котором он играет свою неведомую роль.

Но вот на улице появляются “ходоки” в рваных и грязных одеждах. Выглядят они как люди, но кем, а вернее будет сказать, чем являются на самом деле, неизвестно. Они напоминают “живых” кукол-марионеток, управляемых при помощи невидимых нитей ужаса неведомым кукловодом, полностью лишивших своих подопечных всего, что когда-то делало их людьми. А были ли они людьми, были ли они теми, кто когда-то носил гордо имя человек? Что они теперь такое, откуда и, главное зачем появились, Макса абсолютно не волнует. Ему больше нравится наблюдать за пустыми оболочками, безликими мешками, сшитых из гнилой и бренной человеческой плоти. А что внутри? Ничего. Одна лишь пустота чёрной бездны немыслимого кошмара. Они все её дети, бездушные и бездумные сущности. Макс внимательно следит за их неестественно сильно скованными движениями. Гримасы безмерной боли, ужаса и страха, пришиты к лицам этих человеков пустоты. Но может ли бездушное существо безмерно страдать и чувствовать такую же страшную боль?

Может! Если мерить нечеловеческими мерилами, запредельными. Ведь никому неизвестно, что у человеческих чувств есть ещё более страшные собратья, которые невозможно даже вообразить и представить, а если испытаешь их, то тут же превратишься в безмолвную тень или в некий нечеловеческий образ, не несущего смысловой нагрузки.

Перекошенные до неузнаваемости “лица”, как бы чем-то зачёркнуты, вычерчены, затёрты. Их невозможно описать. “Святая” Инквизиция, в лице Генриха Крамера и Якоба Шпренгера, не могла даже предположить того, что может существовать такая боль, по сравнению с которой, все её изыскания на этот счёт лишь безобидная фантазия младенца, а о страданиях невинных жертв на кострах даже речи не идёт.

Внезапно, нечто озаряет всё вокруг, и это не вспышка света или что-то похожее на неё. Это неведомое нечто моментально превращает ходоков в пыль, будто они были сделаны из песка или глины. Очень быстро темнеет, “небо” становится почти чёрным. Всё кругом быстро меняется, деформируется само пространство, дома напротив уже нет и возможно никогда и не было. В любом случае никто не скажет ему правды.

Комната заходила ходуном, дверь с сильным грохотом открывается и оттуда вырывается нечто тёмное и неправдоподобное. Макс успевает всё увидеть, но в подсознании остаётся лишь непонятный слепок происходящего и, вывернутое наизнанку, пропадает в кромешном мраке. Могучая сила уносит Макса, а комната в которой он был, исчезает в невидимом круговороте безвременья. Сквозь этот “мягкий кошмар”, Макс слышит сначала очень далёкий и до дрожи знакомый красивый женский голос, а потом звук “истерика” заглушает всё. Он, словно спасительный маяк, на который берёт курс сознание, почти что исчезнувшее в безбрежных водах тьмы и хаоса.

Буквально за мгновение до звукового сигнала будильника, Макс просыпается с жутким сердцебиением. Утреннюю тишину в двухкомнатной квартире прорезает всё возрастающий звук механического будильника, который с лёгкой руки своего хозяина, получил незамысловатое прозвище – “истерик”. Нащупав рукой, кнопку выключения сигнала, Макс нажимает её. Кнопка выхода из Запредельного ничто в физическую реальность, в красочную и красивую иллюзию, которым тешится наше Я.

В квартире снова становится тихо. Минутная стрелка стоит строго вертикально, а минутная указывает на римскую VII. Воспоминания о беспокойном сне уже улетучились. Ужасу снова удалось замести следы своего присутствия, погрузив человеческое сознание в мнимое благополучие. Единственную улику, которую ужас оставил намеренно, был голос, зовущий его по имени.

Макс лежит с открытыми глазами и даже не пытается уснуть. В голове снова крутятся воспоминания о детском доме, в котором он воспитывался с самого раннего возраста. Каждое утро, Макс неосознанно вспоминает детство, которого у него никогда не было. Он быстро старается отогнать тревожные мысли и пытается само концентрироваться.

Конечно, такое абстрактное понятие как тишина в квартире, у каждого человека относительно и субъективно, особенно если живёшь не один. Нет, Макс не женат. Но так вот получилось, что его соседом по комнате стал Андрей, такой же одиночка, как и он сам. Однажды, под самый Новый год, Виктория Андреевна Звягинцева, директор детского дома, выдала ему ключи от двухкомнатной квартиры и заодно, билет во взрослую жизнь, пожелав удачи и благополучия. С тех самых пор Макс, вот уже как два с половиной года, “терпит” все причуды друга, грозясь при каждом удобном случае съехать куда – ни будь подальше от надоедливого умника. И, кому только могло прийти в голову, поселить двух взрослых парней в двухкомнатной квартире? Немыслимо! Неужели не было двух однокомнатных? Он бы вполне согласился и на полуподвальное помещение, лишь бы подальше от Андрея.

Слышится какая-то возня на кухне, в комнате чувствуется еле уловимый запах жаренного бекона и, аромат свежеприготовленного молотого кофе рождает в душе теплые чувства. Из всего этого, Макс делает простой вывод, что Андрей уже успел позавтракать. А ещё, Макс точно знает, что через несколько секунд в дверном проёме появится худощавая и не высокая фигура его мучителя, потому что, тот прекрасно слышал “Истерика” и придёт его продублировать. Так оно и случилось.

–-Доброго тебе утра! Дружище!

Голос друга прозвучал по – особенному мягко.

–-Доброго утра, студент. – Заспанным голосом проговорил Макс. – Пришёл меня проведать?

–-Угу. Я, вижу, ты не выспался, и поэтому тяжёл на подъём.

–-Ничего, сейчас отойду. Дело привычное.

Макс, грешным делом, подумал, что Андрей именно сейчас заткнётся и уйдёт, но реальность оказалась на много прозаичнее и вполне предсказуемой. Андрей, конечно, никуда и не собирался пока уходить, и продолжал вещать о своём.

–-Надо раньше ложится спать. Когда ты наконец научишься правильно распоряжаться своим временем. Учти Макс, что недостаток ночного сна, может привести к психопатическим заболеваниям. Это установленный факт…

–-Утомил студент, честное слово. – Перебил друга Макс, призывая про себя на помощь, терпение и спокойствие. – Я в курсе всего этого научного обоснования, но давай договоримся, что я, по своему усмотрению, буду и дальше сам распоряжаться своим временем. Нянька мне не нужна, также, как и утренняя лекция.

–-Я и не собираюсь быть твоей нянькой, ты слишком большой для этого. И лекцию я ни какую не читал. Это обычное проявление заботы о друге, вот и всё.

–-Хорошо студент, – вздохнул Макс теряя терпение, – я всё понял и уже окончательно проснулся. Скоро пойду на тренировку и сделай милость, отвали уже а.

–-Хм, вот и отлично, теперь я вижу, что ты окончательно проснулся.

Андрей довольный собой пошёл на кухню, а Макс, пробурчав в ответ что-то неразборчивое, потёр руками глаза. Ничего не поделаешь, надо вставать.

Студент. Такое прозвище Андрей получил вполне заслуженно от своих друзей, за своё маниакальное отношение к учёбе, чрезмерную усидчивость и преданность науке. Изучение жизни во всех её возможных проявлениях! Вот, что было главным призванием студента и его негласным девизом. Именно по этой главной причине, Андрей чувствовал себя на Биологическом факультете Московского университета, как рыба в бескрайних просторах океана науки. Он штудировал от корки до корки всю доступную литературу по генетике, и по его личному мнению, основной и главной дисциплине, а почти всё своё свободное время уделяет чтению, решению задач и разного рода философским измышлениям.

Андрей с первого курса уже во всю ставит эксперименты со своими биологическими жидкостями. Рассматривая их под микроскопом, он подолгу работает в лаборатории факультета, и всё скрупулёзно записывает в тетрадь. Андрей также делает зарисовки простым карандашом в блокнот для лучшего понимания и запоминания. К слову сказать, последнее у него не плохо получается. Одним словом, студент настоящая гордостью факультета и конечно же лучший на нём.

По своей природе Андрей скромен и застенчив, уважительно относится к любому мнению, дисциплинирован, очень требователен к себе и к окружающим, особенно в плане одежды и речи. Если в науке он чувствует себя очень комфортно и, может поспорить даже с академиком, если, конечно, тема беседы ему понятна, то в делах сердечных и, тем более интимных, Андрей полный профан. С девушками всегда корректен и учтив, но по возможности сторонится их, и по этой причине, все втихаря называют студента главным девственником универа. В большой компании, особенно в ночных клубах и, разного рода вечеринках, Андрей полностью теряется и замыкается, чувствуя себя словно не в своей тарелке.

Макс считает, что студент просто ещё не созрел для серьёзных отношений, Софи с ним соглашается, добавляя при этом, что чем дольше зреет плод сладострастия, тем сильнее и крепче будет любовная связь. Андрей, в глубине души, согласен с друзьями, а чрезмерно мягкий характер считает своим самым главным недостатком.

Андрей не мог быть душой большой и шумной компании и стать, как говорят, своим в “доску”. Но есть у студента ещё одна особенность, он не может отказать прекрасному полу в какой – либо помощи. Если девушки просили его в чём-нибудь помочь им, а таких было не мало, Андрей бросал всё и помогал чем мог, даже если это вразрез шло с его требованиями к себе. За свои труды получал только скромное спасибо с обворожительной улыбкой, или подарок в виде какой-нибудь безделушки.

Все усилия Андрея найти свою “Маргариту”, как он сам называл свою любовь, заканчивались всегда ничем. Её не было, ни среди однокурсниц, ни даже во всём университете. Андрей нигде не видел тот особенный и только ему понятный облик своей Марго, тот особенный блеск в глазах, который очаровывает и окрыляет, ту улыбку, которой так жаждал насладится и голос совсем не похожий на все остальные. Его треугольник счастья был пока лишь красивой теорией, не имеющий с его реальностью ничего общего.

Гуляя, в полном одиночестве в парке, Андрей всегда садился на свободную лавочку и, подолгу смотрел на реку, отпуская свой разум в свободное плавание. Блуждая в своих мыслях, он вёл внутренний диалог со своей воображаемой возлюбленной, получая при этом истинное наслаждение от жизни. Конечно, если дела и дальше так пойдут плохо, то к нему приклеится ещё одно прозвище – неудачник.

Что касается секса, то для Андрея эта тема была под полным запретом, а все разговоры, где хоть немного затрагивалась интимная составляющая, полностью им игнорировалась. Андрей считал это “непростительно пошлым”, но только в том смысле, в котором его преподносили обыватели, а не знатоки этой сферы. Софи думала иначе и не без оснований считала, что Андрей просто на просто стесняется и боится обсуждать секс с девушками.

Кстати, у Андрея было ещё одно прозвище – “австриец”. Так его называли между собой не только его однокурсники и друзья, но и весь преподавательский состав кафедры. А всё благодаря своему, очень большому сходству со знаменитым австрийским математиком и логиком Куртом Гёделем. Многие полагали, что Андрей может быть его родственником по материнской или отцовской линии. Узнать так ли это, увы не представлялось возможным. Никто не знал, есть ли у Андрея вообще хоть какие-нибудь родственники, неведомым было и его рождение. Андрей же относился к очередному своему прозвищу с пониманием и, единственное что его сильно удручало из всего этого, так это полное отсутствие информации о своих биологических родителях.

Ну а теперь про Макса. Этот “здоровяк”, был живым воплощением былинных русских богатырей, и именно в таком ключе о нём говорили в открытую. Высокий, почти под два метра ростом, широкоплечий, с “кубиками” на животе и, как говорила Софи, с правильными чертами лица, Макс был всеобщим любимцем. Драматический баритон завораживал и изумлял, помогая завоёвывать не только девичьи сердца, но и вызывал чувства всеобщего восхищения при открытых выступлениях. Да, у Макса было хорошо развито ораторское искусство, над совершенствованием которого, он постоянно работал стоя перед зеркалом у себя в комнате. Многие парни ставили Макса себе примером и старались почти во всём подражать ему. Этот славный парень очень любит разношёрстную публику, и та отвечает ему взаимностью. Как однажды заметил один из профессоров с кафедры политологии, из Макса получится отличный политический деятель, так как у него правильно подвешен язык, и он умеет им работать, как, в прямом, так и в переносном смысле. Девушки, я думаю, меня поймут. Острый и проницательный ум был очень кстати к жёсткому и крутому нраву, а “большая масса”, заставляла прислушиваться и не перебивать местную знаменитость. Макс всегда говорил по существу дела, не страдал нарциссизмом и тем более макиавеллизмом, никогда не юлил, ненавидел лицемеров и лизоблюдов, терпеть не мог ложь и таинственным образом разоблачал своего собеседника, если тот завирался. Многих пугало такое редкое сочетание человеческих качеств, но стоило Максу улыбнуться, как страх, моментально пропадал, уступая место покорности, уважению, и признанию.

Макс неоднократно говорил, что сам сделал себя таким при помощи ежедневных тренировок, направленных на совершенствование своего бытия и, реально поставленных целей и задач. В нём от природы идеально сочетались: грубая мужская сила, высокий уровень интеллекта, бесстрашие и отменное чувство юмора. Как однажды заметил Андрей, Макс – баловень судьбы.

Каждый день бег трусцой на длинные или короткие дистанции, силовые упражнения на тренажёрах, и два раза в неделю жим штанги лёжа в местном фитнесс клубе. Всё это закаляло внутренний стальной стержень русского богатыря. Дисциплинированность, упрямство и умение в первую очередь уважать и слушать себя и окружающих, сделали из него настоящего сердцееда и, можно сказать, идеального любовника. Флирт – визитная карточка Макса и никто, кроме Алекса, не мог сравнится с ним в умении обольщать красоток и привлекать к себе внимание окружающих. В отличие от Андрея, Макс никогда не испытывал недостатка в женском внимании и ласке, и всё это ни в коем случае не мешало ему отлично учиться и, три года подряд занимать титул “Мистер Московский университет”.

Скинув с себя простынь, Макс потянулся во весь рост.

–-Ты уже встал Макс? – Донёсся с кухни голос Андрея.

–-Не ори, встал уже. Блин мёртвого из могилы достанет. Нет, нам точно нужно разъезжаться.

Макс, громко зевнув и, развернувшись на девяносто градусов, свесил ноги. В комнате царил полный порядок, было светло и очень даже уютно. Со стороны улицы доносился негромкий шум от работающего мусоровоза, который почти всегда приезжал в это время, а нерусская речь дворников, служившая обязательным атрибутом утра спальных районов столицы, стала уже давно обыденным явлением и элементом городской культуры.

По обстановке квартира Макса и Андрея практически ничем не отличалась от “берлоги” Алекса, где даже обои были, точно такие же. Макс занимал самую большую комнату. Был тут и письменный стол с тумбочкой и гардеробом и, кровать, а также ещё два стула с высокой спинкой, из того же набора мебели. Не было только компьютера и стиральной машины. Последняя стояла у Софи и, Андрею приходилось ходить к своей очаровательной соседке по лестничной клетке, чтобы согласовывать с ней время стирки.

Бельё всегда сушилось в третьей комнате. Так, парни называли свою, хорошо застеклённую лоджию, которой не было у Алекса. На неё можно было выйти, как из комнаты Макса, так и из комнаты Андрея. Софи же называла лоджии “надёжным прибежищем для разного рода хлама и ненужных вещей” и, в чём-то была, по-своему, права.

–-Что, снова была яичница с беконом? – Спросил Макс из комнаты.

–-Она самая. Завтрак должен быть полезным и питательным.

–-Согласен студент, но только не в такую рань.

–-Макс, ты в своём уме? Какая рань! Время уже восьмой час.

Макс встал с кровати и в одних красных трусах-боксерах, поплёлся на кухню. Андрей, как обычно, сидел за столом в своих каждодневных синих шортах, белой футболке с двумя небольшими масляными пятнами на груди и, с довольной физиономией пил кофе. Макс сел на табурет напротив Андрея и, громко зевнув, снова потянулся во весь рост.

–-Для меня это ещё рано студент, понятно?

–-Кто рано встаёт, тот всё успеет. Как спалось, богатырь ты наш?

–-Ну по поводу твоего первого высказывания могу и поспорить, но я не стану этого делать, потому что мне лень, а вот спал не плохо, наверное. Я не знаю.

Макс угрюмо посмотрел на друга.

–-Тебя что-то терзает? – Андрей с интересом посмотрел на Макса.

–-Да, терзает студент, и основная причина – ты. Другая причина в следующем, в последние месяцы, примерно с начала весны, я не могу вспомнить ни один свой сон. Вроде мелочь, но на душе как-то неспокойно становится, кошки скребут. Единственное что я помню, так это чей-то женский голос, зовущий меня по имени каждую ночь в самом конце сновидения и, здесь я просыпаюсь буквально за несколько секунд до начала “вопля Истерика”.

–-Голос тебе знаком?

–-Да, знаком, но кто это, никак не могу вспомнить.

–-Ничего страшного Макс, вспомнишь, – отмахнулся Андрей, таким образом успокаивая друга. – Никакой мистики тут я не вижу. Лично я, вообще стараюсь не запоминать сны, лишнее это всё по моему мнению. Воспоминания о них, также по моему мнению, хранятся где-то в глубинах нашей памяти и вход туда нам ограничен, что меня безмерно радует.

–-Тебе видней. Ладно, не буду заморачиваться по этому поводу, пойду лучше умываться и потом на тренировку. Кстати, не хочешь со мной? – Макс серьёзно посмотрел на друга.

–– Нет дружище. Сегодня как ни будь обойдусь. – Андрей хитро улыбнулся и сделал глоток кофе.

–-Ты себя в зеркало видел студент? Тебе нужно заняться собой, худой как мумия Египетская. Учти, девушкам такие не нравятся, и вот почему ты до сих пор один. Пойми, тебе нужна подруга. Я беспокоюсь о твоём психическом, и половом здоровье, бери пример с меня.

–-Спасибо Макс за заботу, но я нравлюсь себе таким, какой я есть. Сейчас я занимаюсь прокачкой мозга, а о теле позабочусь позже, да и с эректильной функцией у меня всё в порядке. Если кому-то не нравится моё телосложение, то это его или её проблемы. Мнение других меня волнует постольку, поскольку это меня может в какой-то мере заинтересовать. Что же касается моей второй половины, то у меня ещё вся жизнь впереди, встречу ещё. – Спокойно парировал Андрей.

–-Ты не исправимый зануда и круглый дурак, но твоё бухтение мне по душе. Если вдруг передумаешь, я всегда к твоим услугам по любому вопросу.

–-Спасибо за комплимент друг, я подумаю над твоими предложениями, обещаю тебе.

Обменявшись любезностями, Макс пошёл в ванную комнату махнув на друга рукой. Конечно же Андрей был согласен с ним. Ему было крайне необходимо увеличить хоть не на много мышечную массу, подкачать пресс, сделать своё тело более крепким и привлекательным для окружающих. Нужно только решится на это и, всё будет в шоколаде. Но пока, всё естество Андрея противилось этому и, бедолага принимал это как данность.

Солнечные лучи беспрепятственно проникали в комнату через распахнутые настежь окна, наполняя её теплом и энергией очередного летнего утра. На двуспальной, белого цвета, кровати, на белоснежном постельном белье, спала необыкновенной красоты девушка. Её длинные, густые рыжие локоны, беспорядочно лежали на подушке и напоминали застывшие во времени языки пламени. Её тело было столь изящным, что видимо сначала оно было высечено из каррарского белого мрамора самим Фидием или Праксителем и по воле богов обрётшее вдруг не только жизненную силу и дух богини красоты и мудрости, но и безукоризненно гладкую и нежную кожу цветом близкой к меди. Красота Софи поражала абсолютно всех с первого взгляда и трудно, а порою и просто не, возможно, было подобрать слова, чтобы максимально точно описать эту неземную красоту. Ни ручка, ни простой карандаш и даже перо, не могли отобразить прелести её лица и идеального тела. Даже кисть знаменитого художника могла бы дать, пожалуй, лишь слабое её изображение на безжизненном и волшебно манящем белом полотне. Её лицо будто излучало волшебный свет околдовывая всех, кто был рядом с ней. И в то же время, не было никого в каком – либо пантеоне похожего на неё. У Софи было не лицо лучезарных и бессмертных, чьи имена знает весь мир, а гораздо более привлекательное для простых смертных лицо самой обычной женщины.

Софи приоткрыла глаза, и еле заметная улыбка слетела с её губ, как приветствие новому дню. Длинные тонкие пальцы с французским маникюром медленно заскользили вдоль полностью обнажённого тела и, ненадолго задержались в гладко выбритой интимной зоне, вызвав эйфорию и сладкие грёзы. После недолгого чувственного наслаждения, девушка сладко потянулась.

Когда на улице устанавливалась комфортная для тела температура, Софи переставала закрывать окна в лоджии, держа их распахнутыми круглые сутки напролёт. Вечером и ночью она наслаждалась прохладой и полным одиночеством и не признавала одеяло, а зимой укрывалась обычной простынёй.

На стене над письменным столом, стоящим в аккурат напротив кровати, висят часы. Стрелки показывают без десяти минут семь. Софи никогда не ставила будильник, а с вечера всегда делала себе устную установку во сколько ей нужно утром проснутся. Для кого – то этот незначительный факт может показаться невероятным, но этот трюк всегда срабатывал, не смотря, ни на что. Вот и сейчас она проснулась в почти ровно запланированное с вечера время.

Софи неспешно встала с кровати и посмотрела в сторону открытого окна. И вдруг, почувствовав в полной мере это блистательное бесстыдство полной свободы словно бабочка выпорхнула на лоджию второго этажа, откуда открывался изумительный вид на большой парковый комплекс, с обширной сетью выложенных из камня дорожек, небольших фантанов и, самое главное, завораживающей тишиной по утрам, периодически нарушаемой щебетанием птиц.

Софи вздохнула полной грудью, абсолютно не заботясь о прикрытии своего четвёртого размера. Свежий, пьянящий прохладой утра и свободы воздух, вовсю генерировал в голове новые идеи и планы на день, а день обещался быть жарким.

–-Как хорошо, что за домом нет ни пыльной дороги, ни шумной игровой детской площадки, ни лавочек, на которых могла бы сидеть по вечерам большая чересчур громкая и весёлая компания молодых людей, – подумала она вслух, сладко потягиваясь.

Осмотрев доступную для непосредственного наблюдения часть парка, Софи так и не увидела ни одной живой души, что для утра субботы, было вполне естественным.

–– Так, пора приводить себя в порядок, – снова подумала вслух Софи, и отправилась в ванную комнату.

Белое кружевное нижнее бельё, купленное ею, только вчера висит на спинке стула. В полуоткрытом верхнем ящике тумбочки, прикреплённой к столу, лежат конспекты и, разного рода журналы, касающиеся мира моды и фэнтези. Над кроватью висят несколько чёрно-белых постеров, с изображением отважных героев-рыцарей прекрасного мира её грёз, наполненных волшебством и чистой, как утренняя роса, любовью. Софи нравился этот вид жанра, особенно если там снимались мужчины модельной внешности и атлетического телосложения. Да, обычная женская слабость, о которой все прекрасно знают.

Конечно же Софи никогда не была обделена мужским вниманием. Одного только загадочно – глубокого и бескрайнего взгляда из–за длинных ресниц в чью – либо сторону, вполне хватало, чтобы сразить наповал объект её внимания и получить желаемое. Многие красавцы объяснялись ей в любви, клялись в вечной дружбе, преданности и верности, но завоевать девичье сердце никто из этих рыцарей современности, так и не смог. Некоторые даже поговаривали, что Софи уже давно безумно влюблена в Алекса.

Да, их часто видели вдвоём в парке, расположенного на территории университета, и увлечённо беседующих и, неспешно прохаживающихся под липами и клёнами. Девушка держала якобы своего избранника за руку и мило ему улыбалась, создавая тем самым неповторимый образ счастливой и красивой пары. Другие же наоборот верили во взаимную симпатию Софи и Макса. То, что они якобы скрывают свои высокие чувства от окружающих, лишь накаляло разговоры о самой скрытой и тоже красивой паре МГУ. Естественно, никому неведомо истинного положения вещей. Вполне официально каждый из них был без второй половинки, и с чем это было связано, никто не знал. Казалось странным и то очень существенное обстоятельство, что титул Мисс Московский университет, который Софи официально носила еже три года подряд, был единственным, так как девушка наотрез отказывалась принимать участие не только в городских, но и мировых конкурсах красоты, куда, кстати, Софи не раз приглашали, маня большими деньгами, связями с крупным бизнесом и контрактами, сделавшими бы её лицо, узнаваемым во всём мире. Но всё это Софи не только не прельщало, а наоборот, вызывало нескрываемое чувство полного безразличия и можно даже сказать отвращения, к столь желанному для многих красавиц, миру больших благ и денег.

Прохладный душ окончательно прогнал остатки сна, но столь желанный утренний кофе всегда будет, кстати, а за ним нужно идти только к Андрею. У него он всегда получается очень вкусным, терпким и таким бодрящим. Подумав о чём – то очень сокровенном и закусив нижнюю губу, она надела на ещё влажное голое тело новое нижнее бельё, а поверх уже полюбившийся парням красный халат. Точно таких же размеров пеньюар, изготовленный из прозрачного шифона, и обшитого по краям белым кружевом, остался, пока, висеть на вешалке в шкафу, вместе с другими вещами. Да, Софи любила откровенные наряды, но одевала их только дома любуясь своим отражением в зеркале, и думая в это время о чём-то очень личном и глубоком. Парни, конечно же знали о её этой слабости и называли её ангельским цветком, красотой которого, можно было любоваться бесконечно долгое время

Надев тапочки, и посмотревшись в большое зеркало, висевшее в коридоре, коварная обольстительница, как однажды её назвал Макс, увидев в первый раз в таком наряде, отправилась на очередную охоту к парням в гости, просто закрыв входную дверь.

Андрей уже допил свой кофе и был у себя в комнате, когда услышал звонок в дверь.

–-Открывай студент, это Софи пришла, только смотри глаза не сломай о её идеальное тело и будь любезен, научись наконец контролировать себя при личных встречах, – с усмешкой и, явной поддёвкой в голосе сказал Макс, одеваясь в своей комнате.

–-Слышу, слышу. Иду, уже, – сказал тот полностью проигнорировав слова друга.

Он открыл дверь и улыбнувшись, жестом пригласил девушку войти. Андрей, не раз видевший Софи в таком наряде, и давно уже по достоинству оценивший её вкус, тем не менее каждый раз вздрагивал, и как мог успокаивал своё резко участившееся сердцебиение, а вместе с ним и… .

–-Привет Софи, выглядишь бесподобно.